Обычный день.

Джефф стоял перед зеркалом и курил. Почему перед зеркалом? А хрен его знает. В одной руке он держал незамысловатую зажигалку на бензине, в другой - пачку сигарет с надписью "Рак горла". Своеобразное предупреждение, одно из многих на этих сигаретах, которые никто не читает. В конце концов, если ты уж решился выкурить сигаретку, всего одну, чтобы понять, почему люди курят, ты не смотришь на эту надпись. А когда выкуриваешь вторую, третью, четвёртую, десятую, сотую... Наступает зависимость, и ты попросту не обращаешь внимания ни на угрозу пародонтоза, ни импотенции, ни мучительной смерти. Ты думаешь лишь о том, как тебе хорошо от того, как смола медленно сползает по трахее прямо в лёгкие, забивая их всё больше. Вред - это последнее, о чём будет думать зависимый. Уже порядком опавший и истлевший окурок обжёг Джеффу губы, и он поспешно выплюнул его отработанным движением на пол и придавил носком. Он несколько увлёкся, рассматривая своё интерактивное изображение. Он зачарованно осматривал своё лицо: впалые щёки, серая кожа, на которой выделялись разве что синие круги под глазами и длинные сальные волосы, острые скулы, рыжие зубы, обвисшие щёки - всё кричало о том, что он, Джефф - закоренелый курильщик и алкаш. Хотя, конечно, даже лицо не выдавало его больше, чем этот запах. Некая смесь перегара, горелого табака, немытых волос и пота. Незабываемый аромат. Он поглядывал на свои руки с неестественно длинными пальцами и обкусанными, в некоторых местах даже до мяса, ногтями. Наконец, прошёлся взором по животу - небольшому, пивному, но такому описывающему его, Джеффа. И всё это в момент принятия дыма от тлеющей палочки смерти. Но сигарета кончилась, и Джефф запустил пальцы в лежавшую в руке пачку. Пусто. Он повертел её, смял - ничего. Надо идти на улицу за новой дозой. Он подошёл к запылённому платяному шкафу, стоящему возле двери. Открыл его. Вытащил оттуда обшарпанную белую кофту с несколькими прожжёнными пятнами от окурков и надел на себя. Подошёл к двери и дёрнул за нитку, приведя в движение висящий колокольчик. Так Джефф оповещал жену, что уходит, и подавал сигнал запереть дверь. Такой же колокольчик висел снаружи. Он с рождения был нем и всю жизнь разговаривал на языке жестов, а после перешёл на печатание текста на телефоне. Когда в дверном проёме кухни показалась жена - миловидная брюнетка с оливковой, местами синючей кожей и теми же кругами под глазами, что и у Джеффа, он вышел в коридор. Глядя на Лику, можно было провести простую аналогию - увядшая роза. Джефф вышел на улицу. Моросил небольшой дождик, но он не стал надевать капюшон. Воду им не давали уже две недели, поэтому это была отличная возможность смыть хотя бы немного грязи с неё на грязный, покрытый мокрыми, жёлтыми обрывками листьев асфальт. Бутилированная вода обходилась слишком дорого, чтобы тратить её на такую роскошь, как мытьё. А зачем это? Чтобы другие люди не смотрели на тебя с отвращением? А они разве перестанут смотреть так на алкоту, которая соизволила помыть голову? Это будет выглядеть ещё и странно, выбиваться из стереотипов. А Джефф к такому не привык. Все люди в его городе были стереотипными. Стереотипные наркоманы, стереотипные яжемамки, стереотипные бабки, алкоголики, политики, грабители... Он услышал какие-то голоса. Они принадлежали женщине и мужчине. Голоса нарастали с каждым шагом и не было сомнений, что картина вскоре попадётся на глаза. Такая знакомая и очевидная картина. На которую уже так плевать. - Не-ет! Пожалуйста, не надо! У меня ребёнок! - Заткнись и давай сюда кошелёк, тварь - послышался хриплый бас. "Помяни чёрта" - подумал Джефф. Вот уже и показались фигуры людей. В тёмной подворотне, через которую пролегал путь в магазин, стояла девушка лет семнадцати и надутым животом. Джефф прикинул: примерно седьмой месяц беременности. "Умрёт в минус два". - Нет, пожалуйста, это мои последние деньги! Я бере...м-м-м-м! Грабитель - массивного вида мужик с завязанной чёрной тканью нижней половиной лица - зажал ей огромной ладонью рот и прошипел на ухо: - Значит, будешь знать, как носить их с собой! - он нагло залез ей в карман и достал массивный прямоугольный красный кошелёк с магнитной застёжкой. Ударил её по голове, чтобы перестала дёргаться, убрал руку со рта и раскрыл его. Вытащил три стодолларовые купюры. - Накаркал, блять. Почему так мало? - прорычал он и ударил её кулаком в нос. Кровь из него брызнула в унисон с хрустом кости и криком страха. - Где ты прячешь остальные? Где ты живёшь? Быстро рассказывай! Она подняла голову. В этот момент Джефф уже подошёл достаточно близко, чтобы рассмотреть, как она, залитая кровью, посмотрела ему прямо в глаза и... - Да п-пошёл ты, шлюшонок. Зарабатывать честно яиц нету? "...и подписала приговор". Грабитель секунду смотрел на неё, явно опешивший от такого проявления смелости, а после что есть силы впечатался лбом ей в лицо. Она упала, а он подскочил к ней и, что есть силы, приземлил ногу ей на живот. Х-р-р-рясь! Девушка сначала заорала от боли. Потом застонала от унижения. Потом захныкала из жалости к наверняка погибшему ребёнку. А мужчина всё продолжал пинать её ногами, уже порядком измазав ту в грязи и её же крови. В этот момент Джефф уже почти проходил мимо страдалицы. Она окатила его взглядом полным надежды. - Мужчина...п-помогите... - из последних сил еле слышно выдавила она и тихо закашлялась. В её глазах будто прорвало две дамбы и оттуда ручьями потекли слёзы. Джефф вопросительно посмотрел на мужика. Тот без лишних слов вытащил из кармана нож и легонько качнул им в его сторону, как бы говоря "проходи мимо". В ответ Джефф, также молча, залез в правый карман и явил пистолет, проделав тот же жест, что и грабитель. У того на секунду округлились глава, на лице выступило смятение, но тут же было сдуто прибежавшим ветерком. Он порылся в кошельке и вытащил оттуда одну стодолларовую купюру. - Хватит? - прохрипел он. Джефф кивнул. Убивать мужика ему было ни к чему - потом разбираться с, пусть и до мозга костей прогнившими, но полицейскими, которым нужна будет взятка побольше, чем триста долларов. Мужик шагнул вперёд, попутно убирая нож в карман, и протянул купюру Джеффу. Тот взял её и положил в карман. Даже не взглянув на девушку, он вздёрнул предохранитель, убрал пистолет и зашагал мимо неё. Та посмотрела ему вслед с нескрываемым отчаянием, но была слишком слаба, чтобы что-то говорить. И только сейчас он задумался: а почему он не спас ту девушку? Почему не сделал этот мир чуточку добрее, а вместо этого принял взятку? Но тут же, спустя секунду, он нашёл для себя ответ: а зачем? Как он изменит мир этим? Ей всё равно не жить, не этот убьёт, так другой, не грабитель остановит, так маньяк, и никто не поможет. Только пытку ей продлевать. Таков мир. А так хоть деньги появились, чтобы заполнить пустоту внутри алкоголем и табачным дымом. Темная подворотня была пройдена. Варварский акт остался позади. Джефф продолжил шагать к круглосуточному магазинчику, единственному на много километров, куда и липли все алкаши. В любое время суток, года, неважно, день или ночь, война или мир - там всегда очередь из находящихся в подпитии молодых людей. Иногда не в подпитии, а бухие. Иногда не молодых, а пожилых. Иногда не людей, а чудовищ. Иногда всё вместе. Джефф был одним из таких. Он осуждал их и себя, но не мог сделать ничего. Из такой зависимости обычно не выбираются даже в книгах. Вот он вышел в небольшой скверик с небольшой протоптанной тропкой, пронзающей его насквозь. Вроде бы с виду обычный сквер: качающиеся от ветра качели на цепях, пыльные горки, выкрашенные в бледно-красный цвет и стойка с турниками, но это место было больше, чем просто место для детских игрищ. Здесь обычно ошивались всякие барыги или приходили и отдавали заказ, или производили бартер. И вот, вдалеке показался силуэт мужчины в капюшоне и чёрном плаще. Из-под ткани выглядывал только тлеющий ярко-оранжевым косяк. К нему направлялась полная женщина не младше тридцати на вид с такой отвратительной рожей, что кулак чесался проехаться по ней сполна. Она то и дело подгоняла ногой и подзатыльниками двух близнецов: мальчика и девочку. Джефф не сразу понял, что это сиамские близнецы, а только когда подошёл ближе, в такт женщине, которая подошла к мужчине вплотную. - 13457? - осведомилась она. Капюшон качнулся. Видимо, мужчина кивнул. - Товар при тебе? - спросил он. - А что, сам не видишь? - прокуренным голосом проворчала женщина и на всякий случай тыкнула пальцем в близнецов. Девочка повернула голову. на вид она была не старше девяти лет. Волосы светлые, заплетены в две косички, розовые пухлые щёки, по которым из голубых лучезарных глаз стекали слёзы. - Мама, куда ты нас привела? Кто этот дядя? - испуганно произнесла девочка и всхлипнула. - Хватит рыдать! Ты уже бесишь - сквозь зубы процедила женщина. Девочка продолжила хныкать: - Что ты хочешь сделать? Это папа? - Да-да, папа твой, если тебе так спокойней - сказала она - уйдёте к папке, а мать ваша станет свободным человеком! После этого она обратилась к человеку в капюшоне: - Сколько даёшь за них? Джефф уже подошёл достаточно близко, чтобы рассмотреть лицо мужчины - щетинистое и бледное. Он задумчиво ответил: - Сиамские, мальчик и девочка. Тэпперсы любят с такими веселиться. Но выглядят некрепко, чудом будет им одну ночь пережить. Теперь уже мальчик, который стоял лицом к матери, не стал терпеть: - О чём он говорит, мамочка? - этому на вид было и вовсе дать не больше семи. Он старался держаться, как мужчина, но у него тоже потекла слеза из глаза, а голос сорвался. Мать проигнорировала его, продолжая ждать товар. Торговец достал из-за пазухи большой зип-пакет с белым порошком и бутылку водки. - Вот. Это всё - прогнусавил он. Женщина взметнулась: - Нет уж, давай хотя бы две бутылки! Ребёнка же два! - Полтора - поправил он. - Пусть и полтора! Мне не хватит напиться до сблёву одной бутылки! Я тебе нахуя их притащила, чтобы продегустировать твою водочку? - Я же сказал, они слишком затравленные. Кормила бы лучше, дал бы две бутылки, и героина бы добавил. А так они того не стоят. - А у меня, может быть, нет денег? Чтобы этих уродов и нахлебников кормить! - Он сделает с нами что-то плохое, мама? - решилась заговорить девочка. В ответ она получила удар ладонью наотмашь по лицу: - Заткнись, мелкое отродье! Девочка заплакала. Через секунду не выдержал и мальчик и вторил ей. Они начали координированно перебирать ногами, но мать схватила мальчика за шиворот футболки и несколько раз ударила по лицу. Он вырубился, весь залитый красным. - Неудивительно, почему они такие - хмыкнул мужчина и сплюнул превратившийся в пепел косячок. - Ну так что, согласна? - спросил он, стараясь говорить громче, чем плакали дети - цен мы не опускаем, благотворительностью не занимаемся. Женщина пару секунд поколебалась, но в конце всё же кивнула: - Вот ведь вы скоты поганые. Ладно, забирай. Мужчина передал ей пакет, бутылку и перехватил мальчика. Достал из-за пазухи шокер и сначала вырубил брыкающегося мальчика, а потом и девочку. Плач прекратился, и в воздухе вновь стало тихо. Джефф прошёл мимо них, не издав ни звука. Говорить было нечего. Бить эту женщину или барыгу, отнимать детей - тоже. У них один хрен судьба одна: мать сопьётся, дети сдохнут, а наркобизнес продолжит процветать. Он зашагал дальше, стараясь не обращать внимания на начавшиеся горловые звуки питья позади. Сквер был пройден. Дальше раскинулась простая асфальтированная дорога, змеёй огибающая десятки хрущёвок. Где-то она была кривой, где-то был сколот асфальт, где-то насрано собакой, где-то человеком. Повсюду валялись осколки от разбитых бутылок, окурки. И ужасно воняло. Не сказать, что Джефф был катализатором этой вони, но его запах с удивительной точностью слился с уличным, усилив его. "Интересно, встречу ли я что-нибудь ещё" - думал Джефф. Встретил. За одним из поворотов, на скамейке, сидел невысокий, коренастый мальчуган лет четырнадцати. Был одет в жёлтую кофту с красными, вероятно, кровавыми пятнами, глаза его горели извращённым огнём, а в руках была рыжая кошка без лапы. Подушечки были аккуратно сложены в одну кучу, сама конечность валялась чуть дальше на скамье. У кошки больше не хватало сил кричать и брыкаться. Она была со всех сторон изранена и залита кровью так, что шерсть свалялась и торчала колтунами. Руки паренька задрожали от удовольствия: - Я бог - шептал он - я вершитель судеб и тебе, рыжая сучка, сегодня не повезло! - после этих слов он неистово расхохотался и достал из кармана складной ножик наподобие мультитула. Локтевым суставом он держал задние лапы кошки, пальцами фиксировал оставшуюся переднюю. - Почувствуй мою кару на себе! - он снова расхохотался таким жутким смехом, что позавидовал бы любой клоун из хоррора и погрузил нож в лапу. У кошки будто бы открылось второе дыхание: она забрыкалась и отчаянно, болезненно замяукала, пока одна из подушечек не отделилась от тела. За ней последовали вторая, третья... Маленький насильник не обращал внимания на то, что вся его кожа через кофту была исцарапана и кровь на нём была частично и его - он всё продолжал погружать заточенную сталь в кошачью плоть, и каждое движение сопровождалась душераздирающим мявом. Вот уже отделилась и вся лапа. Мальчик широко, совсем по-детски радостно улыбнулся, размахнулся и ударил животное головой о стену. С жутким хрустом кошка вырубилась, а пацан перевернул её и только сейчас заметил подходящего к нему Джеффа. Попытался спрятать кошку за спину, но подушечки остались видны. Да и саму попытку и акт Джефф видел воочию. И опять же не видел смысла прерывать. - Ч-чего вам, дядя - уже испуганным голосом спросил пацан. Джефф покачал головой, мол, ничего, парень, просто иду мимо. Боковым зрением он заметил, как тот утирает пот со лба и достаёт кошку. Последнее, что он успел наблюдать - то, как ей в живот вонзается лезвие. "Если б те близнецы выжили, стали бы такими же сучатами" - подумал он. А по-другому и не может быть - ты либо ебанёшься кукухой, либо сдохнешь. Третьего не дано. И вот, спустя полчаса ходьбы, вот он - круглосуточный ларёк "Казачья слобода". У входа уже валялись два каких-то бомжа, у каждого в руках по бутылке. Даже отходить поссать не могли. Иначе эти жёлтые лужи не объяснить. Джефф аккуратно перешагнул их и отворил двери. Внутри было всё как всегда - несколько полок с продуктами, отдельная, самая заветная, отведена под алкоголь и сигареты. Каждый мужик сомнительного вида, который приходил сюда за новой порцией спиртного с упоением разглядывал это наслаждение для глаз. Пару раз этот ларёк даже грабили, но ни один успехом не увенчался - продавщица и владелица ларька тётя Люда всегда держала под кассой маленький обрез на такие случаи. Отстояв очередь из десятка алкашей пришла очередь Джеффа получать товар. - О, Саль! Чего будешь? - он был завсегдатаем этого ларька, поэтому был тут же и опознан. Тот пальцем указал на сигареты и поднял палец вверх. Одну, мол. - Вот, держи - Люда протянула ему пачку. Джефф затравленно глянул на надпись на ней. Импотенция. "Замечательно". Он кинул купюру на кассу, развернулся и пошёл. Поскорее бы домой. Он был готов прямо сейчас сожрать эту пачку, но надо было продержаться до дома. Так больше кайфа. Пойти решился главной улицей. Газет им не кидали в почтовый ящик уже месяц кряду, поэтому новости можно было узнать только так. Но судьба подкидывала одно говно. Возле детского дома с канистрой, разливая и разбрызгивая тысячами капель прозрачную жидкость сновал страшный мужик. Страшен он был не только своими грязными мотивами, но и внешностью. У него отсутствовала нижняя челюсть, заменённая кривой вставной, но при этом по его глазам легко можно было прочитать улыбку. Наслаждение предстоящим процессом. Этот дом был деревянным. Под воздействием бензина вспыхнет, как спичка. Джефф глянул в окно. Там были дети, похоже, к ним кто-то приехал с каким-то мероприятием, потому что играла весёлая музыка, а дети хлопали и смеялись. И это испарится по щелчку пальца. "Или зажигалки". Щ-щёлк! Загорелся огонёк. Человек без челюсти ещё пару секунд постоял, попалил на дом, на детей, изрёк многозначительное "Идите на хуй к Сатане" и кинул зажигалку. Этого Джефф стерпеть уже не мог. Он побежал к мужику, стоящему на фоне занимающегося пламени и толкнул его в самое пекло. Тот загорелся и закричал. В ритм с детьми, к которым уже проник угарный газ. Под эти крики и стоны он быстрым шагом зашагал к дому, который вскоре показался. Какое-то проявление эмоций. Неужели. Впрочем, скоро и эти искорки утонут в алкоголе. Он постучал в двери. Повернулся замок и её отворила замученная Лика, затравленно и с испугом глядящая на мужа. Тот жестом приказал ей ложиться на кровать, достал из кармана телефон и напечатал на нём текст: "Я только что убил человека. Оторвусь на тебе. Ничего не могу с собой поделать. Извини.". Конечно, она не извинит. Джефф об этом знал. Он знал, что ему нечего терять. Он повидал многое и не вынес никакого урока для себя. Только окончательно удостоверился, какие же люди неописуемые твари. А он человек. А ещё он не любит выбиваться из стереотипов. А надо ли? Он снял кофту и повесил её в открытый платяной шкаф. Достал новоприобретённую пачку сигарет, вытащил одну, закурил. Спустя две минуты докурил. Лика ждала его на кровати всё это время...боясь шевельнуться.