Поддержка.

Тяжелая оказалась эта ночь для Аллы: набирающий обороты токсикоз давал о себе знать, изрядно мучая тошнотой. Проснувшись глубокой ночью ближе под утро, Пугачева прошла в ванную комнату и, присев на бортик ванной, включила мощный напор воды. Умыла лицо прохладной водой, но от тошноты это примитивное действие не спасло. Ничего не подозревающий Киркоров сладко спал, а Пугачева просто не стала его будить. "Дрыхнет, зараза! Нет, что бы встать, подойти... Может, я в обмороке тут валяюсь, а он спит! Скотина бесчувственная!" (Алла). Долгие полтора часа Алла просидела в ванной комнате, так особо ничего не добившись: тошнота не вылилась в рвоту, хоть все еще мучила, и только частые позывы к естественным нуждам не позволяли приме вернуться обратно в комнату и поспать. Рано утром Филипп, не обнаружив жену рядом в постели, первым делом ринулся в ванную комнату. Все еще склонившись над умывальником, но уже выключив смеситель, Алла прислонила ладони к лицу и устало оперлась о бортик раковины. - Аллунь, тебе нехорошо? Тошнит? - Фил подошел к жене и, присев перед ней на корточки, обхватил горячими руками ее ледяную ладонь. - Я с трех ночи так сижу, - недовольно буркнула Алла, так и не посмотрев на супруга, - А ты спишь! - это прозвучало с таким нескрываемым укором, что Филипп мгновенно почувствовал себя виноватым. - Извини, Аллусь, - попытался оправдаться Киркоров, - я просто спал и не слышал, как ты встала. - на это Пугачева лишь небрежно хмыкнула, - А чего не разбудила? - задал вполне логичный вопрос мужчина, немного поразмыслив. "Так неинтересно, мне надо, чтобы ты сам почувствовал, догадался, что мне хуево." (Алла). - Да ты итак со мной носишься круглые сутки, - внезапно сменила риторику прима, - спи, пока дают, - ухмыльнулась она. Встав с краешка ванной, Алла посмотрела на себя в зеркало, затем поправила сбившуюся копну волос, более-менее формируя прическу и, затянув потуже расслабленный пояс халата, все-таки умыла лицо, - Я два часа здесь проторчала, - как бы невзначай произнесла прима, - меня тошнит, а рвоты нет. Слабость, головокружение, на ногах еле стою. - глубоко вздохнув, женщина продолжила, - Нет, я ожидала, что может быть нелегко, и готова была морально к этому, но мне хочется знать, что я не одна в своем положении, - жирно намекнула Пугачева, - и что у меня есть поддержка. - Алл, конечно, не одна! - осторожно прижав к себе женщину, уверенно воскликнул Киркоров, - Я тоже очень переживаю, стараюсь помочь, чем могу. А то, что не услышал... прости, котенок. Но ты бы правда - разбудила, я сразу бы пришел! - Да проехали, - настроение снова сменилось и теперь выражалось в более теплом тоне и какой-то доброй, чуть снисходительной, улыбке, - ты же сразу, едва проснувшись, ко мне побежал... - справедливо заметила Алла, ближе прижимаясь к Филу. - С меня извинительный завтрак, - улыбнулся Киркоров, но Алла в ответ только сморщилась: - Ой, не-не! Меня до сих пор сильно тошнит, я даже думать о еде не могу. Отеки пошли, я на бурундука похожа! - на это Фил, не сдержавшись, негромко засмеялся - Алла преувеличивала свое субъективное ощущение, и красноречивый эпитет о ее внешности вовсе не соответствовал действительности, - Помню, звонили на днях из партии, предлагали вступить. Так куда ж теперь, у меня вон, как мандат раздуло! - продолжала то ли шутить, то ли еще что Алла, но Фил уже нахмурился - за самочувствие жены он переживал, и довольно сильно. - Помнишь, Марк говорил, что токсикоз и отеки это нормально? - попытался подбодрить ее Филипп, - Что надо немного потерпеть, во втором триместре будет полегче. - Ему-то, конечно, нормально! - пробурчала Алла, - Попробуй-ка с такой оплывшей рожей на людях показаться! Он же не знает, каково это! И блевать в туалете до утра! - Ну, Аллусь, - нежно чмокнув ее в щеку, Фил старался отвлечь, переключить женское внимание, - тебе на людях показываться не надо, а для меня ты - моя любимая беременная жена - и в любом виде прекрасна. - этот комплимент так понравился женщине, что ее лицо засияло улыбкой. Пугачева посмотрела на Фила - в его любящих глубоких глазах не было и капли того отвращения, что она так боялась увидеть. Киркоров наклонился и подарил ей нежный вдохновляющий поцелуй, который Алла углубила, обхватив мужа за шею, - Держись за меня, - прошептал ей на ухо Фил, и Алла, крепче обхватив его плечи, почувствовала, как он осторожно приподнял ее, подхватив под пятую точку, и не спеша несет куда-то прочь из комнаты. Если Пугачева изредка могла, понимая, что не права, извиниться перед близким человеком - дочерью или мужем - то на Людмилу Дороднову, которая на тот момент работала с примой более 17-ти лет, это правило не распространялось. Пусть Алла и жалела о том, что наговорила вчера ей в сердцах перед прогулкой, извиняться за резкость вовсе не собиралась, более - считала, что Люся должна ее понимать и, неким авансом, молча проглатывать. В то время, как сама Дороднова, хоть ей и было неприятно, даже не думала обижаться и уже, встав с утра пораньше, готовила аппетитный завтрак, аромат которого доносился из кухни по всему первому этажу. - Утро доброе! - поздоровалась домработница, доставая что-то из духовки, - Как спалось? - И тебе, Люсь, - ответил Киркоров. Он осторожно донес жену до обеденного стола и, опустив на стульчик, подошел к помощнице, - Что готовишь? - Затеяла творожную запеканку. Будете? - Вы ешьте, я не хочу, - ковыряя край скатерти-клеенки, произнесла Алла. - Чай будешь? - уточнила Люся, на что Пугачева отрицательно помотала головой, - Алл, так нельзя! Надо нормально питаться! Кушать! Хочешь, я что-то другое приготовлю. Скажи что - все сделаю. - Сделаешь кабачки, а? - вдруг попросила прима, - Ну... Как ты обычно готовишь - с сыром. Только без чеснока. - Хорошо. Но чай я тебе все-таки заварю, ладно? Ничего не ответив, Пугачева встала со стула и, не торопясь, словно нехотя, поплелась в сторону гостиной. Наблюдая за ней, Фил почувствовал тень тревоги и, забросив помощь Люсе в заваривании чая, прошел вслед за супругой. Не зря, как выяснилось несколько секунд спустя - облокотившись о косяк, Алла стояла, будто пытаясь перевести дух. Такое простое действие, как дойти до любимого дивана, ей сейчас казалось чем-то трудным. - Алл? - заметив, что женщина побледнела и, обливаясь потом, едва ли не трясется, тяжело дыша, Киркоров не на шутку испугался, - Надо было завтрак тебе в постель подать, что-то я не подумал... - прошептал он, придерживая ее под руку. Зажмурив глаза, Алла попыталась собраться, сконцентрироваться, заглушить вновь пробудившуюся давящую тошноту и головокружение, но бесполезно - симптомы раннего токсикоза обрушились на нее огромной лавиной, едва ли не сбивая с ног. - Филя... - еле слышно прошептала женщина, сильнее опираясь на мужа. Она дрожала, руки вдруг заледенели, лицо побледнело. Филипп одним умелым, но немного резким, движением подхватил жену на руки и, донеся до гостиной, положил на диван, - Филь... - Алле вдруг стало плохо, сознание как будто затуманилось, и она сжала его руку крепче, словно цепляясь за единственный надежный поручень, пытаясь остаться в сознании. - Люся, у нас нашатырь есть? - криком спросил Фил, видя, что Алла вот-вот отключится, - Люся?! - мужчина словно на каком-то подсознательном рефлексе вспомнил, чему обучал его Курцер в клинике: он подложил под трясущиеся от озноба ноги Аллы подушку, сел рядом, - Аллунь, - Филипп сжал ее полностью расслабленную руку, в то время, как Пугачева, находясь на грани потери сознания, испытывала целый коктейль вегетативных ощущений. Ей в какой-то момент захотелось упасть в обморок - это был бы пик, с которого непременно пошло бы улучшение. А то, что она ощущала - затяжная мучительная грань, которая пугала и Киркорова, и ее саму, - Алл, ты как? - нервничал Фил, но она не ответила. К счастью, Люся принесла аптечку и, наспех распотрошив целлофановый пакет, достала нашатырный спирт и тонометр. - 70 на 40, ну нихуя ж себе! - Люся, быстро измерив Алле давление, не стеснялась в выражениях, - Так, я за чаем. Филипп, давай накроем ее одеялом, - услышав эту фразу, Алла, хоть и находилась в предобморочном состоянии, решила пошутить: - Рано еще, жива я. - Ну, слава Богу! Шутит! - все-таки укутав Пугачеву чистым покрывалом, Людмила ушла на кухню за обещанным напитком. - Филь... - Алла слабо сжала руку мужа, который весь испереживался к тому моменту и заметно побагровел от страха и подскочившего давления, - не бойся... мне будет лучше, если я отключусь, - кое-как, криво-косо выразила она свою мысль, когда Фил, открутив крышку бутылька с нашатырем, попытался дать ей понюхать, - перезагрузка. Понимаешь? - Киркоров, лишь интуитивно догадавшись, что она имеет в виду, кивнул головой. Чувствуя, что ее сознание совсем мутнеет, Алла сделала глубокий вдох и, сжав руку Фила, повернула голову на бок, прикрыв глаза. - Алл? - заметив, что женщина не реагирует, Фил так испугался, что глаза немного выпучились, - Алла?! - пошарив по карманам, он достал мобильный телефон и набрал номер Курцера, - Марк Аркадьевич! Извините, что я в выходной! - Фил говорил немного сбивчиво и нервно, и Курцер, сняв трубку, сразу понял, что что-то случилось, - Алла в обморок упала! - параллельно разговору Киркоров все-таки смочил нашатырем ватку и поднес к носу женщины, на что она все-таки среагировала, невольно дернувшись, - Нет, уже пришла в себя!.. - отвечая на его вопросы, одной рукой держа телефон, попытался объяснить Фил, - Ночью тошнило, но не рвало. Что мне делать? - Так, успокойтесь, - глубоко вздохнув, ответил врач, - это токсикоз, бывает. Неприятно, но некритично. А что Вы хотели, имея железодефицитную анемию в анамнезе? Она сегодня ела? - Нет... Не успела. - Дайте сладкий сок, апельсиновый подойдет. Пусть лежит, если ей плохо. Накормите сытной, но не пережаренной, пищей. Ей полегче станет. Если что, звоните. - Марк, у нее давление 70/40! - не выдержал Киркоров, едва не завопив, - Может, мы к Вам? - Перестаньте нервничать! Я же сказал - ничего страшного. Ко мне - только если пойдут какие-то нетипичные выделения, и то - сперва звоните, я на связи. - Филь... - кое-как придя в себя после краткого обморока, Алла коснулась предплечья мужа, - Мне легче, не волнуйся... - как ни парадоксально, после потери сознания самочувствие, достигнув апогея криза, довольно быстро восстанавливается и улучшается, хотя ощущения слабости, звона в ушах и помутнения все еще сохраняются, как и озноб, от которого Алла сильнее закутывалась в одеяло. Филипп передал ей трубку, - Марк, здрасьте... - вяло произнесла женщина, все еще жмурясь от цветных мушек перед глазами, - У меня... - Алла Борисовна, ну как же Вы так! - прервал ее Курцер, - Мы с Вами о чем договаривались? Я зря Вам питание расписывал? Таблетки назначал? - Не ругайся, я еще не успела позавтракать, с ночи чувствую себя херово, - не стеснялась в выражениях женщина, - тошнит, но не рвет. Это нормально? Слабость такая, что до дивана муж на руках таскает! И потом обморок! - Еще раз: тошнота до 11 недели вполне нормальна, обморок у Вас на фоне анемии. Сейчас позавтракайте и выпейте лекарства. По анализам - встретимся с Вами через пару недель, проведем доп.скрининг. - Ладно, а... - сделав глубокий вдох, сильнее сжав свободной левой рукой ладонь Фила, Алла уточнила, - то, что у меня какие-то странные ощущения... там... Ну, после установки. - Как будто во что-то упираетесь? Это нормально. Не переживайте, в туалет можно спокойно ходить, никуда не сдвинется. Единственное - в плане выделений, их может стать больше, поэтому я Вам и назначил свечи, которые нужно ставить. Вы же их ставите? - Угу... - Вагинальным сексом не заниматься, в бассейне и ванной не лежать. Все понятно? - Понятно, Марк. - Сейчас обязательно позавтракайте и, пожалуйста, не поленитесь мне в обед отписать смс о самочувствии. Договорились? - Ладно, - не завершая звонок, Алла передала трубку обратно мужу. В этот момент подошла Людмила с подносом, быстренько приготовив все, как любила Пугачева. Заметив кабачки с сыром, которые уже не очень-то и хотелось, Алла приподнялась и, спиной облокотившись о подушку, потянула руки к тарелке, - Люсь... Мне что-то кабачки не хочется. Есть каша? - поковыряв блюдо вилкой, тихо спросила женщина. - Есть, конечно. Но, может, все-таки попробуешь? - Ладно, давай, - от ароматного запаха разыгрался аппетит, и Алла, наколов отрезанный кусочек, попробовала вкусный кабачок. Кусочек за кусочком, и вот уже все блюдо съедено с большим удовольствием, на что Люся и Филипп, переглянувшись, синхронно улыбнулись, - Вкусно! Спасибо, Люсь. - поблагодарила женщина, возвращая той тарелку. - Ну что, кашу все-таки готовить? Или как? - ехидно улыбаясь, спросила Дороднова. - Да какая каша, ты что! Я ж лопну! Можно чай? Ты мне так долго его обещала! Все-таки напоив Аллу чаем, тем самым закрепив восстановленное улучшенное самочувствие, Люся по просьбе Филиппа пошла в аптеку: Курцер настойчиво рекомендовал добавить к общей схеме коррекции токсикоза и железодефицитной анемии еще и уколы витамина Б12, который бы облегчил неприятную симптоматику. В дальнейшем Алла безукоризненно выполняла все рекомендации врача, и самочувствие улучшилось, симптоматика приглушилась, частота таких предобморочных состояний почти свелась к нулю и, хоть весь этот день Алла полулежала на диване в гостиной, изредка поднимаясь по нужде, на следующие сутки ей было уже гораздо легче. Сильно переживая за любимую женщину, в приватной беседе Филипп уточнил о причинах столь неважного самочувствия Аллы. Но Курцер, внимательно выслушав его, поспешил заверить, что для ЭКО - после интенсивной гормональной терапии - это более, чем норма. Изначально Фил, еще когда они с Аллой поженились, хотел детей, но после нескольких ее неудачных беременностей, сильно перепугавшись за состояние здоровья жены, как будто смирился с фактом, что это невозможно или нежелательно. Умело отбивался по заранее обговоренному с Аллой сценарию от вопросов журналистов о наследниках, детях, заверяя, что не может рисковать здоровьем любимого человека ради исполнения своих прихотей, что, отчасти было правдой. Текущая беременность отличалась полным экспромтом - то, на что ни Алла, ни Фил, ни даже доктор Бруннер, изначально не рассчитывали. Первоначальная задача - криоконсервация яйцеклеток - внезапно перетекла в ЭКО и это было большой радостью - столь же большей неожиданностью - когда беременность наступила с первой попытки. Однако, переживая за Аллу, Филипп задал Курцеру вопрос, нормально ли ее самочувствие или стоило все же лечь в стационар. Марк, имевший огромный стаж работы в сфере акушерства и гинекологии, улыбнувшись, разложил все по полочкам, окончательно успокоив Киркорова. У супругов оставался только один непогасший страх, который они старались прятать где-то в глубине, в самом темном углу, души - страх выкидыша...