Закат на двоих Айнур

Ещё несколько мгновений назад он ликовал. Не открыто, конечно, но если бы кто-нибудь отчаянный решился бы, скажем, взглянуть в подзорную трубу на высокую бледную фигуру в чёрном с золотом плаще, со светло-рыжими волосами до плеч, то, наверное, заметил бы на её безупречном лице едва заметную зловещую улыбку и, главное, пылавшие огнём глаза с кошачьими зрачками. Это взгляд, в котором удивительным образом смешались радость и чистая ненависть, был устремлён строго на запад. То, к чему он шёл больше тысячи лет, наконец-то свершалось теперь прямо у него на глазах. Уже через два дня он будет единолично править всем Нуменором, всем Средиземьем, а может быть – кто знает – и всей Ардой, включая даже Заповедные Земли. Там, далеко в море, уходила к горизонту флотилия, каких ещё не видела Арда. Её не могли устрашить ни штормовой ветер, ни волны, ни гигантский, сотканный из грозовых туч чёрный орёл, искрящийся молниями. Валар сколько угодно могут пытаться запугать восставших против них смертных. На большее они всё равно уже давно не способны, и Саурон знал это, как никто другой. Бессчётное множество кораблей, обшитых металлом, некоторые из которых ещё и были способны двигаться вообще без парусов, используя лишь силу огня и пара. Каждый был вооружен новейшим оружием, с грохотом стрелявшим раскалёнными до красна железными ядрами намного дальше любой катапульты. Всё это создал он. В одиночку он сумел стать из пленника главным советником короля всего за три года. А ещё за несколько десятков лет – склонить величайшее государство людей в истории Арды к открытому поклонению Мелькору и порицанию Валар. Зависть и тихая ненависть, копившиеся столетиями, наконец-то нашли свой выход – и только благодаря ему. Теперь это всё позади. Осталось два дня, не больше, до полного триумфа. Ещё несколько мгновений назад он думал о предстоящей битве, способной затмить штурм Ангбада, думал, как ненавистные ему жители Благословенного Края будут на смерть биться с презираемыми им ещё сильнее нуменорцами во главе с этим трусливым ничтожеством Фаразоном. Кто бы из них не победил, это будет его – и только его победа. Победа Средиземья. Теперь никто и ничто не сможет помешать его плану. Он думал обо всём этом всего несколько мгновений назад. Но не сейчас. Сейчас он почувствовал, что кто-то ещё прибыл на остров. Кто-то из майар. Кто-то, кого тут быть не должно. Кто-то, кому он приказал оставаться за тысячи лиг отсюда, но кого при этом сильнее всего хотел увидеть с момента своего фарсового пленения. Он закрыл глаза и, словно бы в палантир, наблюдал. Вот она сходит на пирс с торгового корабля, прибывшего из Пеларгира. Город Верных, между прочим. Как же она рисковала! Вот она идёт узкими портовыми улочками, проходит ворота. Она уже знает, где он. Собственно, не нужно даже спрашивать, где находится Храм Мелькора – на острове больше нет и близко подобных строений. Она уже на площади. Сейчас зайдёт в Святилище, и стража покорно пропустит её, даже заметивши минутного помутнения рассудка. Да, она уже внутри. Поднимается по винтовой лестнице на крышу. Ещё пара мгновений… - Скажи, Тхурингветиль, здесь ведь действительно красивее, чем в Ангбанде? Он мог спросить её, почему она осмелилась нарушить его приказание. Он должен был сделать это, как только почувствовал её прибытие. Грубо вторгнуться в её разум, внушить ужас. Так бы он сделал с любым другим своим подчиненным. Но не с ней. Нет. - Я узнаю некоторые архитектурные решения. Но теперь ты действительно превзошёл самого себя. Саурон тут же вспомнил, как они стояли вдвоем на балюстраде башни над главными воротами, бросая взор на окрестный пейзаж во времена великой осады. Тогда ещё огромная равнина перед крепостью не была отравленной выжженой пустыней, каковой она стала после Дагор Браголлах. Он действительно задумывал Храм Мелькора своего рода уменьшенной копией Ангбанда, только лишённой ненужных здесь укреплений и гораздо более утонченной, призванной не столько подавлять волю через страх, сколько вызывать трепет своим грозным великолепием. Даже главный зал с Алтарём напоминал тронный зал тёмного Валы – правда, никто, кроме самого Саурона, разумеется, не мог оценить этого сходства. Ну, кроме него самого и… - Вы ведь знали, что я приду, - словно бы прочитав его мысли, продолжала Тхурингветиль. И здесь не нужно было даже применять Осанвэ. Он действительно знал, что она придёт рано или поздно. Более того, он ждал её. Ждал буквально каждый день, что находился на острове, хотя никогда никому бы в этом не признался, даже самому себе. И этот храм он строил не столько для себя или Мелькора, который вряд ли там, в Пустоте, вообще знает о его существовании. И уж тем более не для презираемых им нуменорцев и ослеплённого своим тщеславием Фаразона. Он знал, что рано или поздно он покажет храм Ей. - Знал. Но это не меняет того, что ты ослушалась моего распоряжения. Обычно те, кто услышал в свой адрес от Саурона такие слова, более уже ничего и никогда не слышали в своей жизни. Но Тхурингветиль всегда была исключением. Тхурингветиль. Тхури… - Восточные земли оставлены под надзор Короля-Чародея и остальных Кольценосцев. Им никто и ничего не угрожает. Все ваши распоряжения в отношении армии выполняются беспрекословно. - Теперь это уже не важно, - с этими словами Саурон наконец-то повернулся и взглянул на своего герольда. Сейчас, несмотря на некоторую магическую маскировку, она выглядела почти так же, как в годы их службы Мелькору. Абсолютно чёрные, слегка вьющиеся волосы ниспадали почти что до пояса. Последние лучи закатного солнца придавали бледной коже особенный оттенок. Тонкие алые губы, за которыми скрывались острые клыки, сокрытые от взоров смертных простеньким колдовством. Повелительница вампиров. В любом облике она была прекрасной. Лишь только увидев её впервые в Валиноре, когда та была в свите Ниэнны, он уже знал, кого сделает своей правой рукой. А может даже, и чем-то большим. Когда-нибудь. Саурон, будь он Майроном, Готхауэром или Аннатаром, не умел любить. Ему было совершенно чуждым это чувство. Это знали все, кто имел с ним дело. Это знал и он сам. Ну, во всяком случае, до их встречи. - Вы более не собирайтесь возвращаться в Тайное Королевство, Владыка? Перед мысленным взором Саурона снова пронеслась волна воспоминаний. Тайное Королевство на крайнем Востоке Средиземья. О нём не знал почти никто на Западе. А ведь это была её, Тхури, идея. После унизительного поражения от Хуана и Лютиэн Саурон понял, что Валар не оставят в покое Мелькора, и его поражение – вопрос времени. К тому же, он уже давно осознал, что ошибся в падшем Вала, и тот ни коем образом не поспособствует реализации его собственных идей, сея лишь хаос. Мир, основанный на порядке и процветании, на развитии и прогрессе, на благе для всех, а не только лишь для избранных. Прообразом, первой ласточкой этого будущего прекрасного мира и должно было стать Тайное Королевство, населённое одним из племён тех людей, которых на Западе пренебрежительно звали Вастаками. Встретившись после Войны Гнева с Эонве, он окончательно убедился, что Валар не собираются помогать Средиземью восстанавливаться по-настоящему, а значит, никто не помешает ему реализовывать свои задумки. Ему и его единственной верной помощнице и спутнице, которая давно уже перестала быть для него просто герольдом. Следующая тысяча лет была прекраснейшей. Огромный город со ступенчатыми башнями из нефрита, яшмы и бронзы, называемых местным населением красивым словом пагоды. Невиданная никем, даже эльфийскими мастерами тончайшая ткань, изготавливаемая из коконов бабочек особого вида. Сады с павлинами, фазанами, диковинными цветами и фруктами. Майрон, сидящий на нефритовом троне в виде сильно стилизованного в духе традиций местных племён дракона, в белоснежном наряде, вышитом множеством символов – не Багрового, нет – Алого Ока. В некоторой степени им удалось то, что не удалось самим эльфам – обустроить Средиземье подобно Валинору, только не для пребывающих в праздности бессмертных существ, стремившихся наслаждаться светом ради самого света, никуда не двигаясь и ничего изменяя, бездумно следуя Замыслу того, кому Арда была, очевидно, совершенно безразлична. Нет, Тайное Королевство было прообразом Средиземья будущего, где было место развитию, созиданию, творчеству в самых смелых проявлениях. И только Он, Тар-Майрон, Прекрасный Король, способен был повести народы Арды к этому светлому будущему. Король - и его Королева. Их Королевство показало, что это вовсе не безумная фантазия, что возможно претворить в жизнь. И если бы только эти упрямствующие в своём безумной верности давно отвергнувшим их самих заморским владыкам эльфы не испортили идею с кольцами… Саурон сжал кулаки, в глазах полыхнуло пламя. - Перестань предаваться воспоминаниям о том, что было и чего не случилось. Важно лишь то, что будет впереди, - Тхурингвэтиль давно научилась проникать в мысли своего господина без малейшего усилия, несмотря на все попытки последнего закрывать их. Хотя, может быть, сам того не осознавая, он делал для неё исключения? - Прошлое всегда является уроком, - ответил он ей, добавив после короткого раздумья, - Я просто хочу помнить сам и напоминать другим, что нет моей вины во всём этом. Все жертвы, весь тот ужас и разрушения, что были… И что будут, - с этими словами он вновь бросил взор на армаду далеко на западе. Тхури молча смотрела на тучу в виде Орла, вспыхивавшие в ней молнии - накануне одна из них добила аж до самого купола, на котором они стояли, впрочем, не нанесши ему ни малейшего вреда - на черный дым, валивший из гигантских труб на железных кораблях, шедших против ветра без парусов. И хотя внешне она сохраняла абсолютное спокойствие, майа была уверена, что от Саурона не укрылось чувство глубокой тревоги. Её опасения насчёт замыслов Владыки вновь оправдались в полной мере. Саурон же прекрасно знал, что его соратница была не в восторге от всего того, что происходило после создания Колец. Она всегда хотела, чтобы Война Гнева стала последним кровопролитием на многострадальном континенте. Ей хотелось, чтобы Ангбанд навсегда остался в прошлом, поэтому она ни разу за две тысячи лет не побывала в Мордоре, и Саурон знал, что не сможет заставить её это сделать. Пускай она так и оставалась бы регентом в их Тайном Королевстве… Пускай хотя бы где-то их великая мечта будет жить. Жить, чтобы однажды наконец-то осуществиться в полной мере. - И снова мы идём к благой цели через смерти и разрушения... - наконец едва слышно сказала Тхури. Саурону оставалось лишь молча согласиться с этим утверждением. - Впрочем, это всё теперь уже не имеет значения. Эта война действительно станет последней. Через пару дней этот мир изменится навсегда. Средиземье, вся Арда вступит в эпоху процветания. Никто, даже эльфы, не будут этому противиться более. - Никто, кроме Его, - резко и безжалостно, будто бы отрезав лезвием прервала майя своего господина, - Ты ведь сам не забыл о том, кого так ловко сумел заменить нашим бывшем хозяином для этих людей? И вновь в глазах Саурона что-то мелькнуло. Только теперь это было уже не гневное пламя. Он не забыл об Эру. Хотя старался о нём не вспоминать, а когда всё же вспоминал, то тут же убеждал самого себя, что Единому давным-давно нет дела до своего творения. В конце концов, если бы это было не так, разве стал бы он отдавать Арду на попечение Валар? Разве допустил бы все эти бедствия, разве не сумел бы остановить Мелькора ещё в самом начале? И всё же, несмотря на это, его теперь не покидало очень нехорошее предчувствие. В мощь Валар – точнее, в её отсутствии – он не сомневался. Они слабели с каждым столетием своего пребывания в Амане, и даже в Войну Гнева не явились лично, но послали вместо себя воинство эльфов, пускай и с Эонве во главе. Сейчас же они даже не могли обеспечить магическую завесу Валинору, так что армада Фаразона без проблем пройдёт зачарованные острова. Но вот Эру… Впервые за долгое время мысль о нём вселила в него страх. Словно бы в подтверждение из-за спины, со стороны находившейся в центре острова Митталмары в очередной раз донёсся раскатистый грохот. Черный столп дыма относило западным ветром прочь, в сторону Средиземья. Саурон догадывался, что превратить гору в вулкан не в силу ни Манвэ, ни Аулэ, ни Ульмо – никому, кроме разве что Мелькора и Эру. И Мелькор явно тут был совершенно ни при чём по понятным причинам. Предчувствие неотвратимой беды нарастало. Именно поэтому в первую очередь, а вовсе не из-за нарушения его приказа, он хотел, чтобы Тхури сейчас была не здесь, а где-нибудь подальше. Как можно дальше. - Но знаешь, - в который уже раз вслух вмешалась в его мысли Тхури, - в конце концов, даже если вдруг Он вмешается в кои-то веки, даже если через два дня Он утопит нас вместе со всем этим проклятым островом… - она запнулась, осознав, что непросто будет найти что-то обнадёживающее в такой ситуации, но внезапно для самой себя продолжив, - в конце концов, значит, даже эти два дня будут нашими. И мы проведём их вместе. Она взглянула на Саурона. Он ничего не ответил и даже не подумал, но через мгновение он сделал нечто гораздо значимее любого мысленного или же словесного ответа. Впервые за всё время своего существования во плоти Майя-Кузнец взял кого-то за руку и не с целью отрубить её. Так они и стояли у балюстрады, ощущая тепло пальцев друг друга. Внизу, в городе начали зажигаться огни. Армада давно скрылась за горизонтом. Отблески заката постепенно затухали, пока не погасли совсем. Туча в виде орла рассеялась, зарницы прекратились. На Нуменор опустилась ночь.