Каблук.

Утром они позавтракали, и Филипп подвез жену до концертного зала "Россия" - в Лужниках как раз намечался концерт, а к нему утром репетиция и подготовка. Увидев Филиппа вместе с Аллой, многие звезды - их друзья - обрадовались, а то слухи о скором разводе буквально заполонили столицу, но сейчас супруги появились не просто вместе, но и держась за руки. Не рад был только Шкурыгин, приехавший на репетицию чуть позже: Киркоров уехал домой к сыну, пообещав Алле приехать перед концертом, и Арсений случайно пересекся с Филом на входе. Учитывая обилие народа и постоянные, не дающие покоя, взгляды посторонних, Киркоров пожал комику руку и кратко поприветствовал его, а затем прошел дальше. - Мулечка! - совершенно не стесняясь посторонних, едва увидев Аллу, окликнул ее Шкурыгин. Приме это обращение очень не нравилось и она демонстративно сделала вид, что не слышит, но Шкурыгин после вчерашнего промаха вовсе не собирался сдаваться: он пришел с букетом желтых тюльпанов - кто-то наплел ему, что Пугачева любит именно эти цветы. - Да, Сень, привет, - все-таки поприветствовала его Пугачева, не желая становиться объектом повышенного внимания в глазах окружающих, а их хватало: и звукорежиссеры, и костюмеры, и работники сцены, и это даже не упоминая и без того любопытных артистов, которые совместно репетировали свои номера перед концертом. - Это тебе, мулечка, - вроде приятно, вроде букет вручил и галантно поцеловал тыльную сторону ладони, но Алла, услышав не слишком приятное ей прозвище, лишь повела бровью, - Ты меня прости за вчерашнее, каюсь. Мне просто не хотелось выглядеть в твоих глазах как-то не так... - А в итоге выглядел врунишкой и трусом, - ухмыльнулась прима, - ладно, - внезапно смягчилась она, - проехали. Ты чего так рано приехал? - Да ради тебя - не поверишь! Всю ночь не спал, я мучился, страдал! - открыто врал Шкурыгин, следуя за Аллой в гримерку, - Переживал, что ты обо мне плохо будешь думать! - зайдя вслед за ней в довольной просторную для грим-уборной комнату, Шкурыгин закрыл дверь на щеколду - в его голове давно зрел план, который надо поскорее воплотить в реальность, чтобы привязать к себе женщину окончательно. Пока Пугачева положила букет на письменный невысокий столик и поправила прическу перед зеркалом, Шкурыгин призадумался. "Ну задница у нее вроде ниче, дырку разработать и можно так... Сперва, конечно, точно раза в два в неделю придется, потом че-нить придумаю... Блин, хорошо, что я две таблетки "виагры" выпил, а то бы точно не встал... Главное, абстрагироваться и думать о чем-то ином... О чем?.. О ком! Точно! Вот о нем и буду думать!" (Арсений). - Ты чего там стоишь? - обернулась на него прима, - Текст хотя бы выучил? - Я? - Арсения словно вывел ее голос из пучины раздумий, где ему пришлось представить совершенно другого человека для поддержания возбуждения, - Да, конечно, - парень подошел к Пугачевой и, не дав ей опомниться, впился, как клещ, жадным поцелуем в ее губы. Пугачева не ожидала, она даже сделать ничего не успела, одно движение - и он почти повалил ее на стол, а руку положил на понравившийся ему женский зад. - Сень, ты что творишь? - не выдержала Алла, все-таки кое-как оттолкнув от себя нахала, - Что с тобой? - Муль, я тебя люблю! - что первое в голову пришло, то он и ляпнул, продолжив натиск поцелуев, снова и снова впиваясь в ее губы. - Да что с тобой, Господи!? - Алла сейчас всерьез испугалась - хотя намерения Шкурыгина были понятны, что-то ее сильно смущало и речь не только об измене, на которую Арсений наталкивал приму. - Посмотри, - Шкурыгин, не выдержав такого явного отпора, взял ее руку и прислонил к своему твердому паху, показывая степень своего возбуждения, - Алл, посмотри, как я хочу тебя! Ты меня очень привлекаешь, возбуждаешь! - он поцеловал ее в шею, языком слишком пошло пройдясь от уха до ключицы, что Алла не просто не получила какой-то толики возбуждения, но и скривила гримасу, - Алл... - чувствуя, что таблетки действуют по максимуму, Шкурыгин прилагал все усилия, чтобы совратить женщину и, уже не спрашивая ее позволения, открыто и нагло сжал бюст через черную ткань ее блузы, - Я тебя люблю! Я тебе клянусь в своей любви! - слова вроде знакомые: подобное часто говорил ей Филипп, но избыток то ли иронии, то ли настойчивости, которая четко прослеживалась в тоне, заставляла усомниться в их искренности, да и у Фила это получалось куда убедительнее - но дело не в красноречии, а в чувствах. Филиппа Алла любит, а вот к Арсению стала относиться с некой... опаской, просто не доверяя. - Давай-ка ты немного придешь в себя, успокоишься! - ей все-таки удалось выбраться из этих цепких объятий, из его рук, которые нагло и беспардонно лезли под короткую юбку и уже несколько раз сжали ягодицы, - Сеня! - рявкнула Алла, чувствуя, что парень как будто не понимает, - Остановись, я не хочу сейчас! - Шкурыгин прицепился к последнему слову: - А когда захочешь? - ему во что бы то ни стало хотелось совратить женщину, толкнуть ее на измену, ведь тогда этот факт значительно усложнил бы ее отношения с Филиппом. - Не знаю, - буквально отряхиваясь от его домогательств, процедила рассерженная прима, - Кто так вообще нагло пристает к женщине? У тебя что, опыта никакого нет? Не знаешь, что им нравится, а что нет? Нельзя же так бесцеремонно! - здесь Алла почти угадала - да, опыта у Шкурыгина, с женщинами, по крайней мере, действительно не было. - Аллочка, ну прости... - он решил давить на жалость, применяя другую методику, - у меня правда опыта почти нет, я читал, что так женщинам нравится, хотел тебе сделать приятное... - это сработало, Пугачева вдруг сменила раздражение на снисходительную улыбку, ей не хотелось мальчику первый опыт портить, и она, улыбнувшись, подошла к парню: - Я поняла. Не переживай, бывает. Просто... У меня мысли сейчас совсем другим забиты, я думаю о предстоящем концерте. А... свою проблемку, - глянув на оттопыренные джинсы парня, - ты постарайся как-то решить без моего участия. Скоро еще и пресс-конференция, мне надо готовиться. К тому же, впереди репетиция и выступление, - снова подойдя к зеркалу, Алла тяжело вздохнула, - И Филипп скоро позвонит, скажет, как там Илюша. - Шкурыгину стоило каких-то неимоверных сил сдержать свой гнев, который из-за нереализованного желания стал просто бешеным. Он даже не подозревал, что Пугачева вздохнула от облегчения - что получилось отбиться от его домогательств, что ей вовсе не хотелось предавать мужа и тем более их венчанную любовь - не так уж сильно, как она поняла, влюбилась в Шкурыгина, чтобы пойти на этот шаг. "Жаба фригидная." (Шкурыгин). - Хорошо, мулечка, как тебе удобно, - комик стал привычно интеллигентным, гладким и покладистым, надев на себя маску, которую Алла в общении с ним привыкла видеть, - Ты хоть поцелуешь меня? - потянулся к ней поцелуем, вытянув губы трубочкой, и Алла, не желая обижать парнишку, кратко чмокнула его куда-то в подбородок, а затем, еще раз одернув задравшуюся юбку, поспешила выйти из гримерной: - Приводи себя в порядок и я тебя жду на первой репетиции. - попросила она и вышла за порог. - Вот сука... - прошептал Шкурыгин, чувствуя, как ему буквально тесно в штанах - таблетки все еще действовали, - Ниче-ниче, я тебе устрою. Поглядим, что ты сделаешь, - он взял ее дамскую сумочку, что она оставила на столике и, покопавшись в вещах, нашел мобильник. Зашел в контакты, нашел абонент Киркорова и переименовал на "Каблук", а после нашел в настройках функцию голосового оповещения при входящем вызове. - Алл, ты идешь? - в этот момент в гримерку без привычного стука вошел Кобзон: он искал приму и, не найдя, решил заглянуть в комнату, полагая, что она там, однако, застал картину куда интереснее - Шкурыгин копался в женской сумке, а, едва Кобзон окликнул Пугачеву, повернулся к Иосифу, спрятав телефон в руке - маленький красный Samsung отлично поместился в его ладони, - Сеня? А ты что здесь делаешь? - Кобзону итак все понятно, он буквально застал, как комик рылся в чужих вещах, но все же решил дать парню шанс оправдаться - вдруг показалось. - Я... Алла... телефон свой забыла, я... Вернулся, чтобы его найти, - показал мобильник в руке Арсений, - А Вы... Простите? - Аллу не нашел. Ты знаешь, где она? - все еще подозрительно поглядывая на него, спросил Иосиф, но комик лишь пожал плечами, - Ну ладно. Сам найду. Когда во время пресс-конференции Филипп, как и обещал, позвонил, чтобы сообщить, что с сыном все хорошо, на весь огромный зал прямо в микрофон, возле которого лежал мобильник, раздалось громкое голосовое оповещение при входящем звонке: - "Каблук" звонит Вам. Звонит "Каблук", - и все журналисты сразу как будто оживились. В то время, пока шокированная Алла скинула звонок, Арсений, сидевший по правую от нее руку, еле сдержался, чтобы не засмеяться. Эта ситуация произвела эффект взорвавшейся бомбы, журналисты почуяли сенсацию и задали вполне логичный вопрос, кто же звонил. И, так как сидевший рядом с примой, Шкурыгин - фаворит - по их версии звонить не мог, вывод напрашивался сам собой. Алла впервые в жизни настолько растерялась, что не знала, что ответить, пришлось экстренно прерывать уже завершающуюся конференцию и уходить с глаз людских подальше. Следом за ней вышел из зала и Шкурыгин. Парень прошел в мужской туалет и, не сдерживаясь, искренне и громко захохотал до такой степени, что глаза слезились. Сперва Кобзон, который не присутствовал на конференции, не понял, откуда такой ажиотаж, но, заметив хихикающего Арсения, который только что вышел из мужской комнаты, догадался, что он как-то причастен. Пугачева просто понять не могла, как такое могло случиться, и попросила Зверева, который ей накручивал локоны для последующего выступления, помочь разобраться в настройках телефона. С горем пополам они смогли вернуть прежние настройки и "Каблук" снова стал "Филиппом". Будучи в крайне плохом настроении, Алла так и не перезвонила, но Фил, подумав, что жена занята, не стал докучать перезвоном и написал ей смс, что с Ильей все хорошо и они поехали в парк гулять. - Алла, что у тебя на конференции случилось? - к ней подошел Кобзон, который просто не понимал, что происходит. Не желая что-то говорить, прима лишь закурила, и тогда ситуацию поведал Зверев, вкратце пересказав суть. Немного поразмышляв, Иосиф произнес, - Не хочу, конечно, брать грех на душу и возводить напраслину на человека, но... Сегодня, когда я искал тебя, заглянул в твою гримерку. А дальше картина маслом - твой... фаворит, прости, Господи, комик этот... Он рылся в твоей сумке, и я застал его с телефоном в руке. Сенька ответил, что ты забыла мобильник и попросила принести. - Арсений? - повернулась Алла в сторону Кобзона, совершенно забыв, что ее укладкой занимается старательный Зверев, - Он меня подставил, Йося? - Кобзон лишь пожал плечами. Алла просто ушам своим не верила - на ее глазах воспитанный, скромный, начитанный, интеллигентный, умный мальчик, какого она знала или, по крайней мере, представляла, превращался в... то слово, какое вертелось у нее на языке и какое она не решилась озвучить. "Мразь. Да нет, не может быть! Зачем ему это? Не верю, нет! Сенечка бы на такое не пошел - какой резон ему портить отношения со мной? Или же в другом дело?.." (Алла). - Сереж, дай-ка мне паузу, - попросила Алла, потихоньку вставая со стула. - Алл, да куда? Я ж только начал! - возмутился Сергей, но Алла ничего не ответила - буквально исчезла за дверью. Она вошла в свою гримерную, где, как ни в чем ни бывало, на диване устроился Арсений - он учил или повторял какой-то тест. По одному взгляду на него, прочитав в его глазах некую хитринку, хоть парень старательно сдерживался, чтобы не засмеяться, Алла поняла, что то, о чем говорил Кобзон - правда. Ей предстоял очередной скандал не только с прессой, но и с мужем - неизвестно, как Филипп отреагирует на свеженькие заголовки газет, и это тогда, когда отношения с Киркоровым стали только-только налаживаться. - Сенечка, - присев рядом, Пугачева все же стремилась разобраться во всем, а не рубить с плеча, - Сень, ты мне скажи, ты сумку мою трогал? - Шкурыгин, чувствуя, что отпираться бесполезно, сознался в этом факте: - Трогал, но я... ничего не брал, - витиевато ответил комик, - все на месте, ты можешь проверить. - Зачем? - положив ногу на ногу, стараясь сохранять спокойствие, интересовалась прима, - Зачем ты трогал мою сумку? Что там такого интересного? - не дождавшись ответа, которого комик просто не успел придумать, сама произнесла, - Мобильник мой с каких пор тебя волнует? - Муль, я... - Зачем ты меня подставил? - прямым текстом спросила Алла, но Шкурыгин включил свою игру: - Я не понимаю, о чем ты. - Не понимаешь? - встав со своего места, Пугачева вытащила из кармана юбки мобильник. погрозила им перед носом комика, - Ты взял мой телефон. Переименовал контакт. Включил оповещение, зная, что Филипп будет мне звонить. Ты знал, что делаешь, знал, что это испортит наши отношения. А теперь скажи мне - зачем? - Да затем! - рявкнул ни с того-ни с сего комик, - Я просто приревновал тебя к нему, вот и все! - Ты... - Алле даже смешно стало от такого нелепого обвинения, - ты приревновал меня к моему же мужу? - Алл... - чувствуя, что ситуация выходит из под контроля, Шкурыгин до последнего старался удержаться на плаву, - ну прости. Просто... ты вчера меня задела... Сегодня я обиделся. - И это повод меня унижать на всю страну? Унижать мою семью? Сеня, я тебя знаю всего-навсего год. А Филипп - мой муж, отец моего ребенка и неважно, какие у нас отношения - я никому не позволю к моему мужу проявлять неуважение. Кто ты такой, чтобы высказывать мне такие претензии? - она говорила тихо, но честно - лучше бы кричала, Арсений так распереживался, оказавшись на грани провала, что буквально покраснел и не смог что-либо ответить, - Знаешь, ты был тем редким человеком для меня, которому я безоговорочно доверяла. Ты был мне другом. Я в тебя... была влюблена, - без тени лишней скромности созналась женщина, - мне нравились твои шутки, твой спокойный характер и стремление помочь. Нравилась твоя интеллигентность, Сень. Но твое поведение последние два дня заставляют меня сомневаться в правильности моего выбора. - Аллочка, пожалуйста... - протараторил он, взяв ее за руку, - я просто обиделся! Не гони меня, дай мне шанс! Пожалуйста, я исправлюсь! - Дам, - внезапно ответила Алла, почти удивив Шкурыгина, - дам, Сень. Думаю, ты понял свои ошибки. Но за каждый проступок следует ответственность, понимаешь? - Арсений, довольный прощением, кивнул, - Мы будем дружить, общаться. Но эту песню, - показала на валяющийся на диване листок, - я с тобой отказываюсь петь. Дуэта не будет. Клипа тоже. - она наказала его, лишив не просто дуэта, но и заработка фактически на ее имени, - Может быть, Филипп составит мне компанию, хотя, посмотрим, - Пугачева говорила и наблюдала его реакцию, ей в какой-то момент показалось, что парень раскаивается, но нет - всего лишь показалось, - Раз песни не будет, я ухожу. - Алла отменила только что не просто дуэт, а свое выступление, ради которого фактически приехала, и ушла, оставив разозленного Шкурыгина одного в гримерке... Пугачева вернулась домой на премиум-такси, не предупредив домашних об отмене концерта: как раз Илюша с Филиппом недавно пришли с прогулки и сейчас играли в детской. Пугачева, не разуваясь, прошла в комнату и увидела, как Филипп возится с маленьким сынишкой, напевая ему песню: - Тум-бала, - чуть подбросил ребенка на руках и тут же поймал, а затем покружился с ним, - тум-бала, тум-балалайка, - и снова повторил, напевая, - тум-бала, тум-бала, тум-бала-ла! - на секунду остановился, проверяя реакцию, - Тебе нравится, Илюш? - Да! - ребенок так звонко смеялся, что Филипп, улыбаясь, продолжил эту карусель: - Шпил балалайка, фрэйлех зол зайн! - Киркоров, имея в своем репертуаре несколько переведенных песен, вполне неплохо помнил иврит, но для сына перевел, - Думает парень ночь напролет  Ту ли девчонку в жены берет  Можно влюбиться и ошибиться  Ах, если б всю правду знать наперед! - снова остановился, закружив малыша, и чмокнул его в щеку, - Вот мы с тобой перевод выучим, маму порадуем, да? Дуэтом споем! Она обалдеет! - Ма-а-ама! - увидев Аллу, радостно завопил Илюша, - Мамочка! - Филипп обернулся и, заметив жену, приветливо ей улыбнулся. - Развлекаетесь? - подошла к ним прима и взяла сына на руки, - Хулиганы мои! - Аллунь, а ты как здесь? Я думал, у тебя выступление! Ты бы сказала, я бы приехал, забрал! - Да отменила. Потом расскажу. Да и че тебя дергать, я на такси! Вы тут такие песни клевые изучаете! А дальше как - помните? - Илюша пожал плечами, а Пугачева, спустив ребенка на ноги, приобняла одной рукой Филипа и, взяв их с сыном за руки, продолжила, - Слушай, девчонка, ты мне ответь:  Что может вечно, вечно гореть,  Что без дождя растет и в мороз,  Что может плакать, плакать без слез? - снова, вспомнив текст, включился Киркоров и, кружась почти в экспромтном хороводе, пропел на пару с Аллой: - Парень, тебе я скажу не шутя:  Камень растет без тепла и дождя,  Вечно гореть любви суждено,  Плакать без слез может сердце одно! - маленький Илюша был в восторге, он активно пританцовывал и, пока его родители, встретившись веселым взглядом друг с другом, о чем-то синхронно подумав, загрустили, Илья все еще бегал возле них, повторяя запомнившийся припев понравившейся песенки, - Аллочка... - Филипп словно позабыл обо всем на свете, встретившись с женой взглядом, будто не было ничего и никого, кроме них самих. Он посмотрел сперва в ее глаза - Алла молчала, стоя напротив - затем перевел взгляд на губы. Ласково провел тыльной стороной ладони по ее нежной щеке и, еще раз проверив реакцию, накрыл губы своими, целуя. Алла дарила свои поцелуи, и ласка стала долгой, романтичной, они даже дышали в унисон, пытаясь насладиться поцелуями как можно дольше. Алла, все-таки прервав нежность, еще раз чмокнула Фила в губы и, улыбнувшись чему-то светлому, что вновь наполнило ее душу, прислонилась к Филиппу. - Илюша... - вошедшая Изольда Карловна стала невольной свидетельницей, но деликатно промолчала, - Илюш, пойдем обедать! - взяла ребенка за руку, и этот момент Алла буквально вспомнила: - Иза, а который час? - она боялась, что могла пропустить вечерние уколы, но нет - все в порядке, еще два часа в запасе. Хотя Филипп не стал допытываться о причине столь раннего возвращения жены, Алла чувствовала, что надо бы рассказать до того, как муж прочитает в газете новость. Но сделать это не получилось - Филиппу позвонил... Максим Галкин и спросил разрешения приехать вернуть ноутбук, который Алла когда-то одолжила. Киркоров разрешил приехать, и спустя двадцать минут комик стоял на пороге их квартиры: - Алла Борисовна, Филипп Бедросович, - поздоровался юноша в очках, - вот Ваш ноутбук, спасибо. Вы меня очень выручили. - Не за что, - сухо ответила прима, не желая поддерживать с комиком беседу. - Спасибо, Максим, - Филипп, несмотря на произошедший конфликт, был более дружелюбен, - Как твои успехи? - Гастролирую потихоньку. Но... Филипп Бедросович, - заметив, что Алла не хочет с ним говорить, обратился напрямую к Киркорову, - Я мог бы передать ноут иначе, через курьера. Но приехал, чтобы предупредить... И извиниться. - Не понял, - пожал плечами Фил, - О чем ты? - Я теперь понимаю, что Вы ревновали свою супругу ко мне из-за моих неосторожных поводов. Прошу прощения, у меня никогда не было цели проявить к Вашей семье или лично Вам неуважение, нет! Я почитаю творчество Вашей жены и Ваше. И мне горько, что так получилось. - Это все в прошлом, Максим. Я тоже был не прав - не разобравшись, дал тебе в морду. А ты был пьян. - Я не был пьян, Филипп Бедросыч. Я выпил бокал, я с него одного не пьянею, понимаете? - Алла и Филипп, переглянувшись, молчали, наступила неловкая тишина. - Что ты хочешь сказать? - как-то синхронно нахмурились супруги и даже Алла проявила интерес к беседе. - В тот вечер... Я вообще ничего не пил, кроме шампанского и только, когда Арсений поднял тост. Да, он мой друг и нехорошо его в чем-то подозревать, но... после бокала, что он мне вручил, у меня все мысли спутались. Мы поговорили, он мне рекомендовал подойти к Вам, Филипп, и сказать, что Ваша ревность беспочвенна, а мы с Аллой Борисовной только коллеги. - Уже нет! - перебила его прима. - Подожди, Аллунечка, - попросил Киркоров, желая разобраться, в чем дело, - Дальше, Макс. - Я хотел сказать это, но мысли так запутались, что и двух слов связать не получилось. - Ты думаешь, твой друг тебе что-то добавил? - догадалась прима. - Я ничего не утверждаю... Но это странно... Он все время приближал меня к Вам, даже цветы советовал дарить и в щеку целовать. Мы не общаемся, у него свои... увлечения, но... будьте с ним осторожны. - Ноутбук вернуть... он надоумил? - уточнила Алла. - Нет! Михаил Николаевич. Я боялся Вам звонить после произошедшего, но Задорнов настоял - все-таки чужая вещь. - На пороге говорить как-то... - замялся Фил, - Макс, ты проходи. Чай попьешь. Аллочка, ты не против? - посмотрел он на жену. - Нет-нет, извините, мне пора! Меня к Вам привез личный водитель Михаила Николаевича, у меня нет времени, увы. Я просто хотел предупредить. Рассказ Галкина заставил задуматься не только Киркорова, но и Пугачеву - почти сразу и одновременно супругам показалось, что их кто-то специально рассорил или, по крайней мере, сделал для их разлада все возможное. Алла поставила ноутбук на зарядку в спальне и, присев на кровать, все еще размышляла о том, что им поведал Максим. Нет, к Галкину она не питала вообще никаких чувств, но после случившегося на него злилась, а сейчас это чувство утихло - осталась просто пустота, равнодушие. Филипп не знал, как ему быть - вроде все лежит на поверхности, уже итак понятно, что к чему, но обсуждать с женой эту тему побаивался - только-только все начало стабилизироваться, и он действительно боялся спугнуть этот успех. Когда, позвонив в дверь, в гости зашел Бедрос - навестить внука - Филипп, воспользовавшись тем, что их никто не слышал, спросил у отца совета, как быть. Впрочем, это было нетипично, ведь никогда эти двое не лезли в личную жизнь друг друга и воздерживались от всяких советов. Один только раз, когда Бедрос сообщил о своей свадьбе с Людмилой, Киркоров не сдержался и едва не закатил истерику, возмущенный поведением отца, но его осекла Алла - раз отец счастлив с другой женщиной, за него надо радоваться - и только тогда Фил более-менее смирился с новым браком Бедроса. - Пап, - обратился к нему Фил, - ты мне скажи, как быть? Есть вещи, которые я хочу обсудить с Аллой, но не могу это сделать, потому что они, так или иначе, могут привести к ссоре, а мне этого не хочется. Но и не обсуждать - тоже не могу. Как поступить? - Филипп, ты как твой сын - такой же маленький, - ухмыльнулся Киркоров-старший, играя с Илюшей - он привез ему радиоуправляемую машинку, которая очень понравилась ребенку, - Зачем вообще чего-то бояться? Ты сделай правильно, деликатно, как я тебя воспитывал. - Пап, извини, - хихикнул Фил, - но ты меня не воспитывал, вы с мамой все время на гастролях были, меня воспитала бабушка. - Филипп, с отцом ерничать не надо, да?.. - немного обиделся Бедрос, - Что у тебя за манера такая в своих ошибках чужого искать. Ты просишь совета - пожалуйста: не бойся что-то обсуждать с Аллой, семья это ведь доверие, в первую очередь. Кстати, а где твоя жена? Я ее что-то не видел... Здорова ли? - Алла... - Филипп замялся, прекрасно понимая, что отец не в курсе всей их феерическо-фаллической саги, связанной с ЭКО, гормонотерапией и даже почти разводом, а потому не знал, что ответить, - пап, Аллочка здорова, просто после концерта прилегла отдохнуть. - Ну хорошо. Я тогда засиживаться не буду, немного с внуком пообщаюсь и к себе пойду. - Люда, кстати, когда приезжает? - уточнил Фил, тоже не в курсе, что из-за произошедшего с их дочерью супруги находились на грани расставания, - Или она в Новгороде останется? - Филипп, ты давай-ка не лезь в то, что не надо, ладно? У нас с Людой все нормально, она приедет, когда захочет. - по его тону Фил понял, что разговор лучше не продолжать и, оставив сына с Бедросом, прошел в спальню. Что-то корректируя и одновременно вычеркивая в своих заметках, Алла записывала ноты к новой песне - совместно с поэтессой Любашей они придумали сонг для Кристины Орбакайте, и музыку обязалась написать Алла. Чтобы не мешать ей, Киркоров молча присел рядышком и, покопавшись в карманах, нашел пачку сигарет. - О, Филь! - буквально оживилась женщина, заметив, что он закурил, - Дай-ка мне одну, а то тут работы непочатый край, хоть отвлекусь, - Киркоров протянул ей пачку и поднес зажигалку к кончику сигареты, - М-м-м, кайф! А то совсем песня не идет. Впервые у меня так - когда текст с мелодией разнится, обычно одно другое дополняет, а тут... - Может, тебе помочь, солнышко? - Ну помоги. Взгляни, так сказать, свежим незамыленным глазком, - Филипп взял в руки бумажку и, быстренько пробежавшись по нотам, читая их, представил в голове возможную мелодию. - Я возьму? - уточнил он, на что Алла пожала плечами. Фил прошел в другую комнату, где стоял рояль и, присев за него, наиграл получившуюся, сочиненную Аллой, мелодию, - Вообще красиво получается, что тебе не нравится? - Вот здесь, смотри, - Пугачева присела рядом с ним на банкетку и, повторив мелодию, выделила фрагмент, который ее наиболее смущал, - Вот здесь, чувствуешь? Пауза, которой быть не должно, надо эту дрянь чем-тот заполнить. Смотри, текст: "Без прощанья и без виски ухожу я по-английски", и тут - хоп-а! Пауза! А ее надо убрать. - Ну... песня сама по себе получается ритмичная, я бы сказал... прыгучая. Но, если тебя смущает эта пауза, можно иначе, - Филипп разбавил вариант Аллы, предложив альтернативу, которая подчеркивала некий азарт сонга. - Слушай, а неплохо! - одобрила Алла, - Только надо писать так, чтобы звукорежиссер смог смонтировать на синтезаторе, чтобы это звучало нормально не только на пианино. Сам же говоришь - песня прыгучая. Хитом ей стать не суждено, но... хотя бы до человечьего вида довести надо. Спасибо за помощь, Филиппчик, - чмокнула его в щеку воодушевленная прима. Она быстренько записала коррективы, и, потушив сигарету в пепельнице - а они расставлены почти на каждом углу, ибо Алла частенько ходила с сигаретой по дому - вытащила изо рта Фила тлеющую сигарету, с которой вот-вот упадет пепел на клавиши рояля, - Хватит курить, Филь. А то скоро закапает с одного места! - потушила и его бычок, а затем, записав правки, прошла в детскую. Маленький Илья, вдоволь наигравшись с дедушкой в подаренную машинку, теперь обыгрывал Бедроса в шашки: они сидели прямо на полу, и Пугачева, улыбнувшись, поздоровалась, - Бедрос, здравствуй! Рада тебя видеть, давно в гости не заходил. - Аллочка, добрый день! - галантный мужчина, подойдя к приме, нежно поцеловал ее руку, - А я уже начал за тебя беспокоиться - что-то ты не идешь и не идешь, уже подумал, мало ли, обиделась на что! - Да нет, устала немного. - Ну вот Филипп мне также сказал. Аллочка, все-таки себя беречь надо, сама знаешь, здоровье важнее всего! - Кстати, о здоровье... - взглянув на настенные часы в детской, Алла вспомнила об инъекциях, - Бедрос, вы с Илюшкой играйте, я позже к вам загляну, хорошо? - Да я уже уходить собирался, - улыбнувшись, признался Киркоров-старший, - мне пора. - А, ну ладно. Давай тогда провожу тебя и пойду по своим делам. - Деда! - маленький Илюша, собрав шашки, подошел к маме и взял ее за руку, - Дед, а ты еще придешь? Когда? - Приду, Илюша, приду, - пообещал Бедрос, - как-нибудь на днях загляну, но предварительно позвоню, а то вдруг вас дома не будет, все-таки вы все работаете. - Филипп выходной на этой неделе, - добавила прима, - Да и у меня выступление только послезавтра. Небольшой тур по трем городам. Так что заходите, Илья будет с няней Изой и Люсей. - Хорошо, Аллочка, спасибо. Илюш, пока! - попрощался мужчина с внуком, наклонившись и чмокнув в макушку, - Еще увидимся! - Пока! - кратко ответил Илья. Пугачева проводила отца Филиппа и, закрыв за ним дверь, вернулась в спальню. В этот момент подошел и Фил к жене - он прекрасно помнил, что настало время инъекций и, решив не терять драгоценные минуты, заранее вставил в ручку-шприц картридж с лекарством: - Аллунь, тебе помочь с уколом? Уже пора. - Да, давай быстренько меня уколи, и я пойду че-нить вкусненькое приготовлю, а то твоя диета из кофе и сигарет мне как-то надоела. - Филипп быстро справился с возложенной на него задачей, поставив укол, и Алла, получив дозу гормонов, вздохнула с облегчением - по сути, то, что ей назначил Курцер, своего рода "наркотик", который, если вовремя не принять, действительно мог спровоцировать крайне плохое самочувствие, - Блин, как я буду без тебя справляться три дня? - В смысле? - удивился Фил, протирая место инъекции салфеткой, - Ты куда-то собралась? - А, я ж тебе не сказала! - вспомнила Пугачева, - В общем, у меня запланирован небольшой тур по городам России на три дня. А ты ж со мной не едешь, кто мне уколы-то ставить будет? - Еду, - твердо заявил Филипп, - Извини, Алл. Но я еду. Потому что, во-первых, хочу побыть с тобой подольше, а, во-вторых, уколы никому не доверю тебе ставить. Мало ли, кто как сделает - на отъебись - а я не хочу нервничать. - Алла не слишком обрадовалась намерению супруга: в конце концов, тур служил той самой передышкой, паузой в семейной жизни, когда ей в связи с последними событиями, чтобы не запутаться вновь, хотелось поехать без Фила, но и обижать его тоже неправильно, и она это понимала: - Филечка, - Алла одернула на себе блузу после укола и, подойдя вплотную к мужу, нежно обняла его, - мальчик ты мой. - вздохнула так тяжело, что Киркоров почти догадался, что жена не хотела его присутствия с ней в туре, - Ты, пожалуйста, постарайся меня понять, - обратилась она к нему, тщательно подбирая слова, чтобы не обидеть, - у нас в последнее время столько произошло, что... мне нужен передых, понимаешь? Пауза, чтобы все обдумать. - Киркоров молчал, и Пугачева даже не подозревала, что в эту минуту у него в груди все больно перевернулось: как-никак Фил рассчитывал на воссоединение семьи, склеивание осколков, а своим желанием "подумать" Алла ненароком расширяла эту трещину, - Филь, почему ты молчишь? - не вытерпела прима, посмотрев на побледневшего мужа, - Я... Я люблю тебя, но мне нужно... - Подумать, - завершил ее фразу Филипп, - Я понял. Хорошо. - ему просто ничего не оставалось, в конце концов, не мог же он заставить Аллу делать то, что ей не хочется, и не мог навязываться - хотя в этой ситуации надо было, - Меня просто действительно беспокоит вопрос, кто тебе будет ставить уколы. Речь идет о твоем здоровье, это крайне важно. - Я позвоню Марку, может быть, он отменит мне инъекции или хотя бы переведет на таблетки, не знаю, - пожала плечами Алла. "Значит, когда я нужен тебе, то пожалуйста. А когда нет... Скоро даже нужен не буду, если Марк тебе таблетки назначит." (Филипп). - Я сам ему наберу, - ответил Киркоров, - объясню все, посмотрим, что он порекомендует. Курцер, внимательно выслушав ситуацию, нашел простой выход: предложил Алле взять с собой в тур одну из медсестер, что работала в его центре и запросто бы справилась с инъекцией - уколы Марк вовсе не собирался отменять, гормональный фон едва-едва начал выравниваться, а сейчас отмена препарата могла бы испортить всю картинку. Но Алле не хотелось, чтобы Филипп воспринял ее отказ как что-то болезненное и вечером перед сном она еще раз повторила одну простую истину: - Филь, я хочу, чтобы ты понял... - стараясь быть деликатной и тактичной, женщина прильнула к его груди, и Филипп, лежа в постели, обнял жену, - мне нужно немного времени. Да, я тебя люблю. Не сомневайся. Событий слишком много навалилось, понимаешь? - Аллунь, не переживай ты так, я же все понял. Давай тогда, раз уж мы говорим начистоту, то и я с тобой мыслями поделюсь, ладно? - Пугачева, сильнее прижавшись к Филу, кивнула, и тогда Киркоров продолжил, - Все, что поведал нам с тобой Макс, навевает один-единственный вывод: Шкурыгин не просто так влился в твое окружение. Ты понимаешь, что он фактически подставил своего же друга, Алл? Макс ведь ни за что пострадал. - Ладно, - глубоко вздохнула Пугачева, чувствуя, что настал момент расставить все точки над "i", - Я тебе скажу кое-что, но предупреждаю - тебе это не понравится, - Алла поведала мужу то, свидетелем чего Кобзон стал в гримерной. В конце концов она понимала, что Филипп рано или поздно узнает из газет о произошедшем на конференции и уж лучше от нее - когда Пугачева могла объяснить, как было на самом деле. Внимательно выслушав супругу, Филипп скривился - ему стало настолько противно даже имя комика, что другого слова просто не нашлось: - Козлина. Он тебя выставил в крайне некрасивом свете... - У меня к тебе просьба: когда выйдут эти желтые сплетни, не реагируй, ладно? Не обижайся на меня. Я понимаю, что тебе будет неприятно также хорошо, как и тот факт, что выкупить тираж я не могу, они запросили какую-то запредельную сумму. - Да что обижаться, Господи... Ты вообще ни в чем не виновата. - Я Шкурыгина лишила дуэта в наказание. Он не едет со мной в тур, - в этот момент с души Киркорова словно груда камней спала, Фил не смог сдержать облегченного вздоха, и Алла улыбнулась такой реакции, - Поэтому, пожалуйста, не ревнуй. Я не еду ни с ним, ни с тобой - только выступить на концертах и все, домой. Думаю, к моему возвращению я приму для себя окончательное решение, Филя. Я тебя люблю, - Алла чувственно поцеловала мужа, чтобы развеять все остатки сомнений, - но дай мне время. "Ниче не понимаю. Какое время? Ты любишь. Я люблю. Че тут думать-то?" (Филипп). О том, что Шкурыгин пытался приставать, Пугачева умолчала - не хотела еще больше разжигать тот костерок ревности в муже, не хотела дразнить, прекрасно зная, что Филиппу и без того неприятно всякое упоминание Сени. Алла не могла просто так взять и отсеять от себя Шкурыгина - все же считая его по-прежнему другом, добродушная женщина простила комика и, хотя влюбленности как таковой уже не было, ей хотелось завершить с ним отношения по-человечески, по возвращении из тура поставив красивую точку в виде дружбы. Только вот беда в том, что Арсений строил совершенно иные планы: промах с дуэтом, с приставанием в гримерке его не просто подкосил, а конкретно разозлил: комик не чурался идти по головам к своей заветной цели и полагал, что вся проблема состояла в Киркорове - если бы не было Филиппа, Алла была бы более податливая и послушная в его понимании, а потому Сеня активно размышлял над тем, как бы Киркорова вывести из окружения примы. Встреча с Киркоровым в центре Москвы выглядела абсолютной случайностью, хотя таковой на самом деле не являлась - Шкурыгин просто незримо преследовал певца, пытаясь отыскать на него хоть какой-то компромат, наивно полагая, что Киркоров даст повод - нет. Фил часто гулял с сыном, возил его на всякие закрытые интересные выставки, куда пускали только "своих", чтобы фанаты поп-короля ненароком от счастья встречи не разорвали, частные охраняемые парки в сопровождении Дородновой. Но в этот раз Киркоров решил заехать к своей давней знакомой поэтессе Карине Филипповой - та, что написала немало текстов для песен Киркорова и Пугачевой и считалась весьма близким Алле человеком. У Карины недавно день рождения был, и Фил заехал на чашку чая поздравить. Они побеседовали часик, Киркоров подарил подарок и, выйдя из дома поэтессы, буквально почувствовал, что кто-то следит за ним: - Арсений? - он все-таки заметил парнишку, - А ты что здесь делаешь? - Да я... В гости заезжал, - с ходу придумал комик, - К Михаилу Задорнову. - Ну понятно. - пожал плечами Филипп, собираясь сесть в машину. - Филипп, а Вы сейчас куда? - полюбопытствовал Шкурыгин, подойдя ближе, - Просто... мне толком заняться нечем, а так домой ехать не хочется... - Ну... мы с мужиками договорились в баню пойти, - все еще не понимая, что хочет от него комик, ответил Фил, - Ну, своя тусовка: Буйнов, Глызин, Рома Родин, Сашка Иратов. Мы решили отдохнуть, вот к ним еду. А что? - Ой, а можно мне с вами? Я так давно в Сандунах не был! - речь шла о знаменитых Сандуновских банях - старинные бани царских времен, помнящие купцов и гусаров, где все очень красиво и сервис безупречный. - Так мы не в Сандуны собрались, - Филипп даже удивился, - так... Попариться на Красной Пресне. - Ой, да мне неважно, лишь бы вечер скоротать! - махнул рукой Шкурыгин, - А то одному совсем скучно. - Ну хорошо. Садись, поехали. Думаю, ребята не будут против, они тебя знают в конце концов. Прочие участники действительно не были против: комик активно развлекал чисто мужскую аудиторию своими весьма неплохими шутками и пародиями - чего у Шкурыгина, конечно, не отнять. Филипп расслабился и, сидя за столом, опрокинул стопку водки. Изначально Арсений хотел как-то задеть Фила словесно, попытаться выставить в дурном свете, вывести на конфликт, чтобы новость о произошедшем мгновенно разлетелась по всей Москве и чтобы Алла разочаровалась в муже, но, увы, повода Фил вообще не давал - молча сидел, изредка улыбкой реагируя на шутки комика и думая даже в столь веселой компании о чем-то своем. "Интересно, как там Алла? Все ли в порядке? Утром звонил, голосочек вроде ничего - звонкий. Как эта медсестра ей уколы делает, нормально? Как она перелет перенесла? Все-таки два часа на самолете..." (Филипп). - Фил, ты чего такой смурной? - окликнул его Буйнов, - Мы тут все над шутками Арсения ухохатываемся, а ты о чем-то задумался! - Это он о жене своей думает, - решил подколоть его Шкурыгин, - не может вспомнить, где она: дома портрет вроде висит, а жены нет! - не дождавшись реакции других, громко захохотал Сеня, но его в этот раз никто не поддержал и лишь тактично сделали вид, что ничего не произошло. - Ну и че? Это нормально! - вступился за друга Саша Иратов, - Я вот за Аленку за свою тоже переживаю, звоню ей каждые пять минут! - Кстати, Санек, что там у Аленки? - поинтересовался Буйнов, - Говорят, Курцер ей уже девятое ЭКО назначил, как она? - Ну... Саш, ты лучше не спрашивай! - психанул Иратов. Эта тема, когда они с женой - известной певицей Аленой Апиной - пытались всеми методами зачать ребенка и почти отчаявшаяся женщина согласилась уже на девятый по счету протокол ЭКО в надежде стать матерью, вовсе не была предметом дискуссии, даже в компании близких. - Все-все! - почувствовав неловкость, поспешил извиниться Буйнов, - Молчу. Прости, не подумал, я просто реально волнуюсь! - Да проехали. - Иратов и не обиделся вовсе, - Просто врачи говорят, что... то ли она худенькая у меня слишком, то ли еще что... Не знаю. "Ну-ну. Худенькая, блять. Бери пример с Киркорова - это пучеглазого фанатика - выбирай постарше да потолще, тогда и выйдет что-то, может быть." (Арсений). - Мужики, ну хорош уже о женах! - вспылил Роман Родин, - У меня ее вообще нет, мне обсуждать-то щас кого? - пошутил он, и все дружно посмеялись над этой самоиронией, - Пошли лучше в баню париться! Я вас веничком! У-у-х отхлещу! - пообещал Родин, погрозив дубовой копной. Все дружно пошли в парилку и, пробыв там минут пятнадцать, потихоньку разошлись: кто обратно за стол выпить ледяной, кто просто посидеть, кому-то надо позвонить. Арсений исчез в душевой в предбаннике ополоснуться, и остались только Родин с Киркоровым. - Ну что там у тебя, Филь, с Аллой? Как она? - деликатно полюбопытствовал Роман. Фил мог простить ему эту любопытство, ведь Рома был свидетелем всех запечатленных на камеру моментов их с Аллой семейной жизни и другом детства Филиппа. - Ром, да вроде наладилось, но... Алла говорит, ей нужно время. - Понимаю, - подбадривающе похлопал друга по плечу Роман, - ну это бабы, Филь. Все они такие. - Нет, не все! - нахмурился Филипп, - И Алла - не баба! - Хорошо-хорошо, - отступился Роман, понимая, что задел что-то больное, - Но ты со Шкурыгиным поаккуратнее, мало ли. Все-таки стебет он тебя не по-детски. Это мы не реагируем, но главное, чтобы и ты не реагировал. - Да я вижу, Ром. Ничего, справлюсь, все будет хорошо. - Окей. Слушай, я пойду че-нить поем, а то че-то так захотелось! Тебе рыбки в кляре зацепить? - Да ну ты че? Какая рыба? Я не голодный, спасибо, - улыбнулся Фил, - посижу еще немного и после поем. Я еще ополоснуться пойду. - Ну давай, - Роман слез с лавки, на которой сидел и вышел из парилки, прикрыв за собой дверь. Филипп остался один, все еще размышляя над словами друга и их с Аллой ситуации, которая нет-нет, но давила тяжким грузом именно из-за неопределенности: больше всего Фил боялся, что Алла, вернувшись в Москву, передумает с ним жить вместе. Сама же Пугачева, находясь за сотню километров от мужа в другом городе, уже спала. Разница в часовых поясах - в ее городе уже далеко за полночь - и она, усталая после концерта, отдыхала в своем номере. Ей снилось, что она, как и сейчас - спит - и внезапно раздался звонок телефона. Нехотя, она встает с постели и, накинув на себя отельный белоснежный халат, поднимает трубку: - Филипп... умер. - вот и все. Два слова, сказанные неузнанным голосом... - А-а-а! - Пугачева почти вскочила с резким криком от ночного кошмара. Женщина вся в поту, руки дрожат, она пытается успокоиться, но тщетно - волнение взяло верх до такой степени, что чувство дикой тревоги застилало рассудок. Чувствуя что-то неладное, прима хочет услышать голос любимого человека и, достав из сумочки мобильник, звонит ему. Гудок, второй, третий - каждый тон на проводе заставлял сердце женщины биться чаще, а руки трястись сильнее, - давай же, бери трубку! - рявкнула от волнения Алла, - Филя, давай! - но абонент не подходил к телефону: Киркоров был в парилке и просто не слышал входящий вызов, - Твою же мать! - никто из присутствующих тоже не слышал сотовый, который вибрировал звонок в кармане оставленных в раздевалке брюк. Из-за скрытых проблем с сердцем Филипп почувствовал себя неважно - он понятия не имел, что ему противопоказана всякая жара и духота и, желая поскорее выйти, дернул ручку двери. - Что за херня? - ручка проворачивалась, а вот язычок в замке - нет. Его то ли заклинило, то ли еще что, но дверь упорно отказывалась открываться, - Твою мать! - Киркоров непрерывно дергал ручку, пытаясь хоть как-то открыть, навис на стеклянную прозрачную дверь, но увы... - Ребята! Ребят! - он пытался позвать кого-то на помощь, но отличная шумоизоляция препятствовала распространению звука в дальнюю комнату, где собравшиеся травили анекдоты, даже не подозревая, что с их другом происходит, - Кто-нибудь, помогите! - а Филиппу с каждой минутой от духоты становилось все хуже и хуже, уже закружилась голова, что он вынужден присесть на горячую лавку, побежали цветные мушки перед глазами. Понимая, что его никто не услышал - иначе бы поспешили помочь - Киркоров собрался с силами и, подойдя к двери, снова попытался ее открыть. Бесполезно. Этот язычок в замке, эта "собачка" заела так, что вскоре ручка перестала и вовсе проворачиваться. Заметив, что на пол капнуло что-то красное, Фил дотронулся носа - кровь хлынула из ноздрей бурным фонтаном, а боль за грудиной стала такой резкой, что мужчина схватился за левое подреберье, - Э-э-э-й! - отчаянно крича, Филипп пытался выбраться из ловушки и уже без стеснения долбил дверь кулаком, надеясь или проломить, или снести с петель. Но крепкое закаленное стекло выдерживало всякий резкий и сильный удар. Крики Филиппа, перетекшие в рык, услышал только Шкурыгин, который, выйдя из предбанника, зашел за угол - он видел, что случилось, но на помощь вовсе не спешил. "О! А вот и духовочка на двести градусов... Проблема сама решилась!" (Арсений). Он стоял так, что его не было видно, и ухмылялся - такому исходу событий, когда его главная проблема почти самоликвидировалась, не мог нарадоваться - а потом и вовсе ушел к столу. А Филиппу тем временем совсем стало плохо - он уже еле дышал и из последних сил, чувствуя, что сейчас упадет в обморок, со всей дури шваркнул дверь, но... повреждение ограничилось лишь небольшой трещиной в самом центре, не более. Силы стремительно покидали певца, жар накатывал с головой, на пол с него ручьем тек пот вперемешку с кровью из носа, и Фил упал просто без сил, но все еще в сознании. "Алла... Аллочка..." (Филипп). В эту минуту, чувствуя, что буквально умирает, он думал только о жене и сыне. Ему хотелось еще раз увидеть самых родных и близких, обнять, но спустя еще несколько секунд, когда стало больно и, главное, нечем дышать, Филипп повернул голову в сторону двери - небольшая щелка от угла дверцы до пола привлекла его внимание - и он подполз к этой щели. Словно рыба, вытащенная из воды, открывал рот, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода. В сочетании с невыносимой жарой баня превратилась для него почти в духовку, и даже миллиметровая щелка больше не спасала, а сил, чтобы ее как-то расширить ударом, уже не было. Киркоров потерял сознание, не в силах что-то сделать и терпеть сильную давящую боль за грудиной. - Фил-и-и-ипп! - не дозвонившись до мужа, хотя набирала ему более десяти раз, Пугачева буквально заорала и шваркнула от злости вперемешку с отчаянием телефон в зеркало, разбив его. Женщина не знала, что в эту секунду за сотню километров от нее, в той самой бане, где на полу лежал уже бездыханный муж, треснутое стекло... разошлось и, буквально лопнув, забрызгало осколками все подряд. Да, дверь "открылась", когда трещина паутинкой потекла из середины в углы стекла, и в итоге оно лопнуло, но Фил не пришел в себя, не начал дышать, а осколками его задело и сейчас он лежал еще и в крови, пораненный крупными кусками стекла, - Рома! Ромочка! - Алла дозвонилась только Родину, да и то, потому что он как раз пошел в раздевалку за камерой - уж больно хотелось запечатлеть встречу друзей - и услышал входящий, - Рома, где Филипп?! - орала в трубку перепуганная женщина, чем напугала и оператора. - Филипп?.. В парилке... - не понимая, почему на него орут, тихо ответил Роман, - Мы с мужиками в баню пошли. - Рома, дай ему трубку! Дай ему трубку! - буквально крича, как оголтелая, требовала Алла. - Алл, он в парилке! Я перезвоню! - Рома скинул вызов и направился к Филиппу. То, что он увидел, повергло его в шок - все в крови и осколках, Фил лежит и не двигается... Пугачева вздрогнула, услышав звонок не мобильного, а почему-то стационарного телефона. К тому моменту, волнуясь до полуобморока, она выкурила целую пачку. Когда раздался звонок, Алла обернулась на телефон - ей как будто бы не хотелось отвечать, но она подошла к телефону, откуда-то заранее зная, а потому плача, что услышит чужой голос: - Алл...