Первая встреча.

       Аси и Алаз - https://pin.it/6DIvyRf7R ***Это было такое же обычное утро, как и все предыдущие, по крайней мере нам так казалось, до того, что случилось с Умутом. Открыв глаза, мой взгляд упал на окно, за которым было еще темно, на часах было 5:00, как раз время подъема. Я натянула на себя любимую кофту и прошла на кухню, по пути взъерошивая густые волосы Умута. - Подьем соня, время завтрака! Прохожу на кухню, попутно слушая причитания Джесура, ставлю чайник, открываю хлебницу и с недоверием смотрю на половину буханки хлеба, которую давно пора было бы выкинуть, но кто мы такие, чтобы выбрасывать хлеб. - Аси, я буду капучино на соевом молоке!, - доносится крик Джесура. - Конечно, эфенди, как скажите, - ухмыляюсь и продолжаю колдовать над нашим типичным завтраком. Яйца, хлеб и чай, это то, из чего мы буквально состоим. Ставлю поднос и мы все собираемся за нашим семейным "столом". - Храни тебя Аллах, сестренка, умеешь же ты сделать вкусным то, что давно испортилось и не пригодно для пищи, - Джесур обиженно потер затылок, по которому только что прошлась моя ладонь. - Ешь давай, а не умничай, нам уже пора выходить, а вы еще не поели и не умылись даже! - Аси, это очень вкусно, спасибо, - Умут растянулся в благодарной улыбке, на что я не смогла сдержаться и тоже улыбнулась. - Ешьте, ешьте, нужно успеть выйти до рассвета, иначе нам не хватит картона и это будет последний ваш прием пищи на сегодня! - О дорогая Аси, не беспокойся, для тебя я всегда найду картон, ты же знаешь, у меня нюх на него - комнату огласил веселый смех. Наверное это был последний раз, когда мы вот так смеялись и надеялись, что однажды все обязательно наладится. ***       Мы дети улицы, которых когда- то выбросили за ненадобностью и отправили к самому шайтану. Аси, Джесур и Умут, три раненные души, которые каждый день отправляются на мусорку, собирать картон, ведь только так мы можем заработать себе на жизнь. Мы не связаны кровными узами, но мы семья по судьбе, если кому-то из нас больно - страдают все. И сейчас как раз тот момент, когда нам больно, ведь мы сидим у кровати нашего брата, который возможно больше никогда не сможет ходить. Нам казалось, что жизнь кончена, умерли все надежды и мечты, ведь мы мечтали добиться всего вместе. Казалось, что слез уже не осталось, но они продолжали капать из наших глаз. Один вопрос не давал мне покоя. Кто виновен в том, что случилось с Умутом? Родители, которые выбросили его на свалку? Мы с Джесуром, которые не уследили? Или тот урод, что сбил его? Сегодня ровно месяц, с момента аварии, и столько же с последнего раза, когда Умут сам твердо стоял на земле, сейчас же он прикован к этому старому, обшарпанному дивану. Поток моих мыслей был прерван телефонным звонком, Джесур вышел в соседнюю комнату и я сразу заподозрила что-то не ладное. - Кто тебе звонил? - Аси, у меня дела, я должен идти,- я хватаю его за руку, когда он проносится мимо меня и разворачиваю к себе, - не надо. Он смотрит мне в глаза, но я не вижу в них больше того Джесура. - Аси, - он сбрасывает мою руку, - не останавливай меня, я должен. Дверь с треском захлопывается, от чего я машинально жмурюсь. Джесур снова начал заниматься тем, что могло в любой день упечь его за решетку на долгие годы. Эта мысль пожирала меня изнутри, ведь, поднять Умута в одиночку будет невозможно. В моей голове был водоворот мыслей, я подняла глаза и увидела свое отражение в небольшом, настенном зеркале. Я Аси, мне 20 лет, всю жизнь я прожила на улице, не зная материнской любви и заботы. Я борюсь за жизнь с самого рождения, мой дом - это джаханнам и я точно не сдамся, из-за очередной несправедливости судьбы. Я сделаю все, чтобы поставить на ноги Умута. ***       Проснувшись от маминого крика, я еле заставил себя открыть глаза. Голова трещала так, словно она вот вот взорвется. Я сильно потер лицо ладонями, чтобы хоть как-то взбодриться. Дотянувшись до лежащей возле кровати бутылки бренди, я освободил ее от последних капель и швырнул в угол. - Эй, ты чего шумишь, я же еще сплю. В моменте я подумал, что у меня галлюцинации, но обернувшись увидел рыжеволосую девушку, лежащую в моей постели. - Ты кто? - мой вопрос звучал искренне, ведь память о вчерашнем дне меня покинула. Да что там о вчерашнем, я живу в небытие практически весь последний месяц, впринципе именно благодаря этому я еще жив. Девушка обиженно насупилась, - Вообще-то я Иляйда, ты что, ничего не помнишь? За дверью опять послышался приятный женский голос, - сынок, просыпайся, пора завтракать. Я быстро натянул на себя брюки, попутно кидая ярко розовое платье в ее сторону, - быстро одевайся и проваливай, мама не должна тебя увидеть! - Почему? Я думала остаться с вами на завтрак, как раз и познакомимся. Я резко остановливаюсь и одариваю ее широкой улыбкой, - ну да, конечно, - подойдя ближе, нежно провожу пальцем по ее щеке, - а после поедем в загс, ведь после вчерашнего я должен на тебе жениться, так ведь, жизнь моя? - Ты серьезно? Мое лицо резко становится серьезным - Нет. Ты сейчас же оденешься и свалишь так, чтобы тебя даже муха не заметила, усекла? Она резко вскакивает и начинает натягивать на себя одежду, что изрядно меня радует. - Какой же ты мерзавец! - Именно! - указываю на нее пальцем в знак согласия и попутно поднимаю еще одну бутылку, в которой заветного напитка осталось немного больше, чем в предыдущей, - и не попадайся мне на глаза, я не сплю с одной и той же, больше одного раза. - Урод, мерзавец! - послышалось за закрывающейся дверью. - "Мерзавец"? Уже ведь было, - разочарованно выдыхаю и бросаю бутылку к предыдущей.       Спустившись вниз, быстро чмокаю Чаглу в макушку и схватив сендвич с курицей уже было выхожу из дома, как из ниоткуда перед моим лицом появляется мама, - Ну и куда ты, сынок? Почему не позавтракать нормально? - Я не голоден, да и к тому же, - мой взгляд падает на Гювена, который сидит за некогда занимаемым местом моего отца, - у меня резко пропал аппетит. - Сынок, пожалуйста, не веди себя так, не мучай себя, - она делает попытку меня обнять, но я отстраняюсь. - Он правда хороший человек, он будет для вас, как... - Как отец? - перебиваю ее. Сочувствующий взгляд матери пронизывает мое тело, - мне не нужен никто, ни он, ни отец, спасибо, один уже был, мне хватило, - процеживаю сквозь зубы , после чего выхожу из дома.       Ветер обдувает мое тело, но я не могу дышать, горло предательски спазмирует и кажется, что я вот вот задохнусь, пытаюсь дойти до машины и вваливаюсь в нее. Я поднимаю взгляд и вижу свое отражение в зеркале заднего вида. Я Алаз Сойсалан, младший внук Эшрефа Сойсалана и сын Серхана Такладжи. Мне нечему гордиться в своей жизни, ведь я сын самого страшного человека. Месяц назад, мой отец, стал детоубийцей. Когда Яман узнал, что Серхан изменял нашей маме, мы пытались изгнать его из семьи, но он остался под предлогом ее тяжелой болезни. Мы были уверены, что ее состояние вызвано предательством отца, но позже Руйя заметила, что на протяжении всего этого времени он травил нашу мать серьезными препаратами. Когда правда вскрылась, я хотел убить его, но мама меня остановила. Я чуть не стал убийцей, как мой отец. Он ушел из семьи, оставив письмо Эдже, про которое мы узнали только после ее смерти. Он надавил на ее доброе сердце, написав, что хочет покончить жизнь самоубийством, и только она может его спасти. Не выдержав всего этого, она выкрала пистолет из сейфа и застрелилась прямо на его глазах. В тот день, во мне будто что-то умерло, больше нет того Алаза, который был способен на что-то хорошее, я сын своего отца, а значит, я такой же как и он. Я поклялся себе, что никогда не влюблюсь, потому что такие как мы, могут только разрушать, а я не хотел причинять кому-то боль. Мысли опять начали поедать мой разум, отчего я быстро завел мотор и выехал.       На спидометре уже больше 150 км/ч, но мне плевать, если меня не станет, то этот мир станет только чище. Я сам не заметил, как заехал в незнакомый мне до этого район. Вокруг было очень грязно, дети бегали прямо босиком, не обращая никакого внимания на свои маленькие, чумазые ножки. Меня удивило то, что они были совершенно одни, рядом не было взрослых, кто мог бы присматривать за ними. В моем детстве тоже практически не было присутствия родителей, зато были гувернантки, няньки и прочие люди, которые были мне не нужны. Припарковав автомобиль, я подошел к маленькой девочке, которая совершенно меня не боялась. Она улыбалась мне и тянула свои маленькие ладошки. - Как тебя зовут, милая? - Мелек, - ее искренние глаза сверкали от радости, того, что к ней так ласково обратились. Дети улицы не привыкли к людской доброте, обычно их просто прогоняют и избегают, как какой-то заразы. - А я Алаз, почему ты здесь совсем одна? Разве у тебя нет.. Не успев договорить, я почувствовал сильную боль в руке, от того, что кто-то сильно заломал ее. - Ты еще кто-такой? Что тебе нужно от Мелек?! - послышался женский голос сзади, незнакомка сильнее прижимала мой локоть к спине, от чего я еще больше изнывал от боли. - Ты сдурела, я просто хотел ей помочь! - прошипел я. Девочка засмеялась и убежала со остальными детьми, после чего меня тут же толкнули на землю. Вскочив и обернувшись я оторопел, передо мной стояла хрупкая девушка, которая только что буквально поставила меня на колени. Такой чести не было ни у одного человека, что немного меня позадорила. - Ты что дикая, кто так поступает? - Послушай, - она сокращает между нами дистанцию, - не знаю, что ты хотел от ребенка, но лучше убирайся отсюда по-хорошему, а иначе... - Иначе что?! Она умелым движением раскрыла нож бабочку и приставила его к моему горлу. - Здесь не любят мажоров, ты видимо заблудился, не так ли? - Да ты просто не в себе, я хотел помочь ей, она была здесь совсем одна! Она пронзительно смотрит в мои глаза, будто пытаясь понять, говорю ли я ей правду. - У детей улиц нет родителей, но есть мы - их семья!, - она резко убрала нож назад в карман и пошла прочь. - Про таких как ты, мы говорим невоспитанные дикари, - прокричал я ей в след, и она тут же останавливается. - Ну а мы про таких, как ты, говорим мажористый папенькин сынок! Эти слова ударили словно кнутом, меня охватила невероятная ярость и я за несколько шагов настигаю ее, крепко хватая за руку, - не смей, говорить мне такое! Меня удивило, что в ее глазах совершенно не было страха. Она будто пережила уже все самое ужасное, что когда-либо могло произойти. И я ее совсем не пугаю, хотя меня следовало бы опасаться. - Иначе что? Из дома напротив которого мы стояли раздался раздирающий крик, она выдергивает свою руку из моей и убегает, - Умут! Я следую за ней, находясь в полном непонимании. Дом был очень бедный, обшарпанные стены, прогнивший, сырой пол. Пройдя дальше, вслед за раздающимися голосами, я увидел парня, который лежал на полу. Незнакомка пыталась поднять его, но у нее это плохо получалось. Подхожу и помогаю ей, попутно слушая ее указания, быть с ним очень осторожным. - Сестра я пытался дотянуться до стакана и упал, я не понял, как так получилось, - со слезами на глазах проговорил незнакомый мне парень. - Умут, главное что ты цел, а если бы ты себе что-то повредил? - Что с ним? - прервал я ее. - А ты что же, слепой? Я закатил глаза, кажется эта девушка совершенно не умеет нормально разговаривать. Она укрыла парня одеялом и вывела меня во двор. - Тебе пора, спасибо конечно за помощь, но на чай не рассчитывай, у нас его итак мало, - одарив меня саркастичной улыбкой, она захлопывает дверь прямо перед моим носом. - Дикарка, - говорю в пустоту. Оглянувшись, я понял, что Мелек нет и найти я ее уже не смогу. Этот день еще раз доказал мне, что Алаз Сойсалан, никчемный придурок.