Путь в никуда

Эффи сидела на краю крыши, ветер трепал ее темные волосы, обдувая лицо прохладным, осенним воздухом. Город под ней, окутанный дымкой вечернего тумана, казался игрушечным – крошечные домики с теплыми, желтыми огоньками в окнах, а машины, как муравьи, ползли по улицам, теряясь в бесконечной сети дорог. Она уже несколько часов висела на краю пропасти собственных мыслей, не в силах вырваться из их ледяного объятия. Не могла заставить себя спуститься вниз, к матери, к Куку. Вернуться к жизни. То, что случилось, было немыслимо. Ее мир, хрупкий, словно тонкий хрусталь, рухнул, оставив после себя только зияющую пустоту. Она вспомнила слова Кука, произнесенные накануне: "Ты слишком много думаешь, Эффи. Нужно просто жить, наслаждаться каждым днем". Стонем пыталась. На самом деле, она изо всех сил старалась следовать его совету. Но жизнь, как оказалось, была непредсказуемой и жестокой. Она могла вырвать из твоих рук все, не оставив ничего, кроме пустоты, боли и горьких сожалений. Ее жизнь была разбита. Она больше не могла доверять никому, даже себе. Она была одинока, потерянная, в плену своих страхов и сомнений. — Все будет хорошо, Эффи. Все будет хорошо, — шептала она себе, но слова звучали пусто и безнадежно. Ее сердце было заполнено тревогой, и она не могла успокоиться. Ей хотелось кричать, но единственный звук, который она могла издать, был тихий стон, затерявшийся в шуме ветра. Ее тело было парализовано страхом, и она чувствовала, как ее силы уходят. Ей казалось, что она одна в этом бескрайнем и беспросветном мире. Эффи чувствовала, что ее душа медленно гаснет, будто ее свет затягивает в бездну пустоты. И это было самое страшное. А ее надежда на спокойную жизнь таяла, словно снег под солнечными лучами. На секунду, она задумалась о прыжке. О том, как прекратить эту мучительную боль, эту невыносимую пустоту. Это была не мысль о самоубийстве, а скорее мысль о свободе, о том, чтобы наконец-то избавиться от этого тяжелого бремени. Но это было слишком лёгким решением, а Эффи всегда была синонимом сложности. Она не привыкла к простым решениям, они были не для неё. Она просто сидела, окутанная своей болью, в ожидании неизвестного будущего. Будущего, которое, возможно, уже было предопределено. Ей было всего семнадцать, но она чувствовала себя так, будто прожила целую вечность. Вечность, наполненную лишь горьким вкусом страдания и безысходностью. Даже самые яркие, самые оптимистичные мечты о будущем не могли вернуть ей потерянную веру, не могли затмить тусклый свет ее затухающей надежды. Внезапно, из её размышлений её выдернул знакомый звук. Это был звонок телефона. Эффи вздрогнула, он лежал в кармане куртки, на дисплее, как укор, мерцало имя "Мама". Она не брала трубку, не хотела. Не хотела слышать ее голос, полный тревоги, не хотела отвечать на вопросы, на которые у нее не было ответов. Она просто смотрела на город, где миллионы людей, не подозревая о ее безысходности, продолжали жить, строили планы, мечтали. Но звонок не прекращался, настойчиво вторгаясь в ее тишину. Эффи чувствовала, как по спине пробежала холодная дрожь, словно предчувствие чего-то недоброго. Она знала, что если не ответит сейчас, ее мама будет волноваться ещё больше, и еще больше надоедать ей своими бессмысленными звонками. С трудом поднявшись, Эффи ответила на звонок. — Эффи, где ты, дорогая? Я волнуюсь — голос её мамы звучал испуганно и тревожно. — Я... я гуляю, — Эффи ответила хриплым голосом, слова звучали неуверенно, словно вырванные из нее силой. — Ты же знаешь, что ты должна быть дома к вечеру, Эффи! Где ты гуляешь? — Антея, словно переключаясь на уже заученный сценарий, вновь включила в себе режим заботливой и любящей матери. Эффи раздражало это беспокойство в голосо Антеи, ведь она знала, что забота матери – это лишь фасад, показная игра, чтобы не выглядеть плохой матерью в глазах окружающих. Антея никогда не была заботливой матерью, она была озабочена только собой, своей карьерой, своей личной жизнью. Эффи это понимала и никогда не просила никакого родительского внимания, а когда ей показушно его давали, то только бесилась с этого. Эффи молчала, не желая объяснять, что ее "гуляние" не имело ничего общего с прогулками в парке или по торговой улице. Ее "гуляние" было бегством от себя, от жизни, от всех ее проблем и горестей. Стонем сидела на краю крыши, глядя на город в нижней части, словно искала в его бесконечных огоньках какое-то утешение, какое-то обещание лучшего будущего. Но город был глух к ее мольбам, его огни были холодны и безразличны. Она почувствовала, как ее руки дрожат, и попыталась успокоиться, заставив себя дышать ровно и глубоко. Она знала, что должна спуститься вниз, но не могла заставить себя двинуться. Ее ноги, словно свинцовые, отказались ее слушаться. — Перестань строить из себя хорошую мать, — не скрывая своего раздражения, ответила ей Эффи, голос звучал хрипло и устало. Она отключила телефон, но чувство одиночества и безысходности не покидало её. Она сидела, кутаясь в кожанку, пока на город опускалась ночь, словно пыталась укрыться от холодного ветра, от холодного мира, от холодной реальности. Но спрятаться от этого всего у неё не выходило. Стонем смотрела на огни города, на мерцающие точки в бесконечной тьме, и в них видела отражение своей собственной жизни – пустоту, безнадежность, бесцельность. Она понимала, что ее жизнь была запутана, полна противоречий и неразрешимых проблем, но она не хотела с этим мириться. Ей хотелось бежать от всего этого, спрятаться где-нибудь в тихом и спокойном месте, где ее не догонят ее страхи и ее проблемы. Но она знала, что такого места не существует. Эффи была заперта в своей собственной тюрьме из безнадежности и отчаяния, и ключ от нее она потеряла давно. В её голове вихрем кружились обрывки воспоминаний, словно кадры из забытого фильма, которые она не могла полностью восстановить. Она была потеряна в лабиринте своего собственного мира, где реальность растворялась в тумане кошмаров, а грань между ними становилась все более размытой. Она не хотела возвращаться домой, не хотела сталкиваться с матерью, которая не понимала ее страданий, не хотела видеть ее беспомощные попытки утешить ее пустыми словами. Не хотела думать о пропаже Фредди, который, как ей казалось, просто бросил ее одну, не справившись с ее демонами. Не хотела видеться Куком, который, как ей казалось, не знал ее настоящую. Она хотела просто исчезнуть. Исчезнуть в этой ночной тьме, которая казалась такой же пустой и беспросветной, как и ее душа. Эффи всё же спустилась с этой злощастной крыши. Ноги еще дрожали, будто ее тело еще не верило в то, что она действительно решилась вернуться в реальность. Стонем шла по темным улицам, окутанная ночной тишиной, и чувствовала себя совершенно одинокой. Она не знала, что ее ждет в ее жизни дальше, как она будет жить с этой пустотой в душе, с этим ощущением безысходности. Эффи не знала, как ей пережить этот тяжелый период, как ей вернуть смысл своей жизни. Она только знала, что она не может продолжать жить так, как она жила до сих пор. Она должна была что-то изменить, но она не знала что. А возможно что-то должно измениться просто само по себе.