Глава 18. Ужин при свеч... Как насчёт ванны?

      — Дай мне хотя бы попробовать.              — Ни за что, — отрезал Мастер. — Не заставляй меня снова связывать тебя гирляндой, потому что непременно сделаю это.              С удовольствием, вообще-то.              Доктор закатила глаза и подошла к нему, крепко сжав его руки.              — Просто хочу сделать для тебя что-нибудь приятное. Я через многое заставила тебя пройти, не осознавая того, я…              — Доктор, — быстро перебил он. — Знаю, ничего из того, что я скажу или сделаю, не остановит твою упрямую, глупую голову, так что умоляю тебя. Не пытайся приготовить мне ужин. Это обернётся катастрофой. Я до сих пор не забыл тот ужасный «чай со льдом», который ты сделала. И «печенье».              Ей не понравились кавычки, которые он сделал в воздухе, что было видно по смертельно обиженному выражению лица, но она просто приняла это. Во имя вселенной.              — Мой чай со льдом был хорошим, — пробубнила она. — Семейке нравилось.              — Никто из них не пил.              — Грэм пил!              — Грэм вылил его, пока ты не смотрела.              Доктор застыла, уставившись на него.              — Вот и всё, — заключила она. — Он вылетает из команды!              — О, так теперь ты выгоняешь людей? — усмехнулся Мастер, стараясь прикрыть этим лёгкое раздражение от мысли о том, что она упомянула команду.              Она сказала, что никогда не оставит его. Она сказала это.              — Ну, лишь когда в команде Тардис слишком много людей, — объяснила она, пожимая плечами. — Четверо — толпа, пятеро просто доставили бы кучу неприятностей. Обычно моих спутников реже похищают, когда… ну, когда у меня меньше спутников.              Доктор глупо улыбнулась, и он мог лишь надеяться, что она понятия не имеет, насколько быстро забились его сердца.              — В любом случае, я хотела убрать Яз, потому что, знаешь, не следует разлучать близнецов, и думаю, для внуков тоже есть какие-то правила… — она вышла, не прекращая болтать, и по её тону он понимал, что она подшучивала над ним, но всё равно растерянно уставился ей вслед.              — Эй, ты куда?              Вместо ответа он получил лишь всё более отдаляющиеся рассказы о созависимости Райана и Грэма. Какое-то время он просто стоял, разрываясь между тем, чтобы пойти за ней, и тем, чтобы остаться охранять кухню на случай, если она вернётся.              Инцидент с печеньем до сих пор крепко сидел в голове, так что он склонился ко второму варианту.              ***              Когда Доктор вернулась спустя сорок пять минут, она напевала рождественскую песню, а её улыбка была намного ярче.              Мастер сузил глаза.              — Я знаю это лицо. Ты так выглядишь, перед тем как разрушить идеальный план. Что ты натворила?              — Сымпровизировала, — она невинно засвистела. — Я хотела сделать для тебя что-нибудь приятное, и раз тебя так пугает мысль обо мне на твоей кухне…              — До чёртиков пугает, — подтвердил он.              — …Я придумала кое-что другое. Идём!              Она схватила его за руку, и он потащился за ней по проходу, зная, что нет места, куда бы он отказался идти за ней.              ***              Доктор остановилась перед дверью в ванную, и ужасную, долгую минуту Мастер смотрел на неё, задаваясь вопросом, нашла ли она способ готовить в раковине.              Но она просто толкнула дверь, восхищаясь как ребёнок, дарящий родителям на Рождество картину, которую сам нарисовал. И когда дверь открылась, на мгновение воздух застрял в его лёгких.              — Док… Доктор.              Ей как-то удалось приглушить свет, — ему следует поговорить со своей Тардис, его корабль слушался Доктора слишком хорошо — так что он увидел перед собой приглушённые огни десятка горящих красных свечей, обрамляющих большую ванну.              Которая почти до краёв была наполнена горячей мыльной водой с лепестками роз и множеством пузырей.              В воздухе витал сильный запах чрезмерного количества мыла, и Мастер беззвучно улыбнулся.              — Это приятно, да? — спросила она, с любопытством разглядывая его лицо. — Ты счастлив.              — Доктор, пока ты со мной, я всегда счастлив.              — Но сейчас ты счастлив вдвойне! Втройне! Ещё больше…              Он поймал руки, которыми она размахивала, и поцеловал её запястья.              — Конечно да.              — Ну, тогда давай! Кыш! Пока вода не остыла! — она жестом показала на ванну, и Мастер поднял бровь.              — То есть ты не планируешь присоединиться ко мне?              — Я… хм, забавно. Полагаю, нет, — пробормотала она, когда он притянул её к себе за подтяжки и начал раздевать её, сбросив их вниз.              — Вот глупая, — усмехнулась она. — Я могу потереть тебе спинку снаружи.              — Можешь, — протянул он, наслаждаясь тем, как она подняла руки, чтобы он мог стянуть футболку через голову. — Впрочем, я могу расслабиться вместе с тобой, да?              Она вздрогнула, когда он намеренно коснулся бородой обнажённой кожи её ключицы, обняв её за бёдра, пока стоял сзади.              — Ты иногда говоришь, что моя болтовня вызывает у тебя головную боль, — напомнила она, послушно выходя из брюк, которые лежали кучей у её ног.              Мастер ухмыльнулся ей в шею.              — Тогда мне просто нужно будет убедиться, что ты не будешь слишком много говорить, — пошутил он, нехотя отступая от неё, чтобы самому как можно быстрее раздеться.              Они осторожно забрались в ванну, стараясь не сбросить ни одну свечу, и Доктор села в воду и прислонилась спиной к его груди, прикрыв глаза и вздохнув от облегчения.              Эта чёртова идиотка никогда не отдыхала. Никогда не давала себе ни минуты покоя, потому что слишком боялась того, что было спрятано в её разуме, что могло найти её в ту же секунду, когда её мысли перестанут нестись вперёд.              Мокрые пальцы пробежались по спине, по плечам и опустились к грудям, нежно обхватывая их, затем подключились губы, которыми он небрежно целовал её везде, куда мог достать.              — Ты прекрасна, я когда-нибудь говорил? Это твоё тело.              — Оу, правда? — она обернулась, просияв. — Никогда не могу сказать сама. Я думала, что была довольно хороша, когда речь шла о мужских телах. Получала очень точные сигналы. Большие уши — плохо. Большой нос — плохо. Большой член — хорошо.              Мастер, который уже взял мочалку и начал намыливать её спину, фыркнул.              — Бессмыслица какая-то, я знаю! — воскликнула она. — Мне тоже это кажется глупостью. Что не так с большими носами, а? Так вот. Я не могу нормально уловить сигналы, с тех пор как стала женщиной. Все мужчины просто… смотрят одинаково.              Доктор поёжилась.              — Милая? — позвал он, улыбнувшись, когда она снова повернула голову              — Что?              — Ты болтаешь.              — Упс, прости! — она совсем не чувствовала себя виноватой и продолжала хихикать, пока он нежно втирал шампунь в её волосы, хоть и закрыла глаза.              — Это приятно.              — Для протокола, — тихо сказал Мастер ей на ухо. — Ты всегда красивая. С большим носом, членом или без.              — И я люблю твою болтовню, пока не начинает болеть голова. Делает тебя собой, — с улыбкой добавил он.              Дождавшись ответной улыбки, он продолжил:              — Ладно, нырни в воду, чтобы смыть шампунь, любимая.              Она зажала пальцами нос, как маленький ребёнок, и нырнула, зажмурив глаза и сморщив лицо. Когда она снова поднялась, чтобы подышать, её волосы были гладкими и шелковистыми, весь шампунь смылся.              — Немного осталось, — тут же солгал он. — Ещё разок.              Потребовалось пять попыток, прежде чем Доктор уставилась на него, и Мастер был уверен, что она поняла это только по его невинной улыбке, которая сменилась взрывом смеха.              — Сказал же, я найду способ заставить тебя молчать, — усмехнулся он, и она состроила гримасу.              — Это не совсем то, что я имела в виду.              Поцеловав её в шею, Мастер позволил своим рукам скользнуть между её бёдер.              — Я компенсирую это.