Айболит.

Киркоров, согласно заранее намеченной программе, выступил с сольным концертом на Центральном стадионе Улан-Батора. На премьеру шоу собрались 55 тысяч человек - это при вместимости в 15 тысяч: люди буквально сидели на головах друг друга. Киркоров, вместо запланированных двух часов, пел все четыре, зрители очень просили "Зайку" на бис, а также песни из старой программы "Я не Рафаэль", которые так полюбились публике. Они охотно подпевали певцу те шлягеры, которые знала вся страна - от "Ты, ты, ты" до "Ой, мама, шика дам!" Вконец уставший Филипп, без перерыва спев более десятка песен, и большинство на бис, приятно удивился, когда после над стадионом, где проходил концерт, запустили яркий салют. Тем не менее, при первой возможности, едва зайдя в гримерную, Филипп добрался до мобильного телефона и позвонил Алле. Но совершенно забыл, что сейчас время кормления маленького, а потому, прима, заметив звонок мужа, попросила ответить Мари. Вкратце объяснив, что Алла не может подойти, тетя Киркорова сообщила, что у них все хорошо и что позже Пугачева перезвонит. На следующий день публика встретила певца еще большими овациями, поклонники скандировали громкое разборчивое "Филипп! Филипп!", но Киркоров постоянно думал не о предстоящем выступлении, вопреки обычаю, а о семье и относился к такому теплому приветствию весьма спокойно, лишь улыбнулся зрителям и поблагодарил за встречу. Мысли о сыне и жене не покидали его даже во время исполнения песен, он проводил какие-то ассоциации, вспоминая то о съемках клипа "Милая" с Пугачевой, то о песни, которую они с Аллой задумали для маленького Илюши. Впрочем, сама Пугачева, находясь два дня без мужа, вовсе не скучала - ей просто не до того. Бесконечная череда кормлений, пеленок и памперсов, прогулок на воздухе и краткие перерывы на отдых. Были моменты, когда маленький сынишка спал, и Алла, сидя рядом, тоже погружалась в легкую дремоту, восстанавливая силы. Хоть Люся и Мари помогали, Пугачева в некоторых вопросах - например, плановой постепенной смене питания на смесь - не могла положиться на помощниц: точные пропорции, смешиваемые с грудным молоком, заботливая мама предпочитала не доверять никому. Подходил к концу двухнедельный срок, выделенный на смену питания сына, и как раз за те два дня, что Фил отсутствовал - к его возвращению - молоко, из-за того, что прима полностью перестала кормить грудью, ушло полностью. Сообщив об этом Курцеру, Алла записала дату планового обследования у маммолога и, дожидаясь мужа из турне, потихоньку собирала вещи к переезду. Не так уж много и набралось, учитывая, что все необходимое было в их семейном гнездышке на Земляном. Единственное, о чем твердо решила позаботиться Пугачева - поиск подходящей няни. Хоть Филипп и спросил у Марка контакты, Алла решила сама найти надежного человека, который уже в самое ближайшее время мог бы приступить к своим непосредственным обязанностям. К возвращению Киркорова были собраны два чемодана - первый с детскими, крайне необходимыми вещами, второй с общим любимым барахлом Аллы и Филиппа, с которым те не могли расстаться. Например, подвеску "Арлекин", что подарил Фил в Цюрихе, Алла упаковала в первую очередь. Считая своим талисманов, женщина ее даже в роддом брала. А Филипп очень трепетно относился к часам - правда, те красовались на его запястье всегда, с самого момента, как жена их подарила. Киркоров еще перед вылетом в Москву проинструктировал Анатолия, чтобы тот проверил, все ли в порядке на Таганке, и готова ли квартира к переезду. Отзвонив отчетом своему боссу, Анатолий сразу помчался в аэропорт его встречать, откуда отвез Фила на Истру. Пугачева в этот момент как раз купала ребенка в небольшой ванночке и не слышала, как кто-то приехал. Лишь, когда дверь в ванную комнату тихонько приоткрылась, и Фил сперва заглянул в щелку - чтобы не мешать - оглянулась: - Папа наш приехал! - радостно воскликнула женщина, теплой водичкой смывая с сына мыльную пену, - Папа, а мы тут купаемся! - кроха, увидев перед собой знакомую двухметровую фигуру, улыбнулся и потянул к отцу ручки. - Привет, Аллунь, - наклонившись, Филипп чмокнул жену в щеку, а сына в намыленную ладошку и, подойдя к раковине, прежде, чем трогать ребенка, тщательно вымыл руки с дороги, - Как вы тут? Скучали без меня? - Мы без тебя много-много ели, много-много спали и, - улыбнулась прима, окинув мужа теплым приветливым взглядом, - очень-очень тебя ждали, папик наш любимый. - Ну прям не жизнь, а джаз, - хихикнул Киркоров, - Можно мне также? - осторожно укутав ребенка в полотенце, Фил взял малыша на руки и ласково поцеловал в макушку. - Как твои концерты? Много денежек заработал? - вытирая ноги и руки ребенку другим небольшим махровым полотенцем, уточнила прима, - Как принимали? - Все хорошо, Аллунь. - немного помогая ей, ответил Фил, - Принимали очень тепло, я даже и не ожидал. - Ну вот! - перехватив ребенка к себе на руки, прошептала женщина, - А ты на сцену возвращаться не хотел! Кстати, я там наши с тобой вещи собрала. Мы когда переезд планируем? - Да... когда скажешь. Толя был на квартире, все готово. Можно прям сейчас. - Прямо сейчас не надо, все-таки прохладно на улице, а Илюшка после теплой ванночки. Я его полностью на смесь пересадила, пусть поест и немного отдохнет, а ближе к вечеру решим. Ты, кстати, Марку звонил насчет няни? - Алл, я... звонил, - честно сказал Филипп, - но он мне ничего внятного так и не сказал. Надо искать самим. - Понятно. Самим - так самим, - тяжело вздохнула Алла, в принципе не рассчитывая на другой исход, а потому готовая к самостоятельному поиску, - А папе? Звонил? - Какому папе? - искренне удивился Фил, не сразу поняв, что или кого Алла имеет в виду, - Ты о ком? - Ну не о Папе Римском, конечно! - пошутила прима, надевая на малыша симпатичную голубую пижамку, - Своему папе - извиниться - ты звонил? - Ну... - Фил совсем забыл про Киркорова-старшего, но признаваться в этом как-то не хотелось, - Звонил. Но он трубку не взял. - Пугачева, надев на сына носочки, недоверчиво посмотрела на мужа, чувствуя в глубине души, что он, мягко говоря, лукавит. - А Руслану, - вдруг вспомнила Алла, - ты звонил? Насчет Кристины, чтобы он Дени ей вернул? Больше недели уже прошло! Ты обещал решить вопрос, как мужчина с мужчиной! Или он тоже трубку не взял? - ехидно заметила она, словно давая понять, что раскусила первое вранье. - Алл, я... - Фил буквально не знал, что ответить - на фоне всего происходящего о звонке Руслану он просто-напросто забыл, - Ну, в общем... - Понятно все, - резко прервала его женщина, не пожелав слушать только что сочиненное оправдание, - можешь не продолжать. Филя, как я не люблю, когда ты врешь! - внезапно заявила она, застегивая пуговки на детской пижамке, - Ну по пустякам-то чего? Так и скажи - нет, не звонил! И папе ты тоже не звонил! - не выдержала женщина, окончательно раскусив супруга. - Я позвоню! - воскликнул Фил, не желая быть обвиненным во вранье, но Пугачева только фыркнула: - Ой, все! Звонил - не звонил! Сам разбирайся! В конце концов, папа твой! И слово, данное мне, что вернешь Дени - тоже твое. Тебя никто за тестикулы не тянул. Но знай, - подойдя к Киркорову, Алла буквально насупилась на него, - я очень на тебя... очень огорчусь, - вмиг подкорректировала собственную мысль женщина, - если ты не решишь вопрос с Байсаровым. Делай, что хочешь - Дени должен жить с матерью. И напоминать я тебе больше не буду. - Аллунечка, - неожиданно Филипп расплылся в нежной улыбке и, подойдя еще поближе, приобнял любимую жену с ребенком на руках, - ну ты чего, мышка? Я так соскучился по вам! Целых два дня вас не видел!.. Неужели мы не можем обсудить все проблемы позже? - Филь... Ситуация потому и становится проблемой, что ее вовремя не решают, понимаешь? Ладно, ты большой мальчик, а я не мамочка - мне есть, кого воспитывать. Пойдем, - внезапно сменив тон на более мягкий, Пугачева взяла мужа за руку, - покормлю тебя. Знаю же, что голодный с дороги. - Смесью? - решил пошутить Филипп, на что Алла, оценив шутку, тоже улыбнулась в ответ. - Смеси мне на тебя жалко, есть только картошечка с селедочкой и жареные огурцы - сегодня готовила. Новое блюдо, попробуешь? - С удовольствием! Не желая как-то тянуть, сразу после сытного обеда Киркоров все-таки позвонил отцу. Тот пребывал в глубочайшей депрессии по погибшей дочери, и слова единственного сына воспринял как небольшую отдушину, словно елей на душу. Филипп извинился за свою резкость, но не за суть - он по-прежнему считал, что, обратись Люда с Бедросом к ним за помощью, девочка была бы жива. Не развивая тему потери, пригласил отца с его супругой к ним в гости, но Бедрос тактично отказался, ссылаясь на то, что Люде, которая только что потеряла единственного и долгожданного ребенка, настолько тяжело, что ее просто опасно оставлять одну - у женщины развилась депрессия и апатия, и никакие бы поездки в гости к внукам не смогли бы унять эту боль. По крайней мере, пока. После беседы с отцом Филипп попытался позвонить Байсарову, но занятый делами бизнесмен не смог подойти к телефону. Фил понимал, что вопрос с Дени не может оставаться в подвешенном состоянии и написал Руслану смс, что хотел бы с ним встретиться и побеседовать. Ответа не последовало. А вот вопрос с няней оказался самым трудным из всех: у кого-то не хватало опыта, у кого-то образования, а кто-то элементарно хотел быть вхожим в известную семью с непонятными целями. Понимая, что ребенка нельзя доверять кому попало, Пугачева в беседе с мужем все же согласилась потерпеть - именно в такой формулировке - Мари до тех пор, пока ей не найдут достойную замену, а чтобы дело шло быстрее, полностью взяла этот вопрос под свой контроль. Ближе к вечеру, когда маленький Илюша после сытного обеда снова поспал полагающийся ему часик, Алла с Филиппом предупредили домочадцев, что на утро запланирован переезд. Люся с Мари быстро собрали свои вещи - сперва Анатолий перевез с дачи в городскую квартиру обеих помощниц, чтобы они успели что-то приготовить к приезду и хорошенько еще раз проветрить детскую. А затем Толя вернулся загород и перевез молодых родителей с ребенком. Когда вечером позвонил Курцер на мобильный Пугачевой и напомнил своей пациентке о предстоящем приеме, Алла уточнила, нужно ли привозить сына, но Марк заверил, что в этом нет необходимости - планировалась только маммография с консультацией после прекращения лактации. Оставив ребенка под надежным присмотром двух самых близких помощниц, супруги утром следующего дня выехали в ЦПСиР и, добравшись по столичным пробкам до центра, деликатно постучались в кабинет Курцера. - Алла Борисовна, - врач явно был занят, в приемной его ждала семейная пара среднего возраста, которые тоже надеялись на помощь в плане деторождения, - будьте добры, подождите в коридоре минут пятнадцать, я консультацию закончу и Вас приму. - Марк, так может, я сразу к маммологу подойду? - логично заметила Алла, видя, что доктор занят, - А потом по результатам к тебе? - А, да ради Бога! - Курцер даже обрадовался такой находчивости, - Тогда жду Вас после маммографии. - Хорошо, - Пугачева в сопровождении мужа прошла в нужный кабинет на четвертом этаже и, постучавшись, зашла в процедурную. Филипп сильно удивился, обнаружив, что врач-маммолог - это мужчина, и весьма молодой, не старше 35 лет. Киркоров мгновенно напрягся такому факту, а врач, тем временем, поприветствовав пациентку, попросил ее присесть на стул рядом с рабочим местом. Какой-то чрезмерно развитой интуицией буквально почувствовав проснувшуюся, но все еще тщательно скрываемую ревность супруга, Алла решила пококетничать с молодым парнишкой, который, открыв историю болезни пациентки, уже начал опрос: - Добрый день, - начал парень, - Давайте сразу к сути. Сколько дней длилась лактация? - уточнял врач, все данные записывая по старинке на лист писчей бумаги, какая обычно использовалась в типографии. - Два месяца, - ответила прима, кратко взглянув на Фила - он, не желая мешать, уселся на соседнюю кушетку и молча наблюдал за всем, что происходит, - Это сколько дней, доктор? Извините, у меня память девичья, забыла, - хихикнула женщина. - Шестьдесят дней, - сухо ответил доктор, - Выделения какие-то помимо молока были? Боли? - Вы знаете, доктор, все вроде бы нормально, - внезапно разоткровенничалась Пугачева, - но вот тут, - она, приспустив слегка ворот объемной черной блузы оверсайз, показала конкретное место где-то в области ключицы, - сильно ноет. Это началось после того, как я перестала кормить. - в этот момент Филипп напрягся, сжав пальцы рук в некрепкий кулак, сердце забилось часто, а ревность заклокотала в душе мужчины, окрасив багровым румянцем его лицо. - А в период лактации какие-то боли были? Повышенная температура беспокоила? - Температура - нет, а вот в области соска... Сами знаете, сиськи болят, соски трескаются. Сцеживаться иногда больно. - Ну так надо было мазью обрабатывать! - удивился немного врач, - Что ж Вы за собой не следите? Так и до мастита можно довести! - Вы не ругайтесь, обещаю, я буду очень послушной пациенткой и выполню все Ваши назначения! - Алла, повернув взгляд в сторону мужа, не смогла сдержать легкой дразнящей ухмылки, хотя врачу, в общем-то, все равно - он как конспектировал, так и продолжил конспектировать жалобы. - У Вас назначена маммография, - полистав лист назначений, заметил врач, - Пройдите, пожалуйста, в рентгенологический кабинет, - протянул он Алле направление на исследование, - сделайте и я Вас снова жду. Взяв направление, Пугачева прошла в соседнюю процедурную. Филиппу из-за рентгенологического облучения велели ждать снаружи, к счастью, процедура не заняла больше пяти минут. Получив на руки рентген, Пугачева опять в сопровождении Киркорова зашла к молодому врачу. - Вот, пожалуйста, - положила она на стол свеженький снимок. На ее удивление, врач, кратко рассмотрев его под ракурсом специальной лампы, надел перчатки: - Вроде бы все нормально... - произнес доктор, чем искренне удивил Фила, что тот переспросил: - Вроде? - Да, - все-таки твердо ответил врач, - но надо смотреть и пальпировать. Будьте добры, пройдите за ширму. Разденьтесь до пояса, я сейчас подойду, - в эту минуту Киркоров едва не вскипел - ему крайне не понравилась сама мысль, что его жену могли видеть в полураздетом виде, пусть это был и врач. - А женщин-маммологов нет? - не сдержался певец, в то время, как Алла, как и полагалось послушной пациентке, уже прошла за ширму и стянула с себя блузу. - "Мамочка" наша, - выражаясь медицинским жаргоном, объяснил доктор, - в отпуске, я заменяю. - Филиппу стоило каких-то совершенно неимоверных усилий, чтобы отпустить ситуацию, попытаться себя же уговорить, что это не мужчина, а, в первую очередь, врач. Сжав правую руку в кулак, присел на стул, на котором минуту назад сидела жена и, периодически поглядывая в сторону ширмы, глубоко вздохнул, - Алла Борисовна, бюстгальтер снимите, пожалуйста, - догадываясь, что Киркоров неспокойно относится к факту, что Пугачеву осматривает мужчина, а не женщина, как того хотел бы певец, тихо, почти шепотом произнес врач. Алла послушно расстегнула застежку и спустила бретели, оголив бюст. Собственное здоровье она ставила гораздо выше ревности мужа, хотя и понимала, что ему неприятно. - Доктор, Вам так удобно? - зачем-то спросила Пугачева, встав так, что при определенном ракурсе факт, что она обнажена, можно было увидеть даже со стула, на котором сидел Фил - стоило только повернуть голову. - Да. - пальпируя в перчатках груди по определенной тактике, врач проводил осмотр, - кожа телесного привычного цвета, - вслух проговаривал медик, - из соска ничего не выделяется, лимфоузлы не воспалены. Прощупываются небольшие уплотнения, скорее всего, узелковые, но некритично - после лактации такое нередко встречается, - молодой парень сжал участок правой груди, проверяя упругость, но, как назло, в этот момент Филипп повернул голову... Страшная ревность вскипела в крови до такой степени, что Фил, заметив, как врач откровенно щупает жену за обнаженные груди, в одну секунду подлетел и, замахнувшись, влепил парню кулаком по носу. - Филя! - Алла даже испугалась, глядя на рухнувшего на пол врача, - Ты что? Он же меня осматривает! - А лапать зачем? - не сдержался Филипп, - То же мне, Айболит нашелся! Ты же вообще в лифчике была, хрен ли ты его сняла?! - Господи, Киркоров, какой ты дебил! - завопила женщина, шокированная таким поступком, - Он же врач! - наклонившись, она помогла молодому парню, который держался за обильно кровоточащий нос, подняться, - Вы извините! - попыталась сгладить ситуацию прима, - Филя, быстро проси прощения! - Щас! Может, ему еще "тарантеллу" сплясать? Нехер мою жену так откровенно лапать! - пока Пугачева, все-таки надев бюстгальтер, не оставляла попыток помочь молодому парню, Фил, надувшись, молча наблюдал за всем этим действом, так и не извинившись. Все-таки шлепнул на рабочий стол несколько крупных купюр, но ни слова не произнес. Когда супруги вышли из кабинета, забрав с собой снимок, Алла не смогла сдержать своего искреннего негодования: - Как с тобой можно куда-то ходить? Ты же из меня дуру делаешь! Мне теперь перед этим парнишкой стыдно, а ты даже не извинился! - Алл... - Филипп чувствовал себя и виноватым в какой-то степени, что не сдержал ревность, и обиженным - по его мнению, ревность можно понять. В конце концов, не каждый день жену откровенно пальпирует другой мужчина. - Боже мой, ведь есть где-то нормальные мужики! - внезапно проорала Пугачева, - За что мне такое наказание?! - Я и есть нормальный мужик, - взорвался Киркоров, - И нормальный мужик не позволит, чтобы его женщину так нагло лапали! Ты вообще с ним кокетничала, хотя знаешь, что мне это неприятно! Одна любезничает, второй щупает! Довели меня, я втащил, и я же еще виноват! - Да пошел ты! Мужик, блять!.. - вырвав снимок из его рук, Алла быстрым уверенным шагом направилась на второй этаж в сторону кабинета Курцера, надеясь, что предыдущие посетители уже ушли. Несмотря на то, что Филипп нагнал жену и попытался все-таки, приглушив в себе все эмоции, извиниться, Алла просто не обращала на него никакого внимания, демонстративно выказывая обиду. Лишь открыв дверь кабинета - в этот раз без стука - уточнила, можно ли войти. Фил, несмотря на суровый пронзительный взгляд супруги, вошел вместе с ней. - Я вижу, без жертв не обошлось? - хихикнул Марк, заметив кровь костяшках певца, - Что там у него? Нос сломан? - Марк, извините, - буркнул Фил, - Я не знаю, как так случилось, я не сдержался. Надеюсь, что не сломан. - Филипп, - встав из-за стола, Курцер поправил врачебный халат и подошел к Киркорову, - Врач - это существо бесполое, понимаете? Все манипуляции, что мы производим - не для нашей прихоти, а только для диагностики и лечения. Я Вашу жену, пардоньте, в таких ракурсах видел! Что же, меня теперь убить? - Вам я просто доверяю, - тихо произнес Филипп, отведя взгляд чуть в сторону от испытываемого чувства стыда, - знаю, что Вы не навредите. - Так и маммолог бы не навредил! Если бы каждый так за жену переживал, мы бы замучились носы врачам-мужчинам лечить! Ладно, - взяв снимок, врач проверил написанное заключение, - груди у Вашей жены и правда хорошие - патологий нет. Упругость надо подкорректировать, есть специальные упражнения. Но это если хотите, Алла Борисовна, я не настаиваю. - Пугачева, все еще будучи злая на Филиппа за выходку, даже не посмотрела в сторону мужа и предпочла промолчать. Уже, когда, выслушав рекомендации, супруги встали со своих мест и собрались покинуть кабинет, дверь приоткрылась... "Очень вовремя. Вот, на ком я щас сорвусь!" (Алла). На общее удивление Аллы и Филиппа в кабинет заглянул... Петер Бруннер. С Марком он находился в дружественных отношениях и, всякий раз прилетая в Москву на конференцию, заглядывал к коллеге. Однако, в этот раз, едва заметив Киркорова с Пугачевой, поспешил уйти, едва поздоровавшись с Марком. - Хэндэ хох! Стоять! - крикнула ему вслед Алла, бросив на стул свою сумку, - Петер! - выйдя из кабинета, широким быстрым шагом в два счета нагнала его и, взяв за предплечье, окликнула, - Вам не кажется, что нам надо поговорить? - предчувствуя что-то нехорошее, Филипп с Марком ринулись за Аллой. Та стояла посреди коридора, все еще держа профессора за край пиджака, словно не давая ему уйти. Бруннер действительно испугался до такой степени, что заметно побледнел. - Алла Борисовна! - подойдя к ней, Марк заметил, с какой лютой злостью, почти бешенством, она смотрела на профессора, и крайне удивился, - Что происходит? - Петер, - глубоко вздохнув и даже отпустив пиджак, Алла продолжила, - давайте по-хорошему. Со мной по-плохому нельзя, Вы меня лучше не злите. А объясните, что случилось и как. И, может быть, я Вас прощу. - Мадам... - взгляд Бруннера, словно ища спасение, бегал то на Филиппа, который хотел не меньше супруги расставить все точки над "i", то на Марка, который искренне не понимал, что происходит, - Я говорить с Вами... - на ломаном русском дрожащим от страха голосом произнес Петер, соглашаясь, - но не коридор. Битте. - Пройдемте в мой кабинет, - догадавшись, что дело не терпит лишних ушей, предложил Курцер. Все четверо вернулись в комнату, и Марк запер дверь ключом, чтобы никто случайно не вошел, - Вы можете мне объяснить, что случилось? - Курцеру не терпелось узнать причину такого странного отношения профессора и пациентки. - Это пусть Петер объясняет, - процедила прима, присев на стул, - С самого начала! - так посмотрела на Бруннера, что тот заметно занервничал. Ему ничего не оставалось - только во всем сознаться. - Я... говорить Ваш муж... - начал он, слегка заикаясь, - Ваш муж знать, на мне вина нет. - Со своим мужем я разберусь сама, - нервно ответила Алла, - Вы мне про эмбрионы скажите. Как вышло, что они погибли? - Как это погибли? - вмешался Курцер, будучи абсолютно не в курсе ситуации, - Когда? - Я... все сказать... - уже заметно заикаясь до такой степени, что Марк налил профессору воды в стакан, продолжил Бруннер, - только Вы, мадам, обещать, что меня не бить. - Да больно Вы мне нужны! - фыркнула Алла, - Мне правда нужна! Как. Когда. Что. - Мы взять Ваши ооциты и при Вас соединить со сперма Ваш муж, - кривым языком начал Петер свое повествование, но Алла, несмотря на ломаный русский, все равно понимала, что он говорит, - Вы все видеть своими глаза, мы создать эмбрионы при Вас. Вы сидеть в стеклянная комната, вы видеть! - занервничал Петер, - Один эмбрион подсадка, два - крио. Вы подписать бумаги и платить большой куш. - Это я знаю. Дальше. - Когда Вы родить сына, - посмотрел на серьезную Аллу, а затем на такого же сурового, почти набыченного Филиппа, - Вашего сына, - зачем-то уточнил Бруннер, - ко мне прийти взрослая тёткен. - И что эта "тёткен", - передразнила его прима, - хотела? Так и сказала: дайте мне эмбрионы Пугачевой и Киркорова, да? Я заплачу! - Найн, мадам, найн! - воскликнул Петер, все-таки сделав глоток воды, - Тетка много плакать. Ей 40 годов. Никого нет. Я пожалеть. Сказать, что надо делать стимуляция. Готов делать ей ЭКО. Она согласиться. - Доктор Бруннер, - вмешался Марк, анализируя услышанное, - но ведь в Цюрихе есть определенный возрастной ценз - ЭКО женщинам старше 35 не делать! - возмутился Курцер, - Вы сами знаете! - действительно, новая технология тогда не применялась к лицам, которые были в зоне риска - а это женщины старше 35 лет, хотя на граждан других государств этот закон не распространялся. - Она хорошо платить, - признался Петер, - Надо же и мне туфли кокодрилл, и кашемир пиджак, и... - Бруннер поправил чуть замятые рукава, но заметив, как на него - недоуменно - смотрят присутствующие, сменил тему, - Я пожалеть. - Понятно. - разочарованно вздохнул Марк. - Как вышло так, что моих детей Вы подсадили этой шлюхен? Что это за рукожопадре такое? - немного пародируя его манеру говорить, все-таки прервала его рассказ Пугачева, пытаясь выяснить детали. - Я быть отпуск! Шайсе! - ругнулся Бруннер, - Мой ученик допустить ошибка! Даст ист издевательство! Тёткен умереть на штрассе на своей... - замялся профессор, забыв словно на русском, - на своей развалюхен! Быть экспертиза! Найти ошибка, я приехать и молиться! - Вы думаете, я... - внезапно сменив тон на серьезный, встав со своего места, подошла к нему вплотную Алла, - смерть своих детей... - Эмбрионов, Алла Борисовна, - поправил ее Марк, на что Алла перевела суровый взгляд и на него. - Эмбрионов... оставлю безнаказанным? - Но... - Бруннер, обернувшись, посмотрел на Киркорова, - Я сказать Ваш муж правда! Ученик кыш из медицина, я хотеть вернуть Ваши деньги! - А детей мне моих кто вернет? - последовала такая пауза, что Бруннер, уже буквально не зная, чем заслужить прощение, вытащил платочек из нагрудного кармана и протер выступившую испарину на лбу, - А? Петер? - продолжила прима. - Вы думаете, у меня денег нет? А если бы эта женщина родила? - Она отдать дети! Закон! Экспертиза! - Да в жопу бы она послала и твой закон, и твою экспертизу. Скрылась бы куда и сидела бы тише воды, ниже травы. Потому что она - отчаявшаяся женщина, на которую свалилось счастье материнства, а в таком случае дети, что носишь под сердцем автоматически воспринимаются, как свои. - Алле вдруг стало жалко погибшую, проснулось какое-то сочувствие помимо женской солидарности, - Петер, что я обнаружу, если проведу тест ДНК со своим сыном? - вдруг спросила прима, на что Филипп буквально опешил до такой степени, что чуть приоткрыл рот от удивления. - Вы не иметь права! - Бруннер так возмутился, что встал со стула, - Вы не мочь так говорить! Я профессор! Моя работа тридцать лет! Я сам соединять Ваши ооциты и сперма Ваш муж! Сам! Эти руки! - он потряс ладонями, словно не зная, какой аргумент применить в ответ на вызывающее обвинение, - Вы следить за язык, мадам! Даст ис возмутительно! - А Вы бы за действиями подопечных следили! - рявкнула Пугачева, - Я знаю, что Илюша мой сын. Наш, - бросила взгляд на Киркорова, который заметно нахмурился, - сын. Но та женщина не отдала бы детей. Ни-ког-да, - по слогам произнесла певица, - И это факт. А потому, то, что она умерла - извините - самый лучший расклад при такой ошибке. Вернете деньги - не вернете, мне все равно! Вы мне сделали ЭКО - оставьте себе заплаченные доллары на новые крокодиловые туфли. Неважно. Но у Вас даже смелости не хватило мне лично сообщить об этом. Я узнаю от мужа! К тому же, Вы меня боитесь! - Я бояться. Да, бояться, - кивнул Бруннер, - Потому что сохранить карьера. - Карьера важнее людской жизни? Этому в Цюрихе учат? Что бабло побеждает зло? Так? - Вы не иметь права! Я уволить ученик! Это его ошибка! Разговаривать со мной в другой тон! - Наверное, мне надо сказать Вам спасибо, что Вы все-таки решились поведать правду, - Пугачева, устав дискутировать, присела на стул и, взяв открытую бутылку с водой со стола, с жадностью сделала несколько глотков, - Что ж... спасибо. - Я не хотеть ругаться, мадам. Я извиниться. "Да пошел бы ты со своими извинениями." (Алла). - Алла Борисовна, - вмешался Марк, - действительно, доктор Бруннер сделал для Вас лично все, чтобы Вы могли познать радость материнства. Ошибка была допущена не им, а его учеником. Стоит ли так реагировать? Сейчас от Вашего мнения зависит карьера человека - а он один из лучших в сфере репродукции. Подумайте, стоит ли подвергать огласке этот казус и таким образом лишать работы лучшего репродуктолога Цюриха, который помог сотням! - Марк, пойми, - вступился Филипп, прекрасно понимая мотивы жены, - одна ошибка унесла три жизни. Вам, как врачу, разве не жаль наших детей и ту погибшую? Алла просто хочет, как и я, чтобы кто-то понес ответственность за эту халатность. Вот и все. Потому что если отставить все, как есть, не факт, что это не повторится с кем-то другим. - Я предлагать Вам бесплатно сделать новое ЭКО, - тихо произнес Петер, уже почти совсем отчаявшись, - Все для Вас сделать. Вы родить еще дети. - но Пугачева, допив воду и успешно бросив бутылку в урну возле входа, так ничего и не ответила. Ее вдруг захлестнули эмоции: стало и горько от потери, и гадко от ситуации. Было жаль женщину и их с Филиппом эмбрионы. Чувствуя ровно то же самое, Киркоров подошел к жене и подбадривающе положил руку ей на плечо. Кратко улыбнувшись такой заботе, Алла накрыла своей ладонью его конечность, - Вы никогда не видеть тот ученик, он никогда не работать в медицина, я клясться! - настаивал Петер, желая поскорее замять эту ситуацию. - На самом деле, виноват доктор Бруннер, - на удивление и Курцера, и самого Бруннера, произнесла прима, - если есть ценз не старше 35 - надо было придерживаться правил. Это на меня они не распространяются, потому что я гражданка другой страны. А та бедная немка или швейцарка - неважно - что жила в Цюрихе, просто стала жертвой Вашей алчности, Петер. Если бы Вы ей отказали, это было бы менее жестоко, чем то, что с ней случилось в итоге. - Найн! Я не знать! Найн! - возразил Петер, но Алла лишь глубоко вздохнула, - Я хотеть помочь! - Вы не помочь... Вы денег хотели. Ведь, наверняка, не стали заключать с ней договор на ЭКО, зная, что за нарушенный стандарт может прилететь, верно? - поразмышляв логически, догадалась обо всем Пугачева, - И потому Вы спокойны - нет документа, на Вас и в суд подать, если что, нельзя. Вы боитесь только меня - потому что если будет разбирательство, Вас попрут из клиники также, как Вы выперли своего ученика: и не потому, что он накосячил. Не только. А потому, что хотите скрыть проступок. Если честно, мне интересно, что Вы написали в официальной причине увольнения - какой проступок, чтобы он точно не вернулся ни к Вам, ни в медицину вообще? И Вы не жалеете о содеянном - только о том, что все случилось именно так, а не по изначальному плану, когда, получив деньги в карман, все были бы счастливы. - Мадам, Вы злить меня!.. - Бруннер так рассердился, что процедил эту фразу сквозь зубы, - Марк! - обратился он к Курцеру, ожидая от того поддержки - Мадам что себе позволять? Я не дать меня унижать! Я делать скандал! - Петер... Без обид, но Алла Борисовна права. - подтвердил мысли Аллы Марк, - Вы, немец, лучше меня знаете, что есть правило, которое нарушать нельзя. Страшно представить, чем бы все закончилось в противном случае. - На Вашей совести, Петер, - продолжила прима, - четыре загубленных жизни. Врач, что Вы уволили, новую работу себе врачом не найдет - в Швейцарии очень дотошно относятся к причине увольнения и потому годы обучения в институте пошли прахом, ему надо учиться заново жить, а новое высшее образование очень недешевое, мягко говоря. Женщина, что погибла, мечтая стать матерью. И два наших с Филиппом эмбриона. Четыре души загублены ради нового лапсердака. Вы предлагаете мне ЭКО? Спасибо, не надо. И деньги за предыдущее, - встав со своего места, Алла захватила свою сумочку и сжала руку мужа, - оставьте себе. Купите на них новый пиджак. Как напоминание о Вашей ошибке, о которой никто не узнает. Это я обещаю. Марк, - обратилась она к врачу, который, внимательно разобравшись в ситуации, был просто возмущен поведением профессора, - если обследование завершено и все окей, я поеду? - Конечно, Алла Борисовна. - кивнул Курцер, - Все хорошо. Не волнуйтесь. Всего Вам доброго. - До свидания, Марк. И Вам, - обращаясь к Бруннеру, - майн либе, всего доброго. Жаль, что у нас не получилось расстаться благодарными пациентом и врачом, несмотря на успех и рождение ребенка. - Я слышать, мадам, - Бруннер, не выдержав такого, как ему казалось, несправедливого натиска, подошел к Алле. От прежнего страха ни следа, он сильно разозлен, - что Вы не пускать на сцена много люди. Вы убить души и талант. Не Вам судить меня. Вы слышать меня? Не Вам. - На моих руках крови нет, Петер. - почти равнодушно ответила Пугачева, совершенно не воспринимая его слова всерьез, - Святых нет на земле, это верно. Но я еще не стала причиной смерти ни одного человека. Не сказав ни слова больше, Алла вместе с мужем вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. По дороге домой, сидя в автомобиле, Пугачева впервые за долгое время закурила сигарету и, выпустив изо рта табачный дым, прижалась к Филиппу. Он искренне обрадовался такому проявлению ласки с ее стороны, ведь когда Фил ударил врача-маммолога, подумал, что Алла на него сильно обижена. Словно прочитав его мысли, Пугачева потушила сигарету в автомобильной пепельнице и, подняв голову, посмотрела на мужа: - Филь, я знаю, что ты не хотел. Нос того врача жалко, но тебя еще больше жаль - ты бы себя со стороны видел. Аж кипел. - Прости, Алл. Я иногда не могу себя сдерживать. Просто... Тебе как будто нравится моя ревность... - Здесь я переборщила, признаю. Не думай, что извиняюсь - нет. Просто давай забудем. И о носе врача, и о Бруннере с его учеником. И даже... - сделала она долгую паузу, - о наших погибших эмбрионах. Видимо, Бог посчитал, что одного Илюши нам достаточно, - улыбнулась прима, - Живем дальше. А я, - она прикоснулась нежным поцелуем к губам любимого мужчины и почувствовала, как его руки прижимают ее ближе, - тебя очень люблю. - Ты мое солнышко родное, - целуя ее, ответил Филипп, - Я так рад, что ты у меня есть! Я тебя тоже очень! Очень люблю! - тактичный водитель Анатолий закрыл шторку заднего пространства, чтобы не мешать двум любящим людям выражать свою любовь искренними долгими поцелуями. - Мой мальчик, - прошептала Пугачева, крепко обняв Филиппа.