Глава 16

ты ведь девочка образцовая,

ну же, милая, погляди:

у тебя голова свинцовая

и холодная сталь в груди,

у тебя же талант к отчаянью

— как ни влюбишься, так беда,

вместо нервов висят печальные

оголенные провода.

все дороги твои исхожены,

все маршруты ведут во мрак,

чувства намертво заморожены,

и теперь не помочь никак,

не доверить и не довериться,

не занять и не дать взаймы.

говорили, что перемелется,

что не будет в душе зимы,

но морозы грядут недобрые,

все вокруг — темнота и мгла.

ты сама у себя под ребрами

поместила кусок стекла.

вот ходи теперь и выклянчивай

у небес хоть чуть-чуть огня,

чтоб любовь не была обманчивой,

а была тебе как броня.

***

Туман висел между башнями Хогвартса, как огромная отсыревшая паутина, в которой запутался мир. Из мглы проступали покорёженные силуэты деревьев, напоминавшие висельников. Джинни потрепала за ухом единорожика и усмехнулась невесёлым мыслям. Животное откликнулось на ласку тихим довольным ржанием. Его золотистая шерсть ярко блестела, словно залитая лучами солнца, и резко контрастировала с окружающей серостью. Хагрид тяжело вздохнул и наклонился к единорогу, осматривая рваную рану на боку. — Волки совсем разошлись, — пробормотал он. — Видать дементоры и на них плохо действуют. Симус пихнул носком ботинка ведро с сырым мясом, заготовленное на корм фестралам, выразив этим движением общее недовольство. — Может, предложим им шоколад? — усмехнулся он краем рта, но усмешка вышла мрачной и злой. — Только если сам будешь за ними гоняться, — хохотнул Хагрид и принялся обрабатывать рану. Симус пробормотал что-то невразумительное и, схватив ведро, направился к лесу. К той самой опушке. Джинни крепко сжала ладони в кулаки. Воспоминания о том вечере до сих пор накатывали на неё. Единорог жалобно фыркнул, привлекая внимание. — Ты разбитая последнее время, — сказал Хагрид. — И все притихли… Может, стоит устроить что-то? Напомнить о Гарри? Воздух застыл в лёгких. Джинни покачала головой и запустила пальцы в густую золотистую гриву. — Оставим это, как крайнюю меру, — отозвалась она. — Не стоит злить Кэрроу. Они стали много срываться на нас. — Не дело это, Джинни. Не дело, — проговорил Хагрид, с осуждением косясь в сторону замка. — Слыхал я от Кингсли… Пальцы крепче вцепились в гриву, но Джинни смогла улыбнуться. — Надеюсь, он в порядке, — с облегчением выдохнула она. Последнее, что они слышали о Кингсли из радиопередачи «Поттеровский Дозор» — это то, что его чуть не схватили Пожиратели смерти за нарушение Табу. Джинни была рада узнать, что он жив и здоров, но не хотела обсуждать эту тему дальше. В голове сразу всплыл образ Малфоя: бледное острое лицо с хитрой усмешкой, часто кривившей губы во время занятий, серые глаза, горящие лихорадочным блеском. — Я пойду помогу Симусу, — сказала Джинни. — Быстрее освободимся… Её взгляд всё ещё был прикован к маленькому единорогу и его восхитительно-яркой шерсти. Хагрид махнул рукой. — Возвращаетесь-ка в замок. Дальше я сам справлюсь, — сказал он и скрылся за хижиной. Джинни натянула вязаные перчатки на руки, дожидаясь возвращения Симуса. За последние дни потеплело, и слой снега заметно истончился. Природа готовилась к наступлению весны. Джинни почему-то не верилось, что эта бесконечно долгая зима когда-нибудь подойдет к концу. Она не могла представить, что однажды утром посмотрит в окно, и увидит, что голубое небо сменило мглу. — Идём в замок, — сказала Джинни. Симус кивнул, и они медленно направились к Хогвартсу. Снег хрустел под ногами, тут и там виднелись проталины, обнажающие темную землю. Джинни и Симус попеременно оборачивались, чтобы ещё немного поглядеть на единорога, пока он не превратился в крохотную точку. — Заглянем к Невиллу в теплицу? — предложила она. — Думаю, лучше не стоит, — мрачно отозвался Симус. Джинни смерила его тяжелым взглядом. Неужели Невилл что-то рассказал ему о её желании обучиться непростительным? Но Симус и сам хотел того же и открыто говорил с ней об этом. Он не должен был её осуждать. А значит, вполне возможно, мнение Невилла о ней изменилось в худшую сторону, и Симус деликатно ей на это намекнул. — Почему? — спросила Джинни после небольшой паузы, взбираясь по ступенькам крыльца. — Ненавижу растения, — закатил глаза Симус, но она ему не поверила. Слишком резко он перешел к шутливой беспечности. — Но Невиллу нравится, он не страдает без нас. Симус поморщился, а затем произнёс то, что Джинни совершенно не ожидала услышать: — Приходи ко мне в спальню после отбоя. Я хочу что-то показать тебе. Она рассмеялась, но в глаза бросились побелевшие губы Симуса, и смех сразу смолк. — Это какой-то способ сменить тему или что? — с напором уточнила Джинни. Они вошли в вестибюль. — Есть причины для смены темы? — спросил Симус и приподнял бровь. — Мы ведь о Невилле говорили. И не волнуйся, я не собираюсь покушаться на твою невинность. Мне нужно выговориться. На душе Джинни заскребли кошки. Она нюхом чуяла, что ей не понравится то, что скажет Симус. — Так говори сейчас. Зачем ждать отбоя? — Хочу сделать сюрприз, — заявил Симус с наглой улыбкой. Они миновали несколько лестничных пролетов в полном молчании и оказались в потайном коридоре. Если Забини заметил, что Джинни пересекается с Малфоем, мог ли Симус обратить на это внимание? Внутренности похолодели. Он это хочет обсудить? Поблизости раздались чьи-то голоса. — Астория, скажи в чём дело, я же вижу, что что-то не так. — Всё в порядке, Дафна, — последовал ответ, произнесенный замогильным тоном. Из-за поворота показались сёстры Гринграсс. Дафна шла первой, напряженная, как натянутая струна. Темные волосы были собраны в высокий пучок на затылке, а уголки губ чуть дрожали, как будто она пыталась взять эмоции под контроль. Астория отставала на полшага, её всегда гордо расправленные плечи поникли. Стоило им заметить Джинни и Симуса, они замолчали. Астория окаменела и коснулась рукой живота. Дафна тут же подхватила её под локоть и потащила дальше. — Её Монтегю бросил, — зашептал Симус, как только сестры скрылись из поля зрения. — Ты откуда знаешь? — спросила Джинни. Она вспомнила каморку неподалеку от гостиной Хаффлпаффа, где случайно застала Асторию и Грэхэма. Они не выдали её Кэрроу, несмотря на то, что Джинни прервала их свидание. Конечно, Малфой узнал от неё, но… — Парвати сказала мне, — пожал плечами Симус, словно это было очевидно. — Они встречались тайно, и Дафна ничего не знает. Зато весь остальной Хогвартс… Джинни фыркнула. Ей казалось невозможным, что в мире, где каждый день пропадали маглы и волшебники неугодные режиму, кто-то волнуется из-за расставания с парнем. В гостиной царил привычный шум, навевавший умиротворение. Джейн и Адам заняли столик у камина и играли в волшебные шахматы. Юэн со знанием дела подсказывал каждому из них какой лучше сделать ход. — Жду тебя после отбоя, — напомнил Симус. Джинни кивнула и направилась в свою спальню, на ходу разворачивая клочок пергамента с рисунком змеи. У неё накопилось несколько записок от Малфоя, которые она периодически доставала и просматривала, прикасалась к буквам подушечками пальцев, представляла, как он хмурится раз за разом выводя её имя на бумаге. Она касалась шрама на руке. Грела в ладонях пульсирующий медальон. Напоминала себе о любви к Гарри. И ждала Малфоя в своих снах. Их сделка была честной, в отличие от всех предыдущих. Джинни обучала его патронусу, он её — непростительным. Только вот светлая магия ему не удавалась, а темная выходила у неё слишком хорошо. В глубине души это страшило. Она замечала с каким жадным, голодным вниманием Малфой наблюдает за ней. Джинни глубоко вздохнула и опустилась на кровать. Арнольд переполз к ней на колени, и она позволила пальцам пройтись по его мягкой шерсти. Радовало, что Круциатус ей не давался. Она не могла заставить себя получать удовольствие от пыток и боли. Зато контроль над чужим сознанием будоражил что-то внутри. Джинни не сомневалась: если ей придётся поднять палочку, чтобы подчинить себе чью-то волю — она сделает это без колебаний. Но у занятий непростительными заклинаниями оказался побочный эффект. У неё не всегда получалось вызвать патронус с первого раза. Иногда он становился бледнее и слабее. Таким не отгонишь дементоров. Но вопреки дискомфорту Джинни чаще ловила себя на мысли, что ждёт этих встреч. Малфой словно стал для неё единственным источником тепла в мире, где заморожено всё остальное. Он знал о её тёмной стороне. Знал и не отворачивался. И Джинни шла у него на поводу потому что не хотела оставаться наедине со своим страхом. Она совершенно точно спятила. Ужасно было осознавать, что носишь врага внутри себя. И этим врагом оказались не Пожиратели смерти, не Волдеморт, а собственная способность к насилию. И единственным человеком, с которым Джинни могла разделить что-то настолько личное был Драко Малфой. В этом заключалась невероятно горькая ирония. Его контроль тоже трещал по швам. Забавнее всего было то, что он сам это прекрасно понимал, но упорно продолжал изображать из себя дракл знает что. «Мы точно не Ромео и Джульетта, — подумала Джинни, откидываясь на подушки. — Мы — это два ножа в одной ране». Спустя мгновение тело вытянулось от напряжения. Арнольд запищал из-за того, что её рука рефлекторно сжалась. — Прости, милый! — прошептала она в ужасе. Перед глазами настойчиво возник образ Гарри. Никто другой ей не нужен. Стрелки часов на циферблате методично отбивали ритм, перекликавший с биением её сердца и пульсацией медальона. Время замедлилось, но соседки не собирались спать, несмотря на поздний час. Джинни выскользнула из комнаты и направилась к спальням мальчиков. Оказавшись у двери, она постучала. Послышалась возня, а через секунду Симус глухо проговорил: — Заходи! Она потянула ручку вниз, дверь со скрипом отворилась. Посреди круглой комнаты стоял Симус. В его руках клубком свернулся ёж. Джинни, совсем не ожидавшая, что Симус покажет ей нового домашнего питомца, громко рассмеялась. Ещё одна обыденность, ставшая чем-то парадоксальным. — Где ты нашел его зимой? — воскликнула она, подходя ближе. В глаза бросилась напряженная решимость Симуса, прикрытая улыбкой. Он слишком крепко стискивал зубы, для человека, который хотел показать ежа. — Случайно разрушил его гнездо, когда помогал Хагриду в лесу. Решил оставить себе. Еж показал острый нос и умные тёмные глаза-бусинки. — Какой хорошенький, — проворковала Джинни. — Был под пихтой. — Ежик под пихтой, — повторила она. Питомец свернулся в клубок и ощетинился, обидевшись на оскорбление. — Поздравляю. Но ведь было совсем необязательно ждать отбоя, чтобы показать его мне. Симус молчал, пристально рассматривая иголки. У Джинни зародилось смутное и склизкое предчувствие катастрофы. — Так ведь? — с нажимом спросила она. Симус опустил ежа на покрывало. Еще недавно эта кровать принадлежала Рону. — Я не только его хотел тебе показать, — признался он. В горле пересохло, но Джинни не собиралась показывать своё волнение. Только сцепила ладони в замок. — Покажи, что хотел, — сквозь стиснутые зубы процедила она. Кровь в венах превратилась в кусочки льда. Джинни молила Мерлина, чтобы это было не то, что она успела себе напридумать. Только не это. Симус направил волшебную палочку на ежа, на его лице не дрогнула ни одна мышца. Он не произнес заклинание вслух, но ёж сгруппировался и накинулся на подушку с яростным рычанием. Пасть остервенело вцепилась в наволочку. Клыки рванули ткань, раздирая в клочья. — Симус, — слабо прошептала Джинни и прижала ладонь ко рту, — но как? — Я наблюдал за Амикусом, — ровным и безразличным тоном признался он. Будто они говорили о погоде на завтра, а не об опасных заклятиях. — Он ведь столько раз рассказывал и показывал, как это делается. Я месяцами смотрел… а потом попробовал. Горло саднило, будто кто-то расцарапал его изнутри. Джинни закашлялась. Только не Симус. «А чем он хуже тебя? — поинтересовался внутренний голос. — Почему нельзя ему, но можно тебе?» На какое-то мгновение Джинни ощутила волну пьянящего облегчение. Теперь она не одна варится в котле, не одна катится в пропасть. Теперь её попутчик на кривой дорожке не только Драко Малфой, но и Симус Финниган. Потом пришел ужас. Что если Невилл был прав? Что если кто-то из них сорвется не в пылу боя, а здесь, в одной из аудиторий Хогвартса? И шансы на срыв росли пропорционально количеству людей, владеющих непростительными. — Невиллу это не понравится, — предупредила она. Трэвор квакнул в знак поддержки, и Джинни вздрогнула. Симус взмахнул палочкой, и ёж угомонился. Пасть больше не вгрызалась в подушку, а поднявшийся пух медленно оседал вокруг, насаживаясь на иголки. — Мне тоже многое не нравится, — прошипел он. — Особенно, ваши с Невиллом методы справляться со стрессом. Симус приподнял подбородок, и поглядел на Джинни с вызовом. — Что это значит? Взгляд остановился на корешке книги «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора». Разом навалились все сомнения Симуса в умершем директоре, разговоры о непростительных, многозначительные шутки… он сам признавался, что шляпа зря распределила его на Гриффиндор. Что если Симус окажется на другой стороне? «Ты идиотка, — осадила она саму себя, пытаясь совладать с паникой. — Зачем ему это делать? Или ты не доверяешь себе, поэтому сомневаешься в нём?» Забини догадался о встречах с Малфоем. Слухи о них ходили и раньше… но при чем здесь Невилл? Он же не связался с кем-то из Пожирателей. Это невозможно. — Хотел подчеркнуть, как вы с ним похожи. Резкий порыв ветра ударил по стёклам. — Что дальше? — спросила Джинни. — Круциатус? Авада Кедавра? Зачем ты показал это мне? Симус не ответил и вперил взгляд в пол. Безумная догадка возникла сама собой, и Джинни горько усмехнулась. — Ты ведь позвал меня не чтобы похвастаться? Ты хотел попробовать на мне. Всё встало на свои места. Понятно почему Симус попросил прийти после отбоя, когда не было Невилла. Сама атмосфера замка отравлена отчаянием и злостью, и они все заразились этим ядом. Война — это ведь не момент выбора. Это длинное разъедание души, когда граница между вами и ними с каждым разом становится менее чёткой. Джинни сама думала об этом, и внутри вспыхнуло страстное желание согласиться. Она уже освоила Империус на крысах. И следующей ступенью для неё должен был стать не Круциатус, а подчинение воли человека. Малфой не идиот. Он никогда не даст ей взять верх над собой, для него ставки слишком высоки. Но Симус мог, если она позволит ему тоже самое. В окно неистово бились крупицы снега. Симус смотрел на них, а потом перевёл на неё прямой взгляд, в котором не было ни сомнений, ни стеснения. — Да, хотел. Что скажешь? Джинни закусила губу и принялась разминать пальцы до хруста в суставах. Если она позволит, то сможет попробовать. «Если ты перейдешь черту сейчас, я тебя остановлю». Невилл не одобрит то, что они делают за его спиной, но Джинни не хотела ждать. — Я как-то собирался попробовать на Захарии Смите, но не смог остаться с ним наедине, — пошутил Симус, пытаясь сгладить колючую неловкость между ними. Джинни медленно выдохнула. В висках навязчиво застучала решимость. — Можешь попробовать на мне. Симус удивлённо вскинул брови, словно не думал, что получит согласие так быстро. — Ты уверена? — переспросил он. — Но сначала я попробую на тебе, — её голос даже не дрогнул. Симус заморгал, а потом удивление на его лице сменилось настороженным прищуром. Джинни считала секунды. Сколько ему потребуется, чтобы решиться? Он бросил свою палочку на покрывало. Ёж испуганного свернулся в клубок. Симус поднял ладони вверх, будто капитулировал. — Как скажешь. Джинни без колебаний направила палочку на него. И ей было наплевать правильно это или нет. Симусу, похоже, тоже. — Империо, — прошептала она. В его глазах появился безжизненный стеклянный блеск, но через секунду в них снова промелькнула осмысленность. Джинни чувствовала сопротивление, чем-то напоминавшее перетягивание каната. «Сдайся, — велела она. — Ты же сам хотел. Сдайся. Ты ведь хочешь попробовать тоже?» Плечи Симуса опустились, взгляд опустел. Джинни испытала прилив уверенности. Ещё один шажок в пропасть сделан. — Скажи, что веришь в прорицания, — приказала она первое, что пришло на ум. Симус открыл рот и безжизненно произнёс: — Я верю в прорицания. «Убедительнее и живее». Губы Симуса растянула хитрая улыбка, а в глазах мелькнуло озорство. — Я верю в прорицания! Чёрт, я был таким дураком, когда отказался от них на шестом курсе. — Так лучше, — проговорила Джинни с довольной ухмылкой. Собственное наслаждение властью больше не вызывало ни ужаса, ни отвращения. Только твердую убежденность, что так теперь должно быть всегда. — Фините. Она опустила палочку, и Симус замотал головой. — Знаешь, — с иронией произнёс он, — для первого раза у тебя получилось блестяще. Джинни всплеснула руками. — Природный дар к темной магии. И кто бы говорил? Ты сделал это невербально. Симус хмыкнул. Они оба понимали: он ей не поверил, но не стал докапываться до правды. Оставили друг другу лазейку для недомолвок. В этот момент Джинни остро уловила всю неправильность происходящего. Именно после того, как сама поступила неправильно. Но уговор, есть уговор. — Моя очередь, — сказал Симус. — Надеюсь, ты готова? Джинни отважно кивнула, а её внутренности скрутились в тугой узел. Что если он воспользуется ей и спросит что-то личное? Она удивилась откуда в ней взялось столько недоверия. Выражение лица Симуса стало жестким и сосредоточенным, и Джинни до боли прикусила язык. Ей было неуютно стоять под прицелом волшебной палочки и знать, что скоро лишишься способности контролировать хоть что-то. — Это намного проще, чем кажется, — храбро подначивала она. Он снова не проговорил непростительное заклинание вслух. На Джинни навалилась тягучая, обволакивающая пустота. Что-то постороннее и чужеродное внедрилось в разум, заглушив внутренний голос. «Расслабься, Джинни, — зашептал Симус словно со всех сторон. — Тебе не нужно бороться». Дыхание замедлилось, а веки потяжелели, повинуясь шепоту. Джинни верила, что Симус никогда бы ей не навредил. Приятная слабость разливалась по телу, и было так хорошо ненадолго расстаться со страхом, сомнениями и грузом ответственности. Забыть об опасности. Перестать быть собой. Раздался уничижительный смешок. И это был вовсе не Симус. Малфой. «Ты же знаешь, что никому нельзя верить? Что будет если он узнает о нас? Если просит? Чем ты думаешь, Уизли?» «Он не спросит». «Если не спросил пока, не значит, что не спросит никогда». «Джинни, не сопротивляйся», — велел Симус. Но она и не пыталась сопротивляться. Она хотела подчиниться. «Не смей, Уизли». «Спой «Рональд Уизли — наш король», — с нажимом велел Симус. Сознание резанула вспышка боли. Её губы приоткрылись, готовые произнести строчки из песни, чьим автором являлся сам Малфой. Она рассмеялась сквозь боль и пустоту. «Не смешно, Уизли». «Пой, Джинни». — Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой… «Ты знаешь, как надо продолжить?» Джинни знала. Малфой и так вторгся в каждую частичку её жизни. Он был в снах, в Хогвартсе, в медальоне. Но своё сознание она ему ни за что не отдаст. — Перед кольцами стеной, Так всегда и стой… — Фините, — проговорил Симус, и чары спали. Джинни тяжело дышала, каждый глоток воздуха обжигал лёгкие. Сердце колотилось в глотке, словно собиралось покинуть грудную клетку, прорвавшись через рот. Побледневший Симус вытер испарину со лба. — Черт, Джинни. Это было тяжело. Ты сопротивлялась. Ноги подогнулись, и она осела на кровать Рона. Кровь гулко стучала в висках, а комната стремительно вращалась перед глазами. Какого дементора Малфой забыл в её сознании? Она не знала, как он пробрался туда. Холодок скользнул вдоль позвоночника и застрял там, словно заноза. — Открой рот. — Симус приложил к её губам стакан воды. Другая его ладонь легла ей на спину. — Блять, я не думал, что будет так. Джинни сделала жадный глоток, и вода увлажнила пересохшее горло. Когда жажда была утолена, она чуть сжала запястье Симуса — на большее не хватило сил. — Всё нормально, — прохрипела Джинни. — Твой первый раз не был блестящим. Симус засмеялся, но смех напоминал трение металла о металл. — Из всех шуток про первый раз, ты выбрала эту? Он убрал рыжие пряди, налипшие на лицо, и Джинни постаралась сфокусироваться на его голубых глазах. Её руки мелко подрагивали. — Зачем ты вообще решил учиться непростительным? Симус поднялся и поставил пустой стакан на тумбу. Каждое его движение сопровождалось осуждающим кваканьем Трэвора. Он не отвечал, Джинни ждала, пауза затягивалась. — Ты же знаешь, что он вернется? — не выдержала она. — Кто именно? — спросил Симус, скрещивая руки на груди. — Гарри? Мой отец? Твой брат? — Все, — прошептала она, специально не уточняя. Ей было интересно, что он скажет. Её воспаленный рассудок подсказывал, что такой ответ будет честным. — Ты как Лаванда, — фыркнул он немного обречённо. — Мне плевать, вернется Гарри или нет. Если сдохну, хочу, чтобы Пожиратели запомнили меня надолго. Вы ведь этого от меня хотели? Чтобы я действовал? — Не говори так, — сказала она, словно в бреду. Комната вновь начала вращаться вокруг неё. — Мы выживем. Мы все обязательно выживем. И я буду с Гарри. Она не могла задержать взгляд на Симусе, но расслышала его резкий смешок. Джинни прикрыла глаза, чтобы унять тошноту от нескончаемого кружения, и откинулась на подушку. Ладонь случайно укололась о ежиные иголки, а нос защекотал пух. — А ты точно хочешь быть с Гарри? — уточнил Симус. Над кожей пронеслось лёгкое дуновение ветра — подушка с резким звуком залатала дыру, а пух исчез. — Мне кажется, ты как и Невилл. Хочешь быть Гарри. Джинни нахмурилась. Точнее, попыталась, но мышцы одеревенели. — Ты можешь думать, что хочешь Симус, — едко отозвалась она. Джинни не собиралась ничего объяснять. Если со стороны выглядело, будто участие в сопротивлении даётся ей легко, и она справляется... пусть так. Но она знала, что цена внешнего спокойствия была запредельно высока. Симус накрыл её одеялом до самого подбородка. — Засыпай. Я разбужу тебя утром. — Не используй Круциатус на еже, — попросила она, хватая его пальцы. — Не буду. Украду филина Малфоя или кошку Паркинсон, — съязвил Симус. Веки налились свинцом, и Джинни провалилась в сон. Где же ты, Гарри? Её разбудило настойчивое кваканье Трэвора, раздавшееся над ухом. Она распахнула глаза и приподнялась на локтях. Симус мирно сопел на соседней кровати. За окном алые когти рассвета вспарывали небесное нутро. Невилл так и не вернулся в спальню. Трэвор внимательно разглядывал её, расположившись на прикроватной тумбе. Джинни встала и быстро заправила кровать под укоризненное кваканье. Бесшумно приоткрыв дверь, она бросила последний взгляд на безмятежное лицо Симуса прежде чем уйти. Ей не удалось преодолеть и десятка ступеней, как на лестничном пролёте появился Невилл. Он выглядел так, будто не спал на протяжении всей ночи — глубокие синие тени под глазами, волосы в жутком беспорядке. И запах. Противный, резкий, приторно-сладкий. Кто-то из девчонок пользовался такими духами, но Джинни не могла вспомнить кто именно. Невилл с мрачной решимостью на лице преградил ей путь рукой. — Что ты делала в нашей спальне? — Палочку там забыла, — солгала Джинни, глядя ему в глаза. Во взгляде Невилла сквозило ничем не прикрытое недоверие. — Мы с Симусом вчера вечером играли в карты, — добавила она, но это прозвучало, как оправдание. — А где был ты? — Мне не спалось, вышел прогуляться перед завтраком. Это лучше, чем пялиться в потолок. Джинни едва сдерживалась, чтобы не спросить на каком факультете и курсе училась «прогулка перед завтраком». Но она решила не подавать виду, что поймала его на лжи. В конце концов у неё не было никакого права лезть в его личную жизнь, когда она сама столько всего утаивала от него. — Мне надо идти, — сказала Джинни. Рука Невилла опустилась вниз, освобождая дорогу. — Кто выиграл? — уточнил он. — Что? — Вы играли в карты вчера, — пояснил Невилл, щурясь. — Кто из вас победил? Ты или Симус? — Никто. Мы не доиграли, — невинно ответила она, протискиваясь мимо него. — Колода взорвалась. — Как странно, — донеслось ей в спину. — Симус говорил, что карты — это скучно. Ступени сменяли одна другую, а скрип открывающейся двери так и не раздался. Значит, Невилл стоял и наблюдал за тем, как она спускалась вниз. Подав порыв обернуться, Джинни ускорила шаг. Уже в спальне, рассматривая себя в отражении зеркала, до неё наконец-то дошло, что внешний вид выдал её с потрохами: всклоченные волосы, заломы на одежде и отпечатки пальцев на щеке. «Да, Джинни, ты мастер маскировки», — ругала она себя, собираясь на завтрак. Зачарованный потолок Большого зала был всё таким же тяжелым и давящим. Симус и Невилл уже сидели за столом Гриффиндора, и Джинни направилась к ним. Медальон ожил и нагрелся, настойчиво напоминая о Малфое. «Сегодня?» — поинтересовалась гравировка на серебре. «Да». С таким графиком ей скоро понадобится маховик времени. Иначе она не знала, как уместить отработки, домашние задания, занятия ОД, двойные дополнительные по непростительным с Малфоем и Симусом, когда в сутках всего двадцать четыре часа. Джинни села за стол с показной небрежностью. Медальон медленно пульсировал рядом с сердцем. Симус зевнул, скользнув по ней безразличным взглядом и завёл разговор о прорицаниях. Лаванда, услышав о чём он говорит, замерла, а её брови поползли вверх. Она сузила глаза, словно заподозрила насмешку над собой и уже раздумывала, как проучить глумливого сокурсника. Невилл молча налил себе чай, никак не реагируя на новое увлечение Симуса. Алые гриффиндорские знамена слабо трепыхались под потолком. Джинни отстраненно подумала, что сегодня вечером у неё точно получится применить Круциатус. После завтрака она отправилась на уроки. Время текло медленно, будто распознало её нервозность и томило мучительным ожиданием. Пытаясь отвлечься, Джинни переключилась на учёбу. Она давно не выполняла задания с такой прилежностью и вниманием к деталям. Выручай-комната была всё такой же мрачной и отталкивающей. Стены из грубого камня источали холод, а факелы чадили копотью. Малфой уже был там. Стоял около клетки с крысами, со смесью высокомерия и усталости на лице. Джинни вспомнила его голос, который раздался в её голове, пока она пыталась сопротивляться Империусу. Вчера сознание безошибочно воспроизвело презрительные интонации и злобную язвительность ради защиты. Неужели Малфой настолько глубоко проник в неё? Неужели она перестала быть главной даже в собственной голове? — Кто сегодня первый тренируется? — протянул он, поднимая голову. Каждое занятие начиналось с этого вопроса. — Я, — сказала Джинни. Она решительно шагнула вперед и подняла палочку перед собой, нацелив на одну из крыс. Он поглядел на неё с лёгким изумлением, но покорно встал за её спиной. Осталась только клетка, Джинни и тихое размеренное дыхание Малфоя. — Круцио! Крыса резко вздрогнула и жалобно запищала, но больше с ней не произошло ничего необычного. — Круцио! Следующая крыса во время отпрыгнула в сторону, и заклинание пролетело мимо. Малфой усмехнулся. — Два ноль в пользу крыс, Уизли. — Круцио! Третья крыса, грызущая железные прутья даже не дернулась, когда в неё угодил луч заклинания. Джинни сделала шаг назад и убрала палочку в карман, чувствуя дрожь в пальцах от злости и беспомощности. От того, что ожидания опять не совпали с реальностью. Она была уверена, что сегодня точно получится. И ошиблась. Малфой показался у неё из-за спины с лучезарной улыбкой, которая так неуместно смотрелась на его лице. Джинни не могла взять в толк, что вызвало у него такой всплеск бурного веселья. — Скажи мне, Уизли, какая разница между непростительными заклинаниями и обычными? — лекторским тоном поинтересовался он. — За непростительные раньше давали срок в Азкабане, — мрачно отозвалась Джинни. Улыбка на губах Малфоя стала шире. — Неверно, Уизли. Нет никакой разницы, — откликнулся он. — Важно, чтобы в нужный момент заклинание тебя не подвело. — Если никакой разницы нет, тогда почему ты так и не смог вызвать патронус, Малфой? — едко поинтересовалась Джинни, вскидывая подбородок выше. — Может, покажешь мне ещё раз? — предложил он с ледяной учтивостью, от которой у неё мороз прошелся по коже. Малфой сделал шаг назад и развел руки в стороны. — Давай, Уизли, продемонстрируй. Пожалуйста. — «Пожалуйста»? — повторила она, вскидывая бровь. — Ты что, издеваешься? Он посмотрел на неё с таким пренебрежением, словно из её рта вырвалась невероятно абсурдная глупость. — Если бы я хотел издеваться над тобой, у тебя бы не осталось простора для сомнений. Вспышка злости постепенно угасала. Полностью успокоившись, Джинни вытащила палочку из кармана. Малфой терпеливо ждал. Она зажмурилась и попыталась отрешиться от злости и безысходности, прокручивая перед глазами самые счастливые воспоминания. — Экспекто патронум! Прозрачное серебристое сияние зависло между ними, так и не оформившись, а затем медленно растаяло в воздухе. — Экспекто патронум! Джинни с досадой и раздражением наблюдала, как ещё один жалкий плевок растворяется перед глазами, и никак не могла понять: это присутствие Малфоя влияло на неё? Или она окончательно стала такой же, как он? В одном Джинни была уверена точно — Малфой знал, что у неё ничего не получится. — Вот видишь, Уизли, — задумчиво проговорил Малфой, впившись в неё пристальным взглядом. — Для тебя не должна существовать разница. Только ты выбираешь, что считать непростительным. Джинни опустила палочку, чувствуя внутри давящую пустоту и желание уколоть его побольнее. — Только вот у тебя-то так и не получилось, Малфой, — спокойно ответила она и направилась к выходу. Конечно, просто уйти он ей не позволил. Она не сделала и пяти шагов, как его пальцы легли на её плечо, и Малфой развернул Джинни к себе. Расстояния между ними практически не осталось. — Ты правильно поступаешь, — сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Иногда, чтобы что-то заполучить, нужно чем-то пожертвовать. Вспомни родителей своего Избранного. Тёмный Лорд говорил, что у них даже палочек при себе не было. Он застал их врасплох. Они не верили, что кто-то предаст их, не верили, что всё закончится вот так. И где они теперь? Малфой прижимался к её груди так тесно, будто вознамерился срастись с ней сквозь ребра. Его фразы вызвали у Джинни вспышку злости. А вот пальцы, нежно скользящие по её спине, разжигали совсем другие чувства. — Если хочешь выжить, нужно быть хитрей. Люди, бросающиеся в самое пекло, погибают первыми. И я не хочу, чтобы ты пострадала из-за гребанного Поттера и ваших глупых никому не нужных идеалов. Слова срывались с его губ, тоскливые и лихорадочные, наполненные горечью. Будто он слишком много думал над ними и наконец не выдержал. Сказал то, что давно скрывал. Дыхание перехватило, но Джинни не позволила чувствам захлестнуть себя. Всё было не правильно. Не должно было быть так. Она положила руку на его грудь, как раз туда, где под водолазкой пульсировал медальон, и почувствовала бешеное биение собственного сердца. Джинни не хотела быть к нему ближе. Не хотела понимать значение его фраз. Не хотела, чтобы это стало чем-то настоящим. Чем-то, что она не смогла бы контролировать. Джинни хотела держать его на расстоянии. Остаться с ним в категории «просто враги». Удобной. Понятной. И насквозь лживой. — Опять подменяешь понятия, Малфой? — усмехнулась она, чувствуя, как сердце разрывается от боли. — По твоей логике, тебе следовало убить Дамблдора. Но ты этого не сделал. Его челюсть напряглась, а в серых глазах плясали огненные отблески факелов. — Так что, не учи меня правильным поступкам. Она развернулась и вышла за дверь. В этот раз Малфой её не остановил. Он и так сказал ей намного больше, чем ему следовало. И Джинни не знала, как ей теперь жить дальше с этим знанием.