Часть 1

      Хэллоуин. Самайн. Велесова ночь. День всех святых.       Это всё названия одной тёмной холодной ночи в году, когда, по поверьям, стирается грань между мирами, а мёртвые могут приходить к живым. И эту ночь Костя ненавидел больше всего. За более чем тридцать лет его жизни в эту ночь всегда случалась какая-нибудь хрень.       В этот раз он стоял во дворе панельной пятиэтажки и задумчиво вглядывался в окна на втором этаже. Тёмные фигуры полицейских было хорошо видно на фоне жёлтого света ламп накаливания. Сигарета истлела практически до фильтра, а значит, настала пора подниматься туда. Костя знал, что он увидит, и именно поэтому старался как можно дальше отсрочить эту неминуемую картину. Эта сигарета была уже третьей.       Наконец он сделал несколько шагов в сторону подъезда, пока его сознание сковало ужасом. И именно в этот момент двое смурных фельдшеров показались в подъездных дверях, вынося носилки, на которых в чёрном пакете лежало тело.       Костя забыл, как дышать. Голова опустела, кровь отхлынула от его лица, из-за чего он сам стал похож на труп. Он примерно так себя и ощущал. Как будто душа покинула его тело, оставив лишь мясную оболочку разбираться со всем. Как бы ему ни хотелось сейчас закричать в ужасе, а затем направиться к ближайшему магазину со спиртным, чтобы перестать чувствовать бесконечную боль от утраты и пустоту, он должен был взять себя в руки. Он должен был сделать это ради нее. Ради той, чье тело сейчас грузили в карету скорой помощи, чтобы отвезти в морг для экспертизы.       Мужчина сделал глубокий вдох и задвинул все эти мысли как можно дальше в свое сознание, чтобы не мешались. Сейчас нужно сосредоточиться на деле. Он деловито и нагло прошел прямо мимо молодых парней, которые должны были следить за тем, чтобы в подъезд не зашли посторонние, а поднявшись на второй этаж, вынул из кармана удостоверение, демонстрируя двум патрульным. Их взгляд словно заволокло пеленой, и они без вопросов отошли от двери небольшой квартирки, пропуская мужчину внутрь. Карточный джокер скрылся в кармане пальто Кости, и он не смог сдержать грустную усмешку. Он всегда был хорош в фокусах.       Коренастый следак и молодой участковый наблюдали за работой экспертов, стоя в дверях спальни, и тихо переговаривались. Появление незнакомца заставило их прервать разговор на полуслове, и они переглянулись.       — Меня из управления прислали. Что у вас тут? — скучающе пояснил Костя и выжидательно взглянул на мужчин. Он быстро сделал несколько движений пальцами в кармане, мысленно формируя намерение, и вот лица всегда настороженных полицейских стали чуть более дружелюбными. Участковый взглянул на папку с листами бумаги у себя в руках и отчитался:       — Гражданка Скворцова И.Г. найдена в своей квартире без признаков жизни. Смерть наступила около двух часов назад. Следов насилия не обнаружено. Ценные вещи на месте.       — А нашел кто?       — «Знакомый», назвавшийся очевидно вымышленным именем, — гаденько усмехнулся следак, впервые подавший голос.       — Думаете, клиент? — пришлось приложить усилие, чтобы голос продолжил звучать спокойно.       — Соседи говорят, к ней часто в гости ходили мужчины. Каждый раз разные, — пожал плечами молодой участковый, указав ручкой за спину Косте в сторону соседской двери напротив двери погибшей. — У соседей камера на лестничную площадку, сегодня это был первый гость гражданки Скворцовой.       — А что ее с управлением-то связывает? Чо, настолько хороша была? — в этот раз мерзкий комментарий следака вывел Костю, из-за чего тот кинул испепеляющий взгляд на мужчину. Тот даже как-то растерялся, окончательно перестав понимать, что происходит. Костя хотел было поставить его на место, но внезапно что-то промелькнуло в дверях комнаты. На долю секунды, словно всколыхнувшийся от ветра тюль, и мужчина тут же забыл обо всем. Как марионетка, ведомый эгоистичным желанием увидеть ее еще раз, он грубо оттолкнул коренастого и вошел в комнату, где все еще работали криминалисты.       И она действительно стояла там, у окна, пустым взглядом обводя свое жилище. Она мерцала, как мираж, и абсолютно точно больше не принадлежала этому миру. И никто из присутствующих кроме Кости не мог ее видеть. Работая столько со сверхъестественным, как он, довольно быстро учишься видеть сокрытое, иначе просто долго не проживешь. Наконец, Ира заметила его и, кажется, совсем не удивилась. Она улыбнулась ему и махнула головой в сторону окна, растворяясь, как дым от погасшей свечи в воздухе.       В это время странное поведение Кости заставило наконец прийти в себя полицейских.       — Покажите свое удостоверение, — настойчиво потребовал следователь. Но Костя его уже не слышал, так как сорвался с места и поспешил на улицу.       Он нашел ее в небольшом скверике во дворе, сидящей на лавочке и бездумно раскачивающей ногами. Ее эфемерное тело выделялось на темном фоне ночи. Она почувствовала его взгляд и подняла глаза, снова дружелюбно улыбаясь.       — Ира… — его голос сорвался.       — Еще расплачься, — шутливо бросила она ему, закатив глаза.       — Как?.. — он не смог закончить свой вопрос, голос предательски дрожал.       — Ну а как это бывает? Не рассчитала чуток. Вышла, а за временем не уследила, — пожал плечами призрак девушки. — Сам знаешь, всегда есть риск, что это рано или поздно произойдет.       Костя достал пачку и закурил, судорожно вдыхая дым, и как будто намеренно избегая того, чтобы смотреть на собеседницу. Он прикрыл глаза и покачал головой.       — Ты же теперь застряла ни там, ни тут, — от досады он медленно погрузил пятерню в и без того взъерошенные волосы.       — Так помоги мне, — эту фразу Ира произнесла мягко, но уверенно.       От услышанных слов Костя подавился дымом и в ужасе взглянул на призрак своей старой подруги. Было два способа помочь магу, слишком долго пробывшему в астрале, из-за чего тело погибло: украсть чужое живое тело либо уничтожить душу магички, таким образом избавив ее от участи вечного скитания по астральному плану и превращения в злого духа. Последнее хоть и было благородно, но означало, что душа навсегда исчезнет, без права переродиться. Станет абсолютным ничем. А еще накладывала неизгладимый отпечаток на того, кто эту душу уничтожит. Уничтожая душу, ты уничтожал и все воспоминания об этом человеке, выжигая его из памяти. Это оставляло шрамы, хорошо заметные любому оккультисту.       Ира была целительницей и ни за что не стала бы вредить другим, поэтому не оставалось сомнений, какой из способов она выберет.       — Нет, — твердо ответил колдун. — Я не буду этого делать.       — Пожалуйста, — когда подруга просила о чем-то, мужчине всегда было тяжело ей отказать. Она имела странную власть над ним, вызывая внутренний трепет. Ира была самым светлым человеком, которого знал Костя, именно поэтому он постоянно чувствовал себя ужасно обязанным перед ней за то, что она вообще разговаривала с ним. Она знала о нем все, знала всю мерзость, что он творил ради того, чтобы стать легендой в оккультном мире, получить власть, он сам приходил к ней и все рассказывал, пока она исцеляла раны, полученные в процессе. Колдун ждал, что в этот раз она наконец плюнет ему в лицо и выгонит ко всем чертям. Но она выслушивала его, улыбалась, как мать улыбается ребенку, рассказавшему о том, как прошел его день, а затем позволяла даже остаться в своей кровати и всю ночь обнимать себя и вдыхать сладкий запах меда и молока, исходивший от ее кожи.       — Ты единственный, кто может это сделать, — она произнесла это, обнимая мужчину и кладя свою голову ему на плечо, что ощущалось как давление легкого ветерка. К сожалению, она была права. Костя действительно был единственный, кто был способен на это. Единственный, кто был готов принести такую жертву ради нее. Колдун поджал губы, на самом деле уже приняв решение. Самое тяжелое решение в своей жизни, о котором он несомненно будет жалеть.       — Хорошо. Но с условием, — призрак отстранился и как будто не до конца веря его словам, удивленно посмотрел. — Я сделаю это на рассвете. А до этого… — он взглянул на электронный циферблат своих часов, озаривший его лицо. — До рассвета около восьми часов. И ты проведешь это время со мной. Проведешь его в чужом теле, — в голубых глазах мужчины блеснули задорные дьявольские огоньки.       — Поклянись, — потребовала целительница, как ребенок. — Если я проведу эту ночь с тобой в чужом теле, на рассвете ты развеешь мою душу. Без уловок и обмана. Ты сделаешь это.       — Клянусь, — подтвердил Костя и, шепнув несколько слов на забытом языке, прочертил ногтем небольшой крестик на коже слева на груди, перед этим с готовностью отодвинув V-образный вырез футболки. Ира поморщилась, наблюдая за этим.       Клятвенный крест был формой порчи, которую сам на себя наводил колдун, чтобы подтвердить серьезность своих намерений. Нарушение клятвы могло привести к разным последствиям, в зависимости от силы накладывающего заклинания оккультиста. А Косте силы было не занимать, поэтому за нарушением слова, несомненно, следовала его смерть. Это могло бы быть изощренной и романтичной формой самоубийства, но Ира не сомневалась, что клятва была дана ради пущего драматизма. Костя любил подобные театральные жесты.       — Король драмы, — вздохнула Ира, на что получила лишь хитрую усмешку.       — Так, раз теперь балом правлю я, погнали в ближайшую больницу, — Костя широко улыбнулся и быстро заказал такси. От былой скорби на его лице не осталось ни следа, мужчина выглядел как ребенок в предвкушении какого-то невероятно интересного путешествия. Его голубые глаза лихорадочно сверкали в темноте, когда он заговорщически подмигнул подруге. — Карета будет подана через пару минут.       Теперь настало время Иры качать головой и грустно улыбаться. Возможно, слухи о сумасшествии колдуна вовсе не были слухами.       Через полчаса они были уже в больнице. Костя быстро наложил на себя парочку отводящих глаза заклинаний и уверенно вошел в длинный освещенный белыми лампами дневного света коридор больницы через служебный вход. Ира послушно следовала за ним.       Больница, в целом, являлась не самым приятным место для оккультиста, и еще менее приятным для призрака. То, что взгляд обычного человека воспринимал как наваждение на периферии зрения, любой маг видел отчетливо. Больницы были пропитаны страданиями людей, болезнями и сущностями, которые разрастались, питаясь болью и слезами. Единственным приятным местом можно было бы назвать только родильное отделение, там было спокойно и уютно, а среди сотрудниц обязательно нашлась бы хотя бы одна жрица Великой Матери, которая следила за тем, чтобы зловредные сущности не проникли туда.       Но сейчас Костя, ознакомившись со списком отделений, направлялся в отделение коматозников. Тихо насвистывая себе под нос, мужчина вышел на нужном этаже и бесцеремонно открыл дверь в отделение. Сонная дежурная медсестра подняла взгляд, но тут же уронила голову обратно на руки, погружаясь в сон, после паса рукой от мага. Ира недовольно покачала головой и поспешила за другом, который осматривал истории болезни пациентов. Души некоторых из них растерянно стояли над телами и безучастно наблюдали за всем происходящим, видимо, давно привыкшие, что их никто не видит. Одна из душ — пожилой мужчина — заметила Иру.       — О, а ты что ли из другого отделения сюда решила заглянуть? — удивился он. — Не припомню, чтобы к нам поступала недавно женщина.       — Нет, я… — хотела было ответить растерявшаяся Ира, но ее перебил Костя.       — О, нашел! — он стоял над койкой молодой девушки, лет восемнадцати. Ее лицо осунулось, а кожа, покрытая веснушками, была серовато-зеленой. Датчики хоть и медленно, но размеренно пищали, а через трубку во рту со свистом поступал воздух, нагнетаемый ИВЛ.       — Зачем этому гаду несчастная девочка? На врача он не похож! Неужели извращуга какой-то? — болтливый призрак мужчины, кажется, был разгневан.       — А что с ней? — решилась спросить призрак целительницы. — Ее призрака я не вижу.       Призрак пожилого мужчины решил, что вопрос адресован ему, поэтому удивился, когда Костя ответил Ире.       — Самоубийство. Мозг мертв, но родные еще не приехали, чтобы отключить аппараты жизнеобеспечения. Она уже на Том Свете, а тело еще тут. Подшаманю немного, и получится неплохой костюмчик, как думаешь? — маниакальная улыбка на губах мужчины пугала.       — Что это значит?! Вы кто такие?! — наконец взорвался призрак мужчины гневными вопросами.       — Не шуми, хрыч старый, ты своими криками только других призраков распугаешь, — раздраженно бросил Костя, тут же получив строгий недовольный взгляд от подруги.       — Не волнуйтесь. Мы одолжим тело, а затем вернем в целости и сохранности к утру, никто не заметит, — только произнеся эти слова, девушка поняла, насколько это плохо звучит. — Нет-нет! Ничего такого! — спохватилась она.       — Да разве ж так можно?! — взревел старик.       — Ой, да заткнись ты уже, — раздраженно вздохнул колдун, взмахивая рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Иди туда, где тебе место!       Лицо призрака вытянулось в удивлении, а затем он растаял в воздухе.       — Зачем ты так с ним? — Ира знала о жестокости друга, но никогда не была свидетельницей этого. Костя ничего не ответил, деловито осматривая тело.       — Она совершенно точно уже не в этом мире. Так будет все намного проще, — кивнул маг, и достал из внутреннего кармана пальто небольшой кошелечек. Он выудил оттуда толстую иглу и без промедлений глубоко проколол свой палец, лишь немного поморщившись. Выступившей кровью он принялся рисовать «ворота души», чтобы призрак Иры смог войти в чужое тело, она же в это время обреченно наблюдала за его действиями. Затем колдун сосредоточился и направил магию в руки, сосредотачиваясь. Целительство всегда давалось ему тяжело, это была не его сфера от слова совсем, но сейчас ситуация требовала приложить максимум усилий. Он почувствовал тепло, которое перетекало в тело девушки, в то время как на плане существования духа Иры это было похоже, словно лучи света исходят из его рук, восстанавливая жизненные потоки девушки.       Когда все было готово, целительница, стараясь не думать о моральной составляющей того, что она делает, приблизилась к телу и погрузилась в него. Она открыла уже чужие глаза. Горло саднило из-за трубки, а тело ощущалось как чужая машина. Ира пошевелила пальцами рук для пробы, и они оказались немного не там, где она ожидала бы их ощутить в своем теле. Писк приборов стал быстрее, чем до этого, а значит тело отозвалось на наличие сознания, которое снова может им управлять. Костя склонился над девушкой.       — Ну? Как ощущения? — он улыбался, но в его взгляде была обеспокоенность. Ира подняла руку и показала на трубку у себя во рту. — Да, точно, сглупил, — сконфуженно затараторил колдун и неловко потянулся к ней. — Позволь-ка мне… — он расстегнул держатели и аккуратно потянул. На глазах физической оболочки его подруги выступили слезы, и она не сдержала кашель, когда трубка была извлечена.       Тело было ослаблено, поэтому Костя завернул его в свое пальто и вынес из больницы на руках. Они сели в первое попавшееся такси, и Ира, успевшая отвыкнуть от ощущений физического тела, была настолько поглощена своими чувствами, что не обратила внимание на адрес, названный другом. Машина спустя время остановилась возле склада на берегу реки на окраине Москвы.       — Где мы? — выйдя из машины, решила поинтересоваться девушка. Она не привыкла к тому, что теперь ее голос звучит по-другому, и даже испугалась его.       — Там, где не была еще ни одна живая душа, помимо меня, — ответил ее спутник, помогавший ей стоять на ногах, и издал звук одновременно похожий и на смешок, и на всхлип. Ира удивленно посмотрела на него, но не успела разглядеть его лица. Он искусно избегал чужого взгляда. — Пойдем.       Здание было заброшенным и пугало. Инстинктивная тревога комком свернулась под солнечным сплетением, но Ира напомнила себе, что уже мертва, и поэтому бояться ей, собственно, больше нечего. Костя подвел ее к странной двери с фанерой вместо предполагавшегося стекла. Колдун обвел пальцем дверной проем, медленно сосредоточено произнося магические слова, и уверенно толкнул ее. На удивление, за дверью оказалась вполне уютная большая комната, освещенная свечами, парящими прямо в воздухе, и доверху забитая всякой всячиной.       — Добро пожаловать в мой легендарный тайник, — в его глаза снова засверкали искры, когда он отступил, позволяя девушке войти.       — И ради этого мы украли чужое тело? — войдя в тайник и осмотревшись, поинтересовалась Ира.       — Не совсем. Скорее ради этого… — колдун достал покрытую пылью бутылку откуда-то из глубины огромного ящика.       — Что это? — недоверчиво решила уточнить целительница.       — Вино, которое подавали при дворе Людовика XIV. ВСе ждал момента, чтобы его открыть. И… — мужчина извлек еще одну более современную бутылку. — И нормально вино, если первое нам не понравится.       Они расположились на полу на огромной пушистой шкуре очевидно сверхъестественного существа, и Ира решила не задавать вопросов о ее происхождении. Костя разлил по хрустальным бокалам напиток и, принюхавшись, сделал первый глоток. Девушка не смогла сдержать улыбку, которую скрыла за бокалом. Вино было ужасным.       Они посидели так какое-то время, затем колдун внезапно поднялся с места и подошел к старому граммофону, выуживая из коробки рядом пластинку. Плавный классический джаз заполнил комнату. Это был Эррол Гарнер. Любимый исполнитель Иры. Костя подошел к девушке, протянул руку, приглашая на танец, и улыбнулся так, как никогда ей не улыбался. Она, словно под наваждением, подала руку в ответ, принимая приглашения.       Пара медленно кружилась в танце, когда наконец девушке в голову пришла странная мысль.       — Свечи, вино, джаз, танцы… Кость, это свидание? — когда очередная композиция подошла к концу, решила спросить Ира, отстраняясь немного и смотря снизу вверх. Это тело было ниже ее, поэтому разница в росте была еще более ощутимой. Ответом стал серьезный взгляд голубых глаз. — Почему? — слезы сами подступили к глазам.       — Это последний шанс. И я боялся упустить и его. Пусть даже я завтра не вспомню об этом, но я хотел хотя бы сейчас знать, что наконец решился. Я… — маленькие женские ладони закрыли его рот, не давая договорить.       — Нет, — прервала его Ира. — Нет, — повторила она. — Не смей говорить это сейчас. Просто не смей, — она развернулась и отошла от мужчины. Было просто физически невыносимо находится рядом. — Бери вино и пойдем. Я не хочу провести свои последние… — она взглянула на размеренно тикающие часы, и теперь этот звук показался ей ужасно раздражающим, — последние три часа в четырех стенах. Пойдем.       Девушка уверенно направилась к двери. Мужчина за ее спиной зажмурился и потупил голову, собирая все оставшееся у него мужество, и, подхватив со старой вешалки другое пальто и с пола не открытое вино, направился вслед за подругой. Дальше они вели себя так, будто ничего не произошло. Костя привычно натянул улыбку, старался веселиться и не замечать, с каким наслаждением его подруга подставляет лицо холодному ветру, как осматривает мерцающие огнями улицы и наслаждается каждым кусочком обычного бургера. Ее больничный халат никого не смущал. Помимо них по улице проходили еще более разодетые и раскрашенные гримом подвыпившие люди. Среди них, не скрываясь, также ходили и те, кто и без всякого грима выглядели вполне в духе Хэллоуина.       Но два с половиной часа пролетели как будто бы слишком быстро. Искусственный свет фонарей стал постепенно заменяться на естественные предрассветные сумерки. Наставала пора призракам покидать мир живых.       Этот момент застал их на набережной реки, когда они в тишине наслаждались видом.       — Нужно ехать в больницу. Пора возвращать тело, — стараясь скрыть грусть, улыбнулась Ира.       — Не думай об этом, я разберусь потом. Сейчас просто позволь себе… быть, — голос Кости звучал гулко, как будто сел.       — Не смей плакать, я сама еле держусь, — дрожащим голосом приказала подруга.       — Так почему бы тебе не остаться? Мы подыщем более подходящее тело, и ты… — его голос сорвался, и слеза все-таки скатилась по щеке.       — Нет, так неправильно, не естественно. Мое тело умерло, и я должна отправиться вслед за ним, как это заведено. Мы оба видели, что случается с неприкаянными. В конце концов, меня в любом случае ждет забвение. Лучше уж сейчас, пока я не успела никому навредить. Лучше уж от твоей руки, — слезы безудержным потом хлынули из глаз. — Я доверяю тебе. И ты обещал.       — Да, я поклялся, но сейчас думаю, что проще умереть, чем сдержать слово, — выпалил мужчина. Он хотел было закурить, но в пачке не осталось ни единой сигареты. От досады колдун сжал упаковку и с размаху запустил ее куда подальше, пытаясь хотя бы так избавиться от переполнявших его чувств. Ира лишь вздохнула, и направилась к мосту. Костя, конечно же, направился за ней.       Когда солнце осветило их лица, поднимаясь над городом и заливая все вокруг красным золотом, маг ощутил, что его сердце словно сдавили раскаленные клещи. Порча начинала действовать.       — Давай, — потребовала Ира. — Сделай, что должен. Тянуть больше нельзя!       Превозмогая боль, колдун выпрямился в полный рост и начал читать хорошо знакомые строки заклинания изгнания. На самом деле, было не так важно, что именно он говорил, для заклинания намного важнее было сформировать правильное намерение, а слова были лишь инструментом. Но в этот раз потребовалось вся сила воли, чтобы убедить себя в том, что он действительно хочет рассеять душу. Потому что все разумное в нем противилось этому.       Наконец, Костя ощутил ощущение покалывания в теле, означавшее, что заклинание завершено, оставалось лишь применить его. Нужно было лишь прикоснуться.       — Да хрен с ним! — выпалил он, и подойдя ближе, поцеловал вместилище души Иры. Оно тут же осело, лишенное воли, и мужчина поспешил его подхватить.       Дух Иры искрился в лучах солнца, словно сгорая в пламени, рассеиваясь на мириады песчинок, стирая все, что было когда-либо ей. Через несколько секунд она исчезнет навсегда и бесповоротно, растаяв и не оставив после себя даже воспоминаний у Кости. Ему оставалось лишь гадать, что же ощущаешь, когда сгорает не просто тело, а сама душа. Больно ли это? Во сколько раз это больнее, чем пытаться сохранить воспоминания о той, кто неминуемо ускользает?       Когда от души не осталось и следа, Костя обнаружил себя сидящим на мокром от росы мосту через реку и обнимающим тело какой-то девчонки. Он не знал, как здесь оказался и почему чувствует себя так, будто потерял нечто невероятно важное. Колдун ощутил, что на его теле появилось очередное клеймо, видимое на всех планах бытия, все еще пульсирующее, а в теле не осталась ни капельки магии. Он изгнал кого-то, рассеял душу, но не помнил чью и почему. А еще его лицо было мокрым от слез.       Тело в его руках зашевелилось, и девчонка раскрыла сонные глаза, не до конца понимая, что происходит.       — Кто?.. Где?.. — ее голос был хриплый, а в голове полный бардак.       Мужчина взглянул на бирку на ее руке, где было написано имя и больница.       — Давай отвезем тебя обратно, — предложил он.       В больнице он сказал, что нашел девушку дезориентированной на улице и решил привести в больницу. Почему-то камеры всю ночь барахлили, и не засняли исчезновение девушки, поэтому встревоженная постовая медсестра представить себе не могла, куда делась пациентка в коме. Врачи были уверены, что мозг той мертв, а значит она больше никогда не проснется.       — Это чудо! Двое пациентов вышли из комы за ночь, такое большая редкость в нашем отделении! — восторгался один из врачей в ординаторской, мимо которой проходил мужчина в сопровождении медицинской работницы.       — Кто-то еще вышел из комы? — зачем-то решил уточнить Костя у нее.       — Да, пожилой мужчина. Поступил к нам с обширной ЧМТ, — пояснила она, махнув в сторону пациента рукой, и только сейчас мужчина заметил, что тот внимательно на него смотрит. Маг решил как можно скорее покинуть больницу.       В метро все еще пьяная молодежь возвращалась с вечеринок, раскрашенная и разодетая. Костя же страдал от того, что у него закончились сигареты, хотя он помнил, что совсем недавно покупал две пачки. Что же случилось этой ночью, и почему он себя так погано ощущает? Ответы на эти вопросы он не находил, и был абсолютно уверен, исходя из опыта, в том, что не хочет их знать.       Он ненавидел ночь с 31 октября на 1 ноября, так как именно в эту ночь обязательно случалась какая-нибудь хрень. Но вот что он любил — так это метро после подобных праздников, и милых все еще веселых после вечеринок барышень. И именно одна из них в образе сексуальной вампирши сейчас улыбалась ему. И кто он был такой, чтобы не улыбнуться ей в ответ.       Жизнь продолжалась.