Часть 1

      Последние лучи заходящего солнца осветили Императорский замок, крохотную каморку в нём и мальчика, старательно заматывающего ручки шкафа. Закончив, Хантер с усилием потянул за ручки, дабы проверить, выдержит ли верёвка, и, убедившись в надёжности конструкции, отошёл к кровати. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, на улице стемнело. — Здравствуй, Хантер… — тихонько донеслось из шкафа.       Не спуская с него глаз, мальчик сел на кровать, прислонившись к стене, и поджал колени к груди. На дверцы чуть надавили изнутри. Верёвка справилась со своей задачей, однако между дверцами всё же образовалась небольшая щель. И обитателю шкафа этого было достаточно. Хантер скукожился ещё сильнее, почувствовав на себе взгляд из абсолютной черноты щели. Он сто раз проверял шкаф днём и в нём не было даже намёка на потайной ход. Но каждый день, после захода солнца, в шкафу появлялся этот «монстр». Что хуже всего, монстр выбрал себе голос самого родного и близкого Хантеру существа — дяди. — Как прошёл твой день? — продолжил обитатель шкафа. Он не звучал страшно или угрожающе, наоборот, этот мягкий тон источал заботу и нежность настолько, что настоящий Бэлос не шёл с ним ни в какое сравнение.       Хантер ещё крепче обнял колени и уткнулся в них лицом, безуспешно пытаясь подавить всхлипы. Страшно хотелось выбежать из комнаты, найти кого-нибудь, лишь бы не оставаться наедине с этим ужасом. Но дядя точно не простит ему подобного. Он же уже большой мальчик, более того, он Золотой Страж, он правая рука императора, он должен быть примером для подражания, а не трястись и плакать от всяких выдуманных чудищ в шкафу. До утра Хантер был заложником собственной комнаты, ибо всякие Кикиморы только и ждали, когда он даст слабину, дабы наябедничать Бэлосу и дать императору повод для очередного наказания. Пусть дядя и говорил, что это для его же блага, подростку всё больше начинало казаться, что единственным, кто хотя бы делал вид, что ему не наплевать на Хантера, был тот самый монстр. Страж гнал эти мысли прочь, ведь этого обитатель шкафа и хотел — втереться в доверие, убедить мальчика впустить его, что вряд ли могло закончиться чем-то хорошим. Хотя он не заикался об этом уже очень давно… — Он снова был не в духе? — монстр никогда не звал Бэлоса иначе чем «он», но Хантер прекрасно понимал, о ком идёт речь. Тем не менее, отвечать Страж не хотел, — тебе станет легче, если ты выговоришься. Не стоит копить это в себе… ***       Досмотрев закат, Хантер вздохнул и отвернулся от окна. Окинул взглядом комнату и остановился на маленькой красной птичке, мирно дремлющей неподалёку. Объяснить палисману, зачем он связывает дверцы шкафа вместе на ночь, не упоминая монстра и не звуча как псих, оказалось даже тяжелее, чем он думал. Кардинал заметно не поверил в выдумку хозяина, но всё же не стал давить, понимая, что Страж пока не готов ответить честно. — Флэпджек… какое славное имя… — вновь услышав тихий голос дяди из шкафа, Хантер прикусил язык, ибо и в этот раз Титан не услышал мольбы мальчика, — отрадно видеть, что у тебя появился друг… Надеюсь, ты не расскажешь ему об этом палисмане? Ты знаешь, что он с ними делает…       Хантер знал. Хантер много раз видел. Но всё равно надеялся. Император ведь сделал исключение для Лилит , неужели он не сделает исключение для родного племянника? ***       Хантер сидел на подоконнике, красными глазами провожая не менее красное закатное солнце. Император не сделал исключения для родного племянника… — Мне очень жаль… — голос Бэлоса и этот сожалеющий тон сейчас казались злой шуткой. Тихонько скрипнули дверцы шкафа — сегодня Страж не стал утруждать себя. Однако голос не раздался ближе, — позволь мне… Позволь нам унять эту боль…       Раздавшееся из шкафа чириканье намертво пригвоздило собравшегося прыгать мальчика к подоконнику. Он обернулся в охваченную густым сумраком комнату. Из шкафа вылетел комочек абсолютно чёрной черноты, сел Хантеру на плечо и потёрся ему о щёку. — Флэп… джек…       Фигурка палисмана взлетела, пару секунд повисела перед глазами Стража и, зазывающе чирикнув, улетела обратно в шкаф. Хантер сполз с подоконника, пошёл следом, распахнул дверцы. Кардинал пристроился на плече другого чёрного силуэта, но тоже до боли знакомого. — Пойдём. Пора домой… — дядя протянул руку. Не чувствуя струящихся по щекам слёз, Хантер принял её и исчез в недрах шкафа.