50 оттенков пурпура

      — Ведьма поймана! — одна фраза, прорвавшая завесу тишины в спящем уже дворце Правосудия, достигла слуха.       Судья Фролло резко обернулся от горящего камина в сторону открытой двери. Стражник, принесший весть, тяжело дышал, по его багровому лицу обильно катился пот, светильник в руке подрагивал. Клод Фролло улыбнулся.       — Свяжите её и везите ко мне, — произнёс он низким внушительным голосом.       — То есть как? — опешил стражник. — Почему к вам?       — Слишком много вопросов! — резко прервал его судья. — Делайте, что велено.       — Слушаюсь, ваша честь! — испуганно ответил здоровяк и поспешил убраться из кабинета.       Судья вновь повернулся к пламени, в чьих огненных струях догорал брошенный цыганский платок. Пресвятая Дева вняла его мольбам! Судья встал на колени перед камином, словно презренный идолопоклонник, но действия его были продиктованы самой чистой, самой благодарной любовью к Господу и его благословенной Матери. Клод Фролло молился и молился он со слезами на глазах.        ***       Цыганка ждала его в спальне, связанная по рукам и ногам, с кляпом в дерзких устах и с ненавистью, зелёным пламенем бушующей в её глазах. Она лежала на персидском ковре перед кроватью. Судья снял шаперон и небрежно бросил его на стол, его серебристые коротко стриженные волосы напоминали иней, сверкающий в лучах зимнего солнца. Он подошёл к цыганке, которая смотрела на него с нескрываемым презрением, и, сложив пальцы домиком, заговорил.       — Мои слова сбылись, ты выбрала себе великолепную тюрьму, но и она не смогла удержать тебя надолго. Кто помог тебе бежать? Хотя можешь не говорить — и так ясно, что это дело рук моего глупого воспитанника. Квазимодо слишком мало жил среди людей, чтобы разбираться в них.       Клод Фролло сел перед девушкой и вынул кляп из её рта.       — Сволочь! — прокричала она, голос был хриплый, царапающий слух. — Где я? Почему не в тюрьме?       — А ты бы хотела познакомиться с подземельем Дворца Правосудия? — судья погладил указательным пальцем нежную щеку цвета корицы.       — Я отгрызу тебе руку, если попытаешься ещё раз меня коснуться! — прорычала Эсмеральда и в доказательство своей серьёзности щёлкнула белыми зубами.       — Дерзкая цыганская сучка, — он усмехнулся. — Так и норовишь укусить!       — Отпусти меня! — Эсмеральда попыталась вывернуться из плена верёвок, но они лишь сильнее натянулись, очевидно, причинив ей боль. — Ой!       — Тише, глупая, — Клод Фролло достал острый кинжал. — Я освобожу тебя от пут, но прежде ты пообещаешь мне, что не станешь выкидывать никаких фокусов и выслушаешь меня.       — Проваливай к дьяволу! — Эсмеральда насупилась. — Не нужна мне твоя помощь!       — И твоему народу не нужна? — он поднял левую бровь. — Ты мне показалась особой безрассудной, но не дурой. И я сейчас делаю тебе предложение от которого было бы грешно отказываться.       Эсмеральда молчала, она не могла решить, стоит ли поверить словам этого человека или плюнуть в него. Наконец, цыганка решила сначала выслушать то, что он может сказать.       — Что ещё за предложение?       — О, сущие пустяки, — улыбка зазмеилась по тонким губам. — Мне нужно то, что ты и так делаешь каждый день.       — Я не проститутка! — возмутилась Эсмеральда. — Я вдова!       — Как это связано? — насмешливо вопрошал Клод Фролло, играя с кинжалом в своей руке. — Я прошу о танце.       — О танце? — Эсмеральда напряжённо всматривалась в лицо этого человека, пытаясь понять, шутит ли он или говорит правду.       — Да, всего лишь танец, в особой комнате и… в особой манере, — судья вновь погладил её щеку. — Какая гладкая кожа, я буду крайне разочарован, если палачу придётся подпортить её, а без этого не обойтись, если ты откажешься.       — Это не предложение! — Эсмеральда дёрнула головой и вновь клацнула зубами, судья убрал руку. — Предложение, когда я могу согласиться или отказаться, а это угроза!       — Вовсе нет, — судья вонзил кинжал в мягкий ковёр. — Ты станцуешь для меня и твой народ получит разрешение беспрепятственно находиться на улицах города. Вы покинете те норы, в которых прятались последние двадцать лет. Но учти, преступления цыган никто терпеть не станет, и в случае их совершения виновные понесут соответствующее наказание.       Эсмеральда хмыкнула, словно говоря: «Сначала поймай!» Но так называемое предложение и правда выглядело соблазнительным. О судье Фролло давно шла дурная слава, как о безжалостном охотнике на цыган, но в то же самое время он был известен, как человек твёрдого слова, и если он что-то говорил, то обычно выполнял это. Судья ждал ответа и Эсмеральда со вздохом спросила:       — Мне ведь не придётся греть тебе постель?       — Только если ты сама этого не захочешь.       Его длинные пальцы нежно обхватили рукоять кинжала с закруглённой гардой, кажется, такие называли «кинжалы с яйцами»! Эсмеральда мотнула головой, чтобы прогнать непрошенные мысли.       — Я не захочу!       — Вот и славно, — судья вырвал кинжал из ковра и быстро разрезал верёвки.       Пока Эсмеральда потирала онемевшие конечности, Клод Фролло встал, спрятал клинок в ножны и с интересом наблюдал за ней.       — Что за танец ты желаешь? Мореску, провансальскую сарабанду, может, танец с яйцами? — цыганка презрительно скривила рот.       Судья улыбнулся.       — Особый танец в особом месте, — повторил он таким тоном, что по спине девушки забегали мурашки. — Мои вкусы весьма специфичны.       «Больной ублюдок!», — подумала Эсмеральда, но вслух ничего не сказала. Она видела перед собой мужчину: высокого, широкоплечего, ещё не старого. Карие глаза смотрели пронзительно, а крючкообразный нос придавал ему сходство с хищной птицей. Судья сложил длинные пальцы в замок перед собой, драгоценные камни на кольцах сверкнули, отражая пламя камина. Эсмеральде сделалось не по себе. Столько власти и богатства, а он вздумал зачем-то торговаться с ней. Что за этим таилось? Одно верно, человек этот явно не шутил.       — Что за особое место? — прервала она затянувшееся молчание.       — Я рад, что ты спросила, — он открыл кошель, привязанный к поясу, и извлёк оттуда небольшой ключ. — Это особая комната и нам потребуется свет.       С этими словами Клод Фролло подошёл к столу, где его дожидались два подсвечника с толстыми восковыми свечами, подпалил пучок пакли от каминного огня и зажёг их. Затем он надел шаперон, скорее по привычке, чем по необходимости, и обернулся к цыганке. Эсмеральда получила одну из свечей и наказ следовать за ним. Путь, к счастью, оказался недолгим, рядом с кроватью находилась спрятанная за гобеленом дверь, ключ от которой, как выяснилось, судья и достал из кошелька. Эсмеральда испытала соблазн бросить свечу прямо в широкую, укутанную мантией спину судьи и сбежать. Но куда бы она побежала? Наверное, за дверями находится стража, да и ориентироваться в большом особняке она бы не смогла. Поэтому, послав в спину судье мысленно проклятия, Эсмеральда зашла за ним в небольшой дверной проём.       Комната оказалась на удивление просторной, она была лишена окон, но воздух при этом не казался спёртым или затхлым. Эсмеральда увидела ковры на полу, широкую скамью с мягкими бархатными подушками насыщенного пурпурного цвета и множество зеркал, висевших на стенах. Многократно отражённое пламя двух свечей ярко осветило комнату, а размноженные в зеркалах судья и Эсмеральда создавали эффект многолюдности.       — Нравится? — судья поставил свою свечу на поставец у скамьи, указав Эсмеральде на точно такой же, но находящийся на противоположном конце.       — Что это за дьявольская комната? — Эсмеральда поставила подсвечник на другой поставец.       — У меня есть небольшое увлечение, — небрежно махнул в сторону зеркал судья. — Я люблю создавать зеркала. Присмотрись, здесь нет двух одинаковых. Одни из них сделаны из полированного серебра, другие из меди и даже золота, а третьи — это покрытые специальным раствором превосходные стёкла. Рамы я тоже сам вырезал и покрывал лаком с позолотой.       Эсмеральда подумала, что у богатых свои причуды и это её не касается, и, дабы не доставить ему удовольствия невольной похвалой, она лишь пожала плечами.       — Подумаешь, зеркала! Вот варили бы вы мыло или столярничали, то это бы я поняла, а тут какие-то зеркала.       Судья снисходительно усмехнулся — что могла знать замарашка из Двора чудес об истинной стоимости его коллекции? Глупенькая. Клод Фролло с комфортом расположился на скамье, положив одну руку на подлокотник.       — Теперь танец, моя прелесть, — его глаза сверкнули.       Эсмеральда, чьё чутье било отчаянную тревогу, сделала вид, что ничего не боится, и горделиво расправила плечи.       — Так что за танец вы желаете увидеть? — спросила она, высоко подняв голову.       — Танец обнажения, — просто ответил судья.       — Что? Я ведь сказала, что не шлюха! — взвился голос Эсмеральды, она тут же скрестила руки на пышной груди.       — Очень жаль, — он потарабанил пальцами по подлокотнику. — Обнажение не предполагает соития. Мне нужно удостовериться, что на твоём теле нет никаких ведьминых отметок, а заодно было бы недурно усладить свой взор задорной пляской. У тебя, помнится, славно получилось вчера на празднике. Учти, не разденешься сама, тебя разоблачат в застенках палача. И моё предложение потеряет силу. Выбирай.       — Опять выбор без выбора? — она заставила себя ответить насмешливо и небрежно. — Так и быть, вы получите свой танец обнажения. Но мне нужна музыка!       — Ты видишь здесь лютниста?       — Нет, но я вижу тут тебя и, кажется, ты не безрукий?       — Допустим, — Клоду Фролло стало интересно, к чему она вела.       — Значит, ты можешь делать так, — Эсмеральда хлопнула в ладоши. — Повторяй за мной, — и она отбила простой ритм.       Судья повторил за ней и девушка удовлетворённо кивнула.       — Начинайте медленно, а потом увеличивайте темп, — велела Эсмеральда ему так, словно это не она, а он находился у неё в плену.       — Хорошо, но я жду полного обнажения, — судья принялся медленно хлопать.       — О, оно будет!       Эсмеральда вскинула одну руку, затем вторую, потом повела бёдрами и опустила руки на полную грудь, после чего заскользила ими вниз по корсажу, переходя на округлые бёдра. Она сделала поворот и расслабила шнуровку на корсаже, затем ещё раз покружилась и совершенно освободилась от него. Вот бирюзовый корсаж уже лежит на полу, а сквозь белую свободную рубашку просвечивают её соблазнительные груди. Судья захлопал энергичнее. Эсмеральда затрясла роскошными бёдрами, руками поднимая густые волосы, после чего они чёрным водопадом упали на плечи. Вот упал браслет, один, второй, третий, сброшенные на мягкий ворс ковра. Эсмеральда изогнулась в пояснице, натягивая на груди рубашку, так что стали видны острые и опасные, как наконечники стрел, соски. Хлопки стали быстрее!       Судья пожирал глазами бесстыдный танец, где мелькавшие из-под юбок стройные смуглые ножки приковывали его взгляд. Эсмеральда не спешила раздеваться, хотя движения её, повинуясь нетерпеливому ритму, становились всё более энергичными. Наконец одна за другой упали цыганские юбки и эта нимфа с кожей цвета корицы осталась в одной тонкой рубашке, которая доходила до середины бёдер. Судья уже не отбивал ритм, его взгляд был поглощён созерцанием совершеннейшего тела, которое только может нарисовать воображение. Он видел небольшой упругий живот, великолепные очертания бёдер и треугольник чёрных волос, который, как око соблазна, манил его алчущий взгляд.       Эсмеральда уже не требовался ритм, заданный судьёй, танец завибрировал в её теле, подчиняя себе мысли и желания. Тело само принимало соблазнительные позы, крутило бёдрами и высоко подпрыгивало на мгновение, приподнимая рубашку и показывая судье то, что пока ещё было скрыто. К моменту, когда она сняла с себя рубашку, оставшись в костюме Евы, разум её очистился от бега пляски и она с изумлением увидела, что судья тоже успел раздеться. Он стоял перед ней в одних брэ, которые многозначительно топорщились спереди.       Эсмеральда замерла с немым криком на губах и поражена она была даже не столько его наготой, сколько телосложением судьи. Клод Фролло для своих сорока с хвостиком лет неплохо сохранился, тело его всё ещё отличала почти юношеская атлетичность и чёткость линий. Эсмеральда охватила взглядом развитый плечевой пояс, мускулистую грудь и подтянутый живот. Теперь она поверила, что он и правда мог заниматься ручных трудом, когда увидела мощные мышцы, бугрящиеся на плечах. Затем взгляд её скользнул ниже, к сильным ногам бывалого наездника и задержался на красноречивом восклицательном знаке, столь выразительно рвущемся из натянутых брэ. «Мне крышка!» — пронеслось в её кудрявой голове. Но тут же присущая ей сообразительность подсказала, что следует делать.       Не успел судья приблизиться к ней, как Эсмеральда ловко и стремительно, как борзая в лихорадке погони за зайцем, метнулась к его мантии. В мгновение ока цыганка облачилась в неё, затем подхватила брошенный у скамьи шаперон и нахлобучила его на голову.       — Что ты задумала? –спросил Клод Фролло, с любопытством рассматривая этот внезапный маскарад.       — Молчать, грязный цыган! — вскричала Эсмеральда и топнула ногой. — Ты говоришь с Верховной судьёй Французского королевства! На колени, презренный пёс!       Клод Фролло внимательно посмотрел на грозную судьицу. Девочка хочет поиграть? Пожалуй, он не против.       — Ну уж нет, напыщенная дура! — он встал, уперев руки в боки и гордо вскинув голову. — Оникс не станет кланяться судейской шавке.       — Что за Оникс? — Эсмеральда на мгновение вышла из роли.       — Обычное цыганское имя, — Клод состроил пренебрежительную гримасу.       — Ах, вот как! — Эсмеральда сложила руки домиком на животе. — Я велю тебя пытать! И насиловать!       — Ты, верно, забыла, что я мужчина. Любой палач, который захочет со мной подобное сотворить, сам пойдёт под суд! — судья встал в расслабленную позу, выставив в сторону левое бедро.       — Закрой свой грязный рот, колдун! — Эсмеральда плюхнулась на пурпурные подушки и пальцем поманила Клода подойти к ней.       Судья приблизился и ловкие пальцы цыганки мигом сняли с его рук перстни, которые она тут же примерили на себя.       — Так-то лучше! — Эсмеральда пренебрежительно отогнала Клода от себя. — А теперь пляши!       — Я не могу без музыки, — в это время судья подбирал с пола одежду Эсмеральды.       Рубашку он смог надеть без труда, её свободный крой не стеснял движений, юбку и корсаж он брать не стал, а платок повязал на бёдра, так, что монетки задорно зазвенели.       — Я буду хлопать тебе, — нарочито грозным тоном пообещала Эсмеральда.       Клод пожал плечами.       — Как вам будет угодно, ваша честь!       Эсмеральда принялась бить в ладоши. Вообще она сейчас переживала не самые простые мгновения в своей жизни. Человек этот, хоть и согласился сыграть по её правилам, всё равно представлял для неё угрозу. Она прекрасно понимала, чем должна была закончиться эта злосчастная ночь, и не видела способов избежать ласк судьи без последствий для всей цыганской общины. Но продавать себя задёшево она не собиралась! Воспоминания о кротком и несчастливом замужестве наполняли её сердце тоской, ещё раз пережить на себе потное мужское сопение и болезненные толчки не представлялось желанным, но здесь выбирать не приходилось. Пусть же запомнит эту ночь!       Судья выбрал довольно странный танец, который представлял собой смесь фигур придворных танцев, исполненных величия и неторопливости, с зажигательной мореской, которую мог видеть на улицах Парижа. Его выручала прирождённая грация, делающая Клода похожим на большого хищного кота. Эсмеральда задала издевательски быстрый темп, звонко хлопая в ладоши, но он успевал за ней. Очень скоро судья кружил по комнате с голым торсом, на котором сквозь мягкий светлый волос проступал, как роса, горячий пот.       Платок, обшитый по краям монетками, тоже оказался на полу и теперь судья кружил по комнате, а взгляд Эсмеральде сместился ниже. Она хотела крикнуть, чтобы он остановился, но вместо этого продолжила быстро бить в ладоши и этот несносный человек распустил завязки своих брэ. Ткань соскользнула по мускулистым ногам, освобождая то, чем природа щедро одарила Клода Фролло. Эсмеральда не могла прекратить рассматривать его напряжённый член. Покойный муж не мог похвастаться величиной и крепостью, но это он с лихвой восполнял побоями и грубостью. Что же ожидать от этого органа, который, словно обвиняющий перст, уставился в её сторону?! Эсмеральда сглотнула, сейчас она бы не отказалась от кувшина крепкой браги, чтобы придать себе мужества вынести грядущую экзекуцию. Но тут она заметила самодовольную ухмылку на лице судьи и злость, захлестнувшая сознание, перебила страх.       — Ты гулящий мужлан! — грозно выкрикнула Эсмеральда.       Затем она подскочила на ноги и, подбежав к судье, толкнула его в грудь.       — Ляг, негодный! Я покажу тебе королевское правосудие!       Судья сначала опустился на колени, потом лёг на спину. Эсмеральда поставила босую ногу ему н грудь.       — Крыса, живущая в катакомбах! — с бесконечным презрением бросила она ему. — Пёс, готовый стащить кусок с господского стола! Ты будешь наказан!       — Я приму любое наказание, — хриплым голосом отозвался судья.       — Что же! — Эсмеральда встала, расставив ноги по бокам от него, после чего, вверив себя Богу, опустилась на его чресла.       Она не позволила ему взять инициативу.       — Лежи смирно! — прикрикнула цыганка, когда судья собрался помочь ей насадиться на его тайный член.       Эсмеральда сама нащупала тяжёлую твёрдую плоть и, приподняв свой таз, начала вводить его в себя. Клод застонал, а она поняла, что не испытывает тех мучительных ощущений, которые когда-то отвратили её от любовной жизни. В ушах зазвучал ритм. Это тоже походило на танец, сначала медленный и плавный, затем всё быстрее и быстрее. Эсмеральда пригвоздила руки судьи к полу поверх его головы и, продолжая движения вверх-вниз, прошептала, закрыв глаза:       — Тебе нравится? Ты ведь об этом мечтал, грязный ублюдок!       Судья лишь прикусил губу, пытаясь продержаться как можно дольше. Но вскоре тело цыганки содрогнулось и слегка задрожало, внутренняя мышца, охватывавшая его член, так сладко сжалась, что он уже не смог сдержаться и излился в неё. Эсмеральда упала ему на грудь и некоторое время лежала притихшая, словно оглушённая. Он всё еще находился в ней и она не спешила слезть с его чресел. Напротив, когда дыхание девушки успокоилось, она открыла изумительные зелёные глаза и взглянула на Клода. Тот приподнял голову, чтобы лучше видеть её, тогда Эсмеральда улыбнулась, приоткрыла рот и показала розовый острый язычок. В следующее мгновение она принялась слизывать с его груди пот, как кошка, приглаживая волосы на ней языком. И Клод вновь ощутил прилив желания.       На этот раз он перевернул её и, оказавшись сверху, дал волю своим желаниям. Крики удовольствия, исторгаемые цыганкой, наполнили комнату и, казалось, отражались от зеркал, многократно увеличиваясь, так, что в ушах судьи Фролло зазвенело.        ***       Наутро, после завтрака, который судья велел накрыть прямо в своей спальне, Эсмеральда оделась и ушла. Она оставила Клода Фролло больным от истощения, так что ему пришлось спасаться жирными сливками и орехами от зелёной дурноты. Той ночью цыганка в буквальном смысле выжала из него все соки. Но, как деловые люди, они держали своё слово. Вскоре цыганам было разрешено беспрепятственно находиться на улицах Парижа, а Эсмеральда теперь могла плясать на площадях, не опасаясь городской стражи.       Днём они делали вид, что не замечают друг друга, но по ночам она часто приходила к нему, чтобы дать волю накопившемуся желанию. Это продолжалось до тех пор, пока возле Эсмеральды не стал отираться капитан Феб. Клод Фролло, к своему удивлению, спокойно перенёс отставку, он даже повысил капитану жалование, как только узнал, что тот собрался жениться на Эсмеральде. Красота цыганской плясуньи под воздействием любви расцвела с ещё большей силой, видно было, как сильно она влюблена в Феба. Судья не возражал, они отдали друг другу всё, что могли, и в какой-то степени исчерпали свои возможности. И, тем не менее, ему доставляло тайное удовольствие наблюдать за мадам де Шатопер. На рождение первенца Эсмеральда и Феб получили в подарок великолепное зеркало из полированного серебра.       — Кто же проявил такую щедрость? — дивился Феб, рассматривая подарок.       — Наверное, кто-то из твоих старых приятелей, — ответила Эсмеральда с лёгкой улыбкой на губах. Она как раз укачивала сынишку, который так сильно был похож на Феба, что вызывал у неё ещё больше нежности.       Эсмеральда иногда вспоминала комнату с зеркалами, но старалась надолго не задерживаться в прошлом. Хотя всякий раз при виде судьи Фролло на его чёрном жеребце внутри неё что-то замирало, но это навсегда осталось одной из тайн её сердца.