Часть 1. Страхи явные и мнимые

      Бип. Бип. Би-и-ип...       Я вдарил по будильнику. Голова раскалывалась, и его безразличное электронное пиликание казалось мотором бензопилы, делящей мой мозг на две неравные части.       Но пришедшая после гулкого как взрыв удара тишина была не лучше...       Я быстро поднялся с кровати и полусонно открыл тумбочку, вслепую ища спасительные таблетки...       Но их там не оказалось.       — И тебе доброе утро, Алан...       Без таблеток долго я не протяну, так что первым делом после своего пробуждения я направился к аптечке.. Головная боль была просто невыносимой, в глазах плыло и руки трясло.       «Когда же мне удастся поспать нормально...»       Словно бы услышав мои мысли, эта боль стала хуже. Тело едва двигалось — не похоже, что я вообще отдохнул этой ночью... С таким же успехом я мог просто не спать, может быть, голова даже болела бы меньше.       Всю мою жизнь это было со мной: головная боль, кошмары, галлюцинации и приступы... Никто из врачей не мог поставить точный диагноз, но Грейс раздобыла нужное лекарство ещё до того, как я начал помнить свою жизнь полноценно. Всё это просто... было. И если бы не Грейс... Да, она определенно лучшая сестра во всем мире. Хотя, думаю, что в этом конкретном случае нам просто очень повезло с её работой. Нейробиология... Я всегда гордился своей старшей сестренкой (хотя, может быть, мне стоило бояться, ведь она знает содержимое моей черепной коробки намного лучше меня самого): в свои двадцать два года она уже занималась серьезными исследованиями...       А я... Ну... Пытался отплатить ей за всё: за доброту, за обеспечение, за то, что не бросила после того, что случилось с родителями...       Я был лучшим в школе, старался почаще готовить завтрак и прочие подобные вещи, просто чтобы быть таким же хорошим братом, какой хорошей сестрой является она. Но сейчас Грейс далеко...       Месячная командировка. Институт. Важный проект. Перед моими глазами снова появилось выражение лица Грейс в тот момент, когда она сообщала мне это. Она старалась выглядеть как можно более спокойной, но сквозь взгляд её серых глаз читался...       Страх. Я пытался убедить её, это не проблема, оставить меня одного, мне ведь уже все шестнадцать в конце концов, но...       Мне казалось, что её беспокоит не это. Поехать вместе — не вариант, ведь сейчас середина осени. Я подозреваю, что это не настоящая причина, но удобный аргумент...       Я закинул горсть таблеток, и боль, словно бы предчувствуя свой скорый и неминуемый конец, проломила череп с новой силой. Яотшатнулся к дивану.       Что обычно делают люди, когда им больно? Ну, если её нужно просто переждать, то я привык всячески отвлекать своё внимание от неё. Так что сейчас я усилием воли направил мысленный взгляд блуждать по памяти. Месяц назад. Переезд. Коробки. Грейс. Наш новый дом...       Я всё ещё не до конца понимаю, зачем мы переехали сюда. Никогда бы не подумал, что жизнь в тихом городке может заинтересовать Грейс, но однажды она просто сказала: «Хэй, как насчет сменить обстановку?» или что-то в этом роде. Друзей или ещё чего-нибудь, что привязало бы к родному мегаполису, у меня не было, так что следующая неделя началась уже здесь... Среди сосен... И где без автобуса идти до школы час по шоссе...       Но я был рад. Как минимум, Грейс нравилось это место, да и...       Ничто не будет напоминать о прошлом.       Я закрыл глаза и простоял так, пока боль не утихла. Режущая мозг и тупая, блеклая, колющая что-то в груди.       Приведя в движение конечности и открыв глаза, словно очнувшись ото сна, я вздохнул и направился в ванную. Утренняя рутина не отменялась.       Спустя минут десять я сидел за кухонным столом с чашкой свежесваренного кофе. Грейс была той еще кофеманкой, так что сюда мы привезли нашу навороченную кофемашину. Но сейчас она стояла без дела, а я пил растворимое, ведь капсулы давно закончились.       Я сделал глоток. Грейс, наверное бы, тут же вырвало, но я спокойно впитал тепло, что разливалось внутри. Даже такую дрянь приятно пить, когда за окном холодная осень...       Мой телефон загорелся электронным светом и завибрировал. Отточенным тысячи раз движением я легко нажал на кнопку с боку и...       «Ник:       Эй, чувак, ну так ты идешь?»       Проклятье. Я совсем забыл.       Через несколько минут я уже был на улице, облачённый в куртку, но даже так меня всё ещё кусал холод. А у моего дома уже собралась небольшая компания из парня с русыми волосами, на чьём лице было написано недовольство, и черноволосой девушки в очках и милой фиолетовой куртке.       — Привет, Ник. Привет, Делла, — сказал я своим друзьям.       — Ага, привет, — прожевал Ник сквозь зубы.       — Мы тебя уже минут десять ждем. На морозе.       — Ник, это всего десять минут, — сказала Делла.       — Я всё понимаю, но именно Алан потащил нас. И ни куда-нибудь там, а в лес!       — Спасибо, что согласился, — сказал я с улыбкой. Лицо Деллы на секунду помрачнело.       — О... И тебе спасибо! За то, что согласилась... мгновенно.       После моих слов на её лицо вернулось прежнее светлое выражение.       — Закончили, голубки? Если да, то пойдемте уже. Я скоро заледенею. Боже, а ведь только октябрь...       Я улыбнулся привычной ворчливости своего товарища, после чего мы все пошли по заранее обговоренной дороге. Наш маленький городок, Пайнпоинт, окружён лесом настолько, что местный парк буквально переходит в него. То есть, просто пройдя через ворота и прогулявшись мимо строений из сосновых деревьев, ты оказывался в диком хвойном лесу. Сейчас мы как раз закончили путь по протоптанной тропинке и продирались сквозь ветки непроходимой чащи.       Я отодвинул в сторону очередной игольчатый отросток ели, что вытянулся в мою сторону как рука, норовящая схватить. Ник привычно ворчал. А Делла поцарапала куртку и теперь на одном её месте вышла белая набивка. Я встал рядом с ней и отодвинул ветку впереди, чтобы ей было легче пройти. Она улыбнулась мне и кивнула в благодарность, но...       — И чего мы вообще сюда потащились...       — А ты забыл? — неожиданно для всех сказала Делла. Она всегда была тихоней, но сейчас она решила атаковать Ника. Может, стресс от похода через лес на неё повлиял.       — Мы расследуем таинственные инциденты в лесу. Сейчас идём туда, где в последний раз видели призрака.       — Призрака... — скептично произнёс Ник, словно пробуя на вкус это слово, а после выплёвывая.       Я улыбнулся.       — Да, я тоже не верю в призраков. Но вот в чём загвоздка — слишком много сообщений. Ну как столько людей могли видеть жуткую девчонку в белом платье? Это уже массовая истерия — а значит, мы исследуем психологический феномен.       — Ага, твоя сестра тобой бы гордилась...       — Ник! — Делла надулась.       — Прости, прости...       — Да ничего, — ответил я с улыбкой.       Мы прошли ещё немного и оказались на поляне, где... на земле было несколько странных следов, словно бы кто-то огромными когтями царапал землю.       — Что это? — спросил я, осматривая следы. В них в срединной точке глубина достигала порядка тридцатити сантиметров. Такое не выроешь палкой или даже суком, а на лопату не похоже.       — Что за нахер? — сказал Ник, для сравнения проводя носком ботинка линию рядом с царапиной.       — Ребят, смотрите...       Мы обернулась на Деллу, что сидела у земли и указывала на неё же. Когда я подошел ближе, то увидел, что на земле лежало что-то небольшое и блестящее. А стоило мне присмотреться...       Гильза?!       Мои глаза округлились. А после Делла показала вперед, где... Были ещё.       — Я сваливаю... — Ник развернулся и поспешил уйти.       — Ник... — сказал я.       — Что?! Здесь, блять, стреляли! Не хочу стать фигурантом дела, когда сюда прибудет полиция!       — Не прибудет, — заявила Делла. — Только что пыталась позвонить. Связи нет.       — Отлично. Тогда я иду сообщать им лично.       — Но что если здесь стреляли по ней? — предположил я.       — Что?       — По той девчонке.       — Ты веришь в призраков?       — Я верю в то, что это вполне может быть девушка, сбежавшая из дома. И если в неё стреляли, то её хотели убить и она может быть ранена. Мы должны найти её!       — Если она ранена, то она уже мертва!       — Заткнись!       Мы оба замолчали и посмотрели на Деллу, вставшую на ноги и смотрящую на нас обезумевшими глазами.       — Как ты можешь быть таким безразличным?!       Ник поджал губы.       — Ты хочешь бросить кого-то на произвол судьбы?! И пойти домой, в тепло, пить горячий чай?! Что ты за психопат?!       — Нет, это ты заткнись...       Он подошёл к Делле.       — А вы подумали о себе? Что вы будете объяснять полиции, что мы делали на месте преступления? И что эти люди, стрелявшие в бедную девочку, могут начать охотиться на нас? Легко назвать меня психопатом, когда я пекусь о ваших жизнях!       — Ты прав, Ник... — сказал я, подходя к этим двоим. — Но лично я не смогу жить с мыслью, что просто ушёл и оставил кого-то истекать кровью. Даже если шанс того, что она всё ещё жива, мал. Ты можешь идти. Делла... Я бы посоветовал тебе идти с Ником. Не хочу тебя впутывать...       — Нет, — синхронно сказали оба.       — Меня тоже совесть сожрёт бросить тебя здесь, Алан. В отличии от гипотетической девочки, ты вполне настоящий.       — А я не могу оставить тебя! Мы же друзья!       — Спасибо, — я улыбнулся и на моих замерзших щеках стало больше румянца.       — Ну что же. Вперёд.       И снова мы продираемся через лес. На этот раз мы рыщем вокруг поляны, постепенно отдаляясь от неё, прочесывая чащу на предмет наличия гипотетической девочки.       Но пока мы ничего не нашли.       — Ребят, я ненавижу говорить это... Но нам нужно разделиться, — сказал я, смотря на то, как солнце начинало клониться к закату.       — Ненавижу с тобой соглашаться, но ты прав, — сказал Ник. — Скоро стемнеет, а искать в темноте — плохая идея.       Делла же сжалась. И я почувствовал себя последней мразью, предлагая ей оказаться одной посреди леса с неясной опасностью, идущей за нами, и солнцем, скрывающимся за верхушками сосен.       — Если ты не хочешь, то..       — Всё в порядке, Алан... Я понимаю.       Она посмотрела на меня и улыбнулась.       — Мы должны найти её до того, как стемнеет. Иначе будет поздно.       — Но ты не должна...       — Я пойду.       Ник фыркнул, а я глупо улыбнулся.       — Давайте поскорее закончим и вернёмся домой, хорошо?       — Ага... — сказал Ник, отворачиваясь от меня.       Я шёл один, продираясь сквозь ветки. Лес становился всё более частым. Я шёл и шёл, пока вдруг на переферии своего зрения я не заметил нечто, выбивающееся из картины дерева и хвои. Белое пятно. Я подошёл ближе и посмотрел себе под ноги. Клочок ткани. И бурые капли крови цвета ржавчины.       Ник ударил очередную ветку, и та, по закону упругости, хлестнула ему по лицу. С него осыпалось несколько иголок, и парень пошёл дальше, пока не увидел огни вдалеке. Кто-то шёл, огибая стволы деревьев.       Делла замерла на месте, когда услышала щелчок, знакомый ей из фильмов.       — Не дёргайся... — сказал мужской голос позади неё. А после прилив тупой боли в затылке и темнота, медленно покрывающая зрение... И разум.       Я стоял перед... телом. Тело девушки лет шестнадцати «сидело«, оперевшись о подножие сосны, раскинув руки и ноги как может сделать только труп. Её длинные, чёрные, растрёпанные волосы падали на лицо, полностью закрывая его, а кожа была мертвенно-бледной. Тело облачено в то, что видевшие её называли «белым платьем». Теперь я понимаю, что это было не платье. Это скорее больничная одежда, навроде той, что надевают на пациента после хирургической операции. И было оно не белым, а покрытое старой, заржавевшей кровью. Я весь дрожал и тупо смотрел на труп. Напрасно я так беспокоился. Она уже мертва. Причем давно. Очень давно. Я прижал ладонь ко рту, давя рвотный позыв. Хвала небесам, я не ел ничего с самого утра, если не считать кружки кофе.       А потом я услышал хруст веток и шелест хвои из-за деревьев. Я обернулся. Медленно, ведь тело не слушалось. Но после того, что я увидел, я замер окончательно.       Отряд людей в обмундировании каких-то сил спецназа, полностью чёрном и без нашивок, направили оружие на... Меня? Нет... На тело.       — В сторону, парень, — сказал один из них.       — И не двигайся. Мы позаботимся об этой твари...       Я молча замер на месте не в силах двинуться. Они что... Собираются пристрелить её? Зачем? Она и так мертва! Давно уже мертва! И тут меня ударило осознание... Слишком давно мертва. Намного раньше, чем в неё стреляли. Намного раньше, чем начались сообщения о девушке-призраке в лесу. А это значит...       Но тут я ощутил холодное дыхание на моей шее.       — Она встаёт! Не дайте ей прийти в себя, открыть огонь!       Вспышки. Шум сотен выстрелов слился в один оглушительный взрыв.       Я тупо смотрел вперед, не осознав, что нужно зажмурится. А сейчас... Я был мертв. Я посмотрел вниз, ожидая увидеть множество пулевых отверстий и медленно расползающиеся от них алые лужи, но... Их не было. Заместо этого над землёй вокруг меня... Вернее уже нас, поднималась земляная пыль.       Пули изменили свою траекторию, впившись в землю.       — Она активна! Отступа...       Но тут же он взорвался фонтаном из крови и клочков плоти, разрезанный неведомой силой. Я не видел лиц остальных, они были закрыты экранированными шлемами. Но я готов поклясться, что спусковые крючки они зажали в ужасе. Пули закружились вокруг нас, прошивая деревья, а после... Решетя оперативников. Вскоре весь отряд упал, издавая предсмертные стоны и хрипы.       Я простоял так ещё несколько секунд, пока не нашёл в себе силы обернуться и... Не увидел это. Тело, ранее безжизненно лежавшее на земле, теперь стояло в жуткой, неестественной позе, криво расставив ноги и осутулившись, волосы также падали ей на лицо, но обнажали один мертвенно безразличный глаз, а руки свисали по бокам.       Я попятился назад. Мои мышцы, ранее не способные сокращаться, теперь действовали ведомые инстинктами. Ведь я явственно ощущал себя... Неправильно. Мне было страшно. Это существо передо мной источало неправильность, сломанность, ужас, опасность...       Но тут... Оно подняло руку. Всё также неестественно, словно бы что-то извне делало это, а не она. И положила её мне на плечо.       Я услышал, как зашелестел ветер под моими ногами. А когда я посмотрел вниз, то увидел рваную надпись, выцарапанную на земле.       «Кто?»