Часть 4

Первое, что она чувствует — резкий запах сырости и металла, который проникает в ноздри и вызывает неприятные ощущения, заставляя хмурить брови и морщить нос. Девушка пытается пошевелить руками и ногами, но тело словно становится неуправляемым; каждое движение даётся с огромным трудом. Боль пронизывает её мышцы, как будто она провела много часов в неудобной позе. Каждый сантиметр её кожи отзывается на это ощущение — от шеи до кончиков пальцев. Ноги почти не ощущаются, будто они отягощены чем-то, как будто они стали частью этого холодного, сырого пола, а руки и вовсе не поддаются, словно связаны. В голове крутятся смутные образы, но ясность мимо пролетает, оставляя только тревожные чувства. Попытки понять, где она находится, оборачиваются паникой — темнота вокруг кажется бездонной и угрюмой. Сердце колотится в груди, и она начинает осознавать, что что-то не так. Паника поднимается, но тело не реагирует. Мэг пытается сосредоточиться, чтобы понять, где она и как сюда попала, но мысли путаются, словно в тумане. Её веки тяжело сомкнуты, словно налиты свинцом. Она пытается с усилием приподнять их, но они не поддаются, словно кто-то удерживает их закрытыми. Каждое движение дается с трудом, и в голове разливается глухая боль, словно кто-то стучит молотком внутри черепа. Собрав всю свою волю, девушка делает ещё одну попытку. С силой прищурив глаза, она наконец открывает веки. Слабый свет, исходящий от одинокой лампочки, висящей на потолке, ослепляет её, и она на мгновение зажмуривается. Постепенно мир вокруг начинает обретать очертания. Когда её глаза привыкают к свету, она осознаёт, что находится в каком-то подвале. Стены из сырого кирпича, покрытые плесенью, словно рассказывают о долгих годах заброшенности. Пол холодный и влажный, а в углу лежит куча мусора. Мэг чувствует, как страх накатывает на неё, смешиваясь с болью в теле. Она пытается понять, как она здесь оказалась, но мысли всё ещё запутаны, как паутина в углах этого мрачного места. Она делает попытку пошевелить руками, но в этот момент осознает, что что-то не так. Руки, словно прикованные, не могут сдвинуться ни на миллиметр. Паника охватывает её, когда она понимает, что запястья крепко привязаны к деревянным подлокотникам стула, на котором она сидит. Девушка пытается дернуться, но веревки лишь врезаются в кожу, вызывая новые волны боли. Сердце колотится в груди, и она решает закричать, чтобы привлечь внимание, но, когда собирается открыть рот, осознает, что он заклеен скотчем. Её голос глушится, и вместо крика вырывается лишь глухое всхлипывание. Страх заполняет её. Она пытается вдохнуть глубже, но дыхание становится всё более затруднённым. В её голове кружатся мысли, словно беспокойные птицы, и каждая из них приносит с собой чувство безысходности. Мэг пытается осознать, в каком ужасном положении оказалась, и вдруг её охватывает ощущение, что хуже уже быть не может. Мгновение назад она была свободной, могла делать всё, что хотела, и теперь, сидя в этом мрачном подвале, с прикованными руками и заклеенным ртом, ей кажется, что это просто кошмар. "Почему я не пошла домой сразу?" — думает она с горечью. "Или в кафе. Да куда угодно, лишь бы не оказаться здесь!" Она сидит в полумраке, погруженная в свои мрачные мысли, когда вдруг раздается резкий, пронзительный скрежет металла. Звук проникает в её сознание, заставляя сердце забиться быстрее. Девушка вздрагивает, и на мгновение забывает о своих оковах. Страх новой волной охватывает её, но в то же время любопытство заставляет собраться с силами. Собирая все свои мысли и мужество, она медленно поворачивает голову в сторону источника звука. Каждое движение дается ей с трудом, как будто время замедляется. Наконец, её взгляд упирается в фигуру, стоящую в полутени. Это был уже до боли знакомый ей образ - клоун в черно-белом костюме. Он медленно точил нож, звук скрежета резонирует в её сознании, напоминая о её беззащитности. Клоун, не обращая на неё внимания, продолжает заниматься своим делом, и в этот момент её охватывает всепоглощающий ужас. Она пытается закричать, но звук снова глушится скотчем, и только глухие звуки вырываются из её горла. Она ощущает, как холодный пот стекает по спине, а сердце колотится в груди. Внутренний голос кричит ей, что она оказалась в ловушке, и теперь её жизнь зависит от этого странного существа. Клоун, услышав её тихие, подавленные звуки, внезапно останавливается. Его движения становятся медленными и нарочито театральными, словно он играет в опасную игру. Он медленно поворачивается в её сторону, и в этот момент её сердце замирает. Его лицо, покрытое белым гримом, искажает улыбка, которая кажется зловещей и манящей одновременно. Он улыбается исподлобья, его губы растягиваются в гротескной ухмылке, словно он наслаждается её страхом. В его глазах сверкает что-то пугающее и безумное, и она чувствует, как холод пробегает по спине. Клоун медленно поднимает руку, делая жест, который можно истолковать как приветствие, но в этом жесте нет ничего дружелюбного. Он словно говорит: "Я здесь, и теперь ты моя". Дыхание Мэг становится прерывистым, а в голове царит хаос. Она пытается отвести взгляд, но его зловещая улыбка притягивает её, словно магнит. В этот момент она осознает, что оказалась в самом центре его внимания, и это ощущение беззащитности лишь усиливает её страх. Клоун продолжает смотреть на неё, его улыбка не исчезает, и в её душе зреет ужасное предчувствие того, что произойдет дальше. Внезапно он, словно срываясь с места, резко хватает нож, который так старательно натачивал некоторое время назад, и его движения становятся быстрыми и угрожающими. Он замахивается на неё, и в этот миг время кажется остановившимся. Сердце девушки замирает в груди, адреналин наполняет её кровь, и она инстинктивно жмурится, ожидая удара, но не издает ни звука. Однако клоун, в последний момент, останавливается, его рука зависает в воздухе. На его лице никак не исчезает зловещая улыбка, и он начинает театрально смеяться, его смех звучал бы, как далекое эхо, полное издевательства. Звучал бы, если бы он издал хоть звук. Он держится за живот, словно не может сдержать радость от своего собственного спектакля, и показывает на неё пальцем, как бы намекая: "Смотри, как я тебя напугал!" Её страх превращается в парализующий ужас, когда она осознает, что это лишь игра для него — игра, в которой она стала жертвой. В его смехе нет ни капли доброты, только мрачное удовольствие от её страха. Клоун продолжает смеяться, и в этот момент Мэг понимает, что оказалась в ловушке, где его жестокие шутки могут обернуться чем-то гораздо более ужасным. Он, внезапно прерывается, становится серьезным. Его улыбка не исчезает, но теперь она приобретает загадочный оттенок. Он медленно подходит к какой-то черной ширме, как показалось девушке, его шаги легки и уверены, будто он готовит сцену для нового представления. Остановившись перед ширмой, он задумчиво отводит взгляд вверх и влево, как будто пытается вспомнить что-то важное. Прикладывая указательный палец к подбородку, он слегка постукивает по нему, создавая атмосферу интриги. Его лицо искажает ухмылка, полная таинственности, и он словно спрашивает: "А что же там ?" Он поворачивается к девушке, показывая на ширму, его жест кажется игривым, но в нем скрывается нечто более зловещее. В этот момент она чувствует, как напряжение в воздухе нарастает. Его загадочный взгляд и манера поведения заставляют её задуматься о том, что может скрываться за этой черной преградой. Её воображение рисует самые страшные картины, и она понимает, что этот клоун — мастер устрашения, который может в любой момент раскрыть свои истинные намерения. Клоун, с ухмылкой на лице, медленно стягивает покрывало с ширмы, и в этот момент воздух наполняется ожиданием. Когда покрывало падает, открывается ужасная картина: деревянный крест, к которому вверх ногами привязана одноклассница девушки. Она абсолютно голая, только трусы, которые остались на ней, прикрывают последнюю не оголенную частичку тела. Её глаза полны страха и недоумения, рот заклеен скотчем, и она пытается освободиться, пытается кричать, но безуспешно. Клоун, увидев эту сцену, начинает беззвучно смеяться ещё сильнее, его немой смех становится совершенно истерическим и безумным. Он указывает на девушку, на то, в каком беспомощном положении она оказалась, словно говоря: "Смотри, что я сделал!". Его пальцы указывают на одноклассницу Мэг, а в глазах сверкает мрачное извращенное удовольствие. Ужасающий клоун в черно-белом костюме, с его белым гримом и черными губами, со зловещей улыбкой на лице, начинает усердно перерывать черный мешок. Глаза сверкают от возбуждения, и когда он, наконец, находит то, что искал, его ухмылка становится шире, а выражение лицом — ещё более дьявольским. Он вытаскивает ножовку — блестящий металл на мгновение ловит свет, прежде чем исчезнуть в мрачной обстановке. В этот момент в его глазах появляется безумный блеск, как будто он нашел самый ценный трофей. Неизменной уверенной походкой он направляется к однокласснице девушки, с жутким восторгом вторая часть игры начинается. Его лицо наполнено манящей угрозой, и кажется, что он испытывает неподдельное удовольствие от того, что собирается сделать. Каждый шаг приближает его к жертве, оставляя в воздухе неспокойствие и страх, которые заполняют пространство вокруг. В этот момент в его глазах появляется безумный блеск. Легкая эйфория охватывает его, когда он рассматривает одноклассницу Мэг, висящую вверх ногами. В ее глазах можно прочитать ужас и животный страх, что только подстегивает его жажду. Он уверенно подходит к ней, каждый шаг сопровождается игривыми движениями, словно он собирается исполнить захватывающее представление, на которое только способен. Улыбка клоуна расширяется, оголяя его острые, полу-гнилые зубы, его лицо наполнено манящей угрозой, и кажется, что он испытывает неподдельное удовольствие от того, что собирается сделать. Клоун останавливается на небольшом расстоянии, внимательно разглядывая свою жертву, его улыбка становится еще более зловещей, а глаза искрятся безумным весельем. Пила в его руке сверкает в тусклом свете, и он медленно, с максимальным наслаждением, приближается к девушке, как будто собирается расколоть тайные секреты, скрытые за ее страхом. В этом мгновении сливаются ужас и предвкушение, создавая атмосферу невообразимого напряжения. В тот момент Мэг поняла, что не в силах изменить ход событий, и оставалась лишь беспомощным свидетелем страшной игры, разыгрываемой перед ней. В её голове проносился поток мыслей, который она не могла контролировать и не могла зацепиться за какую-то одну конкретную. Девушка только могла молча сидеть, оцепенев от накатившего ужаса, с широко распахнутыми глазами. Она уже догадалась, что клоун собирается сделать. В какой-то момент Мэг даже подумала, что черт с Кортни, как бы ей самой выбраться живой отсюда. Она была готова на всё, но и в то же время не могла сделать абсолютно ничего. Клоун остановился у безвольно прикованного тела Кортни, внимательно осматривая её, словно собирая в своей голове идею для очередного перформанса. Собравшись с мыслями, он бросил игривый взгляд на Мэг. В её глазах читался страх и беспомощность, и клоун, казалось, это полностью осознавал. Его улыбка стала шире, когда он встретил её взгляд. Он повернул голову в сторону подвешенной девушки, и на его лице заиграла ухмылка, полная игривого безумия. Этот взгляд, полон насмешки и провокации, говорил о том, что он контролирует ситуацию и наслаждается ею, как актер на сцене, готовящийся к своему финальному аккорду. В этот момент время замерло, и всё вокруг стало неважным — осталась только игра, в которой он был главным действующим лицом, а они — всего лишь марионетками. Он легким движением руки сорвал с Кортни оставшийся атрибут, прикрывающий её последнюю, спрятанную за тканью часть тела, поднес пилу к её промежности и с совершенно сумасшедшей улыбкой начал распиливать девушку на части. Вид ножовки, проникающий в плоть, напоминал оскаленные зубы, которые вгрызались в мясо, создавая на нем рваные раны лохмотьев кожи и плоти. Кровь, как алый поток, быстро хлынула, заполняя пространство вокруг. Она сверкает на свету, создавая контраст с окружающей темнотой, образуя лужи, которые растекаются, словно живое существо, оставляя за собой следы, которые постепенно сливаются в единую красную реку, проникая в щели и углубления в полу, придавая всему происходящему мрачную атмосферу. Ветер шепчет, поднимая запах железа, и в этом мгновении время будто замирает, погружая в хаос и страх. С каждым движением пилы в его руках, плоть расходилась на две части с чавкающими и хлюпающими звуками, обнажая внутренности. Кровь, как густая жидкость, затмевает холодный металл лезвия пилы, придавая ему зловещий оттенок. Алый цвет поглощает свет, создавая контраст между яркостью пилы и темной, насыщенной краснотой. Каждое движение было довольно быстрым и преднамеренным, он явно наслаждался процессом. Каждый раз, когда пила проходила через мягкие ткани девушки, вокруг раздавался звук, напоминающий хруст, особенно, когда пила проходила через соединительные ткани и кости. Клоун, не проявляя ни капли эмоций кроме безумного наслаждения, продолжал свою работу. Кортни сначала бьется в конвульсиях, видно, как запястья на руках и лодыжки на ногах, связанные веревкой, натираются до крови. Она скребёт своими ногтями по той поверхности креста, до которой может дотянуться, оставляя хаотичные царапины. Зрачки девушки расширялись, выдавая пульсирующую адскую боль, а ресницы дрожали, как листья на ветру. Взгляд метался, ищя выход из безысходности, но в нем уже читалось безумие — искры отчаяния, вспыхивающие в моменты осознания неизбежности. Ее глаза, полные слез, светились бледным светом, как будто они были окнами в мир, где надежда давно покинула свои обиталища. После того, как пила подошла уже к середине её тела, создавая всё большую дистанцию между правой и левой стороной плоти, крови стало настолько много, что стекая по телу, она затекала девушке в нос, что заставляло её дополнительно задыхаться в собственных соках. Некоторые внутренние органы выпали на пол, некоторые – свисали из огромной раны. В этот момент она окончательно потеряла связь с миром, погружаясь в темную бездну, где царила лишь абсолютная тьма. Не распиленной частью тела осталась только голова, безмолвно болтающаяся внизу. Кортни умерла в страшных мучениях, которые наконец были закончены. Клоун не произнес ни слова, но его молчаливый смех звучал громче любого крика, заполняя пространство вокруг. Он поднял указательный палец и указал на измученное тело Корни, вернее то, что осталось от него, как будто указывая на её судьбу. Он словно наслаждался ужасом, болью и смертью, витавшей в воздухе. Его тело дрожало от смеха, а кровь на его костюме ярко контрастировала с черно-белыми тканями. Клоун, с его искаженным лицом и зловещей улыбкой, медленно поднял кровавую пилу, сверкающую в тусклом свете. Он облизал лезвие, оставляя яркие следы крови на своем языке, словно это было нечто вкусное и желанное. Его глаза сверкали безумным блеском, когда он с наслаждением проводил языком по холодному металлу. Затем, с медленным и уверенным шагом, он начал двигаться в сторону Мэг, которая всё также сидела привязанная на стуле. Её сердце забилось быстрее, когда она увидела, как клоун приближается, его костюм, испачканный кровью, словно оживал с каждым его шагом. Он двигался с извращенной грацией, каждое движение было наполнено жуткой игривостью, как будто он исполнял танец смерти. Она пыталась вырваться из веревок, но они сжимали её запястья, оставляя следы. Клоун остановился перед ней, его лицо было близко, и она могла видеть, как его улыбка растягивается еще шире, а глаза, полные безумия, сверкают в темноте. Клоун склонился над девушкой, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её, и в этот момент она почувствовала, как её сердце замирает от ужаса. Он медленно провел языком по её щеке, оставляя за собой кровавый след, словно рисуя на её коже жуткий узор. Его холодный, влажный язык касался её лица, и она ощутила, как по её коже пробежало стадо мурашек. Клоун продолжал облизывать её, его глаза сверкали безумным светом, полным наслаждения от её страха. Каждый его жест был наполнен извращенной игривостью, он наслаждался моментом, когда она была полностью беззащитна. Девушка даже не пыталась отвернуться, будто смирившись с тем, что с ней происходит, становясь частью этого ужасного представления. В какой-то момент, когда реальность становилась слишком тяжелой для восприятия, её разум начал защищаться. Она почувствовала, как её тело словно отдаляется от происходящего, как будто она наблюдает за всем со стороны. Страх, который раньше сковывал её, начал угасать, и на его место пришло странное спокойствие. Девушка стала ощущать, что всё это — будто лишь сон, кошмар, который скоро закончится. Её разум искал выход, создавая иллюзии безопасности, как будто всё это — просто игра, в которой она могла быть героиней. Она пыталась убедить себя, что это не реальность, а просто вымысел, и что вскоре она проснётся в своей комнате, где всё будет как прежде. Так, в попытке справиться с травмой, её сознание создало защитный механизм, позволяя ей временно забыть о страхе и ужасе, которые терзали её душу. Клоун аккуратно начал отклеивать скотч с её рта. Когда последний кусочек скотча оторвался, Мэг почувствовала, как воздух наполняет её легкие, как будто она только что вырвалась из подводного мира. Она вздохнула полной грудью, но не издала ни звука. Вместо крика, который, возможно, вырвался бы из её уст, она просто молча смотрела на него, её глаза полны смеси страха и недоумения. Клоун медленно обошел вокруг неё, его шаги были легкими и бесшумными, как тень. Он внимательно рассматривал Мэг, его яркие глаза, наполненные игривым безумием, скользили по её лицу, изучая каждый штрих её выражения. Он наслаждался беспомощностью девушки, как художник, который любуется своим произведением искусства, не в силах оторвать взгляд. Он наслаждался тем, что у неё не было сил сопротивляться, что она была полностью под его контролем. Каждый миг её растерянности только подогревал его азарт, и клоун словно впитывал её уязвимость, как сладкий нектар. Он наклонился ближе, его лицо стало почти на уровне её глаз. Он изучал её, словно искал ответ на вопрос, который никогда не задавал. В его взгляде читалось удовлетворение, и она могла почувствовать, как его интерес к ней растет, как будто она была лишь игрушкой в его руках. Он медленно поднял руку, чтобы коснуться её волос, и в этот момент она осознала, что оказалась в ловушке его безумного мира, где её страх стал его источником наслаждения. Клоун, обходя её, не мог не заметить, что её молчание и спокойствие выделяли её на фоне других. В то время как многие в её ситуации могли бы впасть в панику, истерику или слёзы, что по обыкновению и происходило, она сохраняла удивительное самообладание. Это восхищало его, вызывало интерес и даже трепет. Она не была, как те остальные, что он убивал, которые только и делали, что визжали как свиньи. Она не кричала, не умоляла о пощаде, а просто наблюдала, как он наслаждается её беспомощным положением. Это молчаливое принятие ситуации казалось ему почти загадочным, как будто она знала что-то, чего не знали остальные. Клоун, изучая её, ощущал, как его азарт растёт. Её спокойствие было словно вызов, который он не мог проигнорировать. Он восхищался тем, как она оставалась собранной, несмотря на окружающий хаос, и это только усиливало его желание продолжать игру. Он понимал, что её молчание — это не просто бездействие, а проявление внутренней силы, и это наполняло его безумный мир ещё большей интригой. Клоун, чувствуя нарастающее волнение, снова наклонился к своему черному мешку, его руки ловко копошились среди содержимого. Звуки, которые издавал мешок, напоминали шорохи, словно сам страх шептал о том, что произойдет дальше. Он вытащил топор, его лезвие блестело в тусклом свете, и на мгновение его глаза заблестели от восторга. С топором в руке он снова начал обходить Мэг, замахиваясь несколько раз, словно прицеливаясь, наслаждаясь каждым мгновением её растерянности. Его движения были медленными и изысканными, как у артиста, который готовится к кульминационному моменту. Он как будто мог видеть, как её сердце бьется быстрее, как страх пронизывает её, но она оставалась спокойной, что лишь подогревало его азарт. Каждый замах был тщательно продуман, но он не мог заставить себя нанести удар. В его взгляде читалось смешение восхищения и раздражения. Она не поддавалась его игре, и это добавляло напряжения в атмосферу. Он замер на мгновение, словно в ожидании, и в этот момент его ум переполнялся вопросами. Почему она не кричит? Почему не умоляет о пощаде? Снова и снова он замахивался, но каждый раз останавливался, не в силах причинить ей боль. В этом противоречии заключалась его борьба: он хотел наслаждаться её страхом, но её стойкость только усиливала его внутренний конфликт. Топор оставался в воздухе, а тишина между ними становилась всё более гнетущей, как будто она сама была частью этой игры, в которой он не мог найти своего места. Клоун, ощутив нарастающее раздражение, отшвырнул топор в сторону и резко обернулся к углу комнаты, где стояла ржавая бензопила. Он шагнул к ней, его шаги были быстрыми и нервными, как будто он искал утешение в этом мощном инструменте. Подхватив бензопилу, клоун с силой дернул за ручку, и она с глухим ревом ожила, наполняя воздух гулким звуком, который заставил её вздрогнуть. С ревом бензопилы в руках он вновь подошел к девушке, её спокойствие раздражало его еще больше. Он замахнулся, и звук работающей пилы наполнил пространство, создавая атмосферу хаоса и напряжения. Он прицеливался, его глаза горели от ярости и азартного возбуждения. Но когда он снова посмотрел на Мэг, на её неподвижное лицо, его рука замерла в воздухе. Каждый раз, когда он собирался сделать этот решающий шаг, что-то внутри него останавливалось. Он не мог причинить ей вреда, и это противоречие разрывалось в его сознании, как звук бензопилы, который, казалось, становился всё тише. Клоун, не в силах больше терпеть своё бессилие, с яростью выключил бензопилу, её рев мгновенно стих. Он с силой швырнул её в сторону, и она с глухим ударом упала на пол, оставляя после себя лишь эхо его гнева. Внутри него бушевали эмоции — злость и разочарование смешивались в неистовом вихре. Не желая сдаваться, он снова подхватил нож, его лезвие сверкало в тусклом свете, когда он вновь подошел к девушке. В этот раз его замах был полон решимости, но не для того, чтобы причинить ей боль. Он замахнулся, и вместо того чтобы нацелиться на неё, нож срезал веревки, что сковывали её руки и ноги. Звук резкого сечения веревок наполнил комнату, и, как только они упали, Мэг, наконец, смогла свободно двигаться. Клоун замер. Он не ожидал, что его действия приведут к такому результату. Теперь, когда она была освобождена, он стоял перед ней с ножом в руке, и в его глазах отражалось замешательство. Он не знал, что делать дальше. Это была не просто игра, это было нечто большее, и он сам не мог понять, что именно. Клоун, всё ещё ошеломлённый своим поступком, метнул взгляд на её руку, которая теперь свободно лежала на коленях. Его внимание мгновенно привлекло кольцо, сверкающее на её пальце. Он, всё ещё погружённый в свои мысли, молча указал девушке на выход. Его жест был простым, но полным значения — он словно говорил ей: «Убирайся отсюда». Его мрачный взгляд, сквозь который пробивались тени гнева и замешательства, смотрел на неё исподлобья. Словно в ответ на его молчаливый приказ, девушка медленно поднялась. Клоун оставался на месте, его рука всё ещё указывала на выход, и в этом молчании витала напряжённая атмосфера, полная неопределённости и неизбежности. Девушка, почувствовав на себе тяжёлый взгляд клоуна, не выдержала напряжения. Внезапно она сорвалась с места, её сердце колотилось в груди, и, не оглядываясь, она бросилась вперёд. Бетонные коридоры, обрамляющие её путь, казались бесконечными, стены были холодными и серыми, отражая её внутренние переживания. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте, и её дыхание становилось всё более учащённым, когда она мчалась сквозь лабиринт, который словно сжимался вокруг неё. Она чувствовала, как страх и адреналин переплетаются в её венах, подгоняя её вперёд. В голове крутились мысли о том, что оставляет позади, и о том, что ждёт её на выходе. Свет в конце коридора становился всё ярче, маня её к свободе, но в то же время она ощущала, как тьма, оставленная клоуном, всё ещё преследует её. Каждый поворот, каждое движение казались ей борьбой между желанием убежать и неясной привязанностью к тому, что она оставляет позади. Когда девушка, наконец, оказалась перед дверью своего дома, ей казалось, что всё произошло как в тумане. Она не могла понять, как именно добралась сюда, как будто её ноги сами вели её, не обращая внимания на усталость и страх. В голове всё ещё звучали эхо её шагов по бетонным коридорам, а образ клоуна с его мрачным взглядом не покидал её. Она стояла на пороге, сердце колотилось, а дыхание было прерывистым. Внутри неё смешивались облегчение и тревога. Как она могла спастись? Она оказалась тем самым исключением и правил, что-то подсказывало ей, что это буквально было чудо. Что будет дальше? Она не могла представить, как жить с этой тенью в своей жизни. Будет ли она снова встречать его? Или это всего лишь один мрачный эпизод, который навечно поселится в её памяти? И боже, Кортни. От воспоминания о ней по телу Мэг пробегала дрожь, и её начинало тошнить. Мысли о будущем заполняли её голову, и, несмотря на физическую безопасность в данный момент, она ощущала, что внутреннее напряжение не покинет её так легко. Собравшись с силами, она открыла дверь и шагнула внутрь, но даже в безопасности своего дома её сердце продолжало биться в тревожном ритме. Она понимала, что её жизнь изменилась, и теперь ей нужно разобраться с тем, что произошло, и как дальше жить.