Демон, чего ты желаешь?

Звон бокалов и фальшивый смех вперемешку с искренней радостью и чьим-то вливанием алкоголя в себя до беспамятства — каждый переживал этот день по-своему. Стоя в шикарном золотистом открытом платье в компании трёх политиков и министра, Гарриет Поттер всё сильнее мечтала очутиться где-нибудь подальше от этого места, но, желательно не дома, потому что там это. Она вежливо распрощалась с политиками, по пути перекинулась парочкой слов со знакомыми и нашла в толпе кудрявую макушку подруги. Они обнялись так, словно не виделись час назад на торжественной речи в честь годовщины победы. Гермиона тоже выглядела изумительно и была в таком прекрасном настроении, что даже не жаловалась на Рона, ошивающегося у фуршетного стола и подпирающего стенки во время танцев. — Привет, красотка. Скажи, пожалуйста, что ты нашла что-нибудь про мой особый случай, — сказала Гарриет подруге, между делом улыбаясь ещё одной важной шишке. — Я работаю над этим. — Чёрт. — Я тоже рада тебя видеть. — Извини, просто это меня уже с ума сводит. Гарриет с полагающимся выражением раскаяния потянулась к Гермионе. Если на кого она и могла положиться, то это на лучшую подругу, а по совместительству — самую умную ведьму их поколения. Однако ожидание было таким длительным, а этот новый сосед уже в печёнках у неё сидел, и она не представляла, что с ним делать. Насколько он опасен в своей новой форме, насколько уже успел проникнуть в её сознание — одни вопросы. Наскоро разобравшись с оставшимися формальностям, искусно игнорируя знаки профессора Слизнорта, при первой же возможности Гарриет вырвалась домой — в свою квартиру на Гриммо. Пока весь мир чествовал её победу над Тёмным Лордом, часть его преспокойно обитала в её квартире, неизменно встречая одним и тем же вопросом: — Чего ты желаешь? Взгляд алых глаз пытался проникнуть в самую глубину души Гарриет, вопрошая, искушая и обещая неизведанные удовольствия. Кажется, после смерти он нашёл себе достойное занятие. Девушка старалась не поднимать глаз, чтобы не встретиться взглядом с этим опасным мужчиной. Но вот так остановиться взглядом на широкой груди и выпирающих в проёме расстегнутой оксфордской рубашки ключицах тоже могло быть убийственно для её душевного спокойствия. Гарриет жестом отогнала его от себя и прямо как есть повалилась на диван. — Никуда не годится, — бархатный голос проник в разум, успокаивая и погружая в состояние неги. Он присел перед ней на корточки, и ведьма отвела глаза. Ей нравился этот вид мужчины у ног, но не нравилось признаваться себе в этом. Ловкие длинные пальцы обожгли кожу на щиколотках лёгким касанием и расправились с ремнями на босоножках. Он любил делать всё медленно и методично: вот пальцы вынули ремешок из застёжки, мимоходом скользнув по своду стопы; затем он неторопливо снял обувь и даже пробормотал себе под нос, что она «не бережёт себя»; потом его руки начали массировать стопу, отчего Гарриет стало всё сложнее удержаться от стона наслаждения. Главное в этот момент не встречаться с ним глазами. В них таиться нечто страшное: жажда обладать, но непременно чтобы его самого попросили об этом. Мужчина отставил туфли в сторону и нежно погладил горящие от долгой ходьбы на каблуках стопы. Гарриет не успела остановить его, так что он уже забрался руками выше и положил её ноги на свои колени, не забывая о немудреной ласке. — Разве ты не рада меня видеть? — Спросил он, медленно касаясь мягкой кожи задней части голени, отчего по телу девушки начал расползаться рой мурашек. — Никогда в глаза не смотришь. — Они красные. — Так и положено демонам. Ну да, конечно. Гарриет не знала, насколько можно верить его словам, но Том Реддл у её ног утверждал, что теперь у него новая сущность. Хотя никаких рожек, ни хвоста, ни копытцев, ни крыльев Гарриет у него не обнаружила. После смерти тот, чьё имя боялись называть вслух, не смог пройти дальше, ведь его душа была разделена. Перед присоединением к царству мёртвых ему предстояло собрать воедино части себя, а пока он вполне мог быть тем, кто был способен отнять душу у других. «Это их природа», — утверждала Гермиона. — «У демонов нет души, и они соблазняют чем могут, чтобы отнять чужую». Какое красивое притворство. Гарриет рывком вырвала свои ноги из плена ласковых рук. Она всё ещё не знала, какая часть Тёмного Лорда ей досталась. Тот утверждал, что это неважно. Какая есть, она только часть целого. Это мог быть семнадцатилетний Том Реддл, только что совершивший своё первое убийство. К тому же и выглядел волшебник соответственно — был молод и красив. Также мужчина перед ней вполне мог являться той частицей души, что прожила в Гарриет до той самой решающей битвы. Том не раскрывал, как много помнил из своей прошлой жизни и помнил ли вообще. Гарриет даже не была уверена, что он помнил хотя бы её — волшебницу, от чьей руки он пал. Вдруг он вообще замышляет месть? Это неважно. Важно то, что Том явился именно к ней, и теперь неустанно интересовался, чего она хочет в обмен на свою душу. В первую неделю своего пребывания на Гриммо Том решил, что ведьма желает могущества. Гарриет сразу поняла, что размышлял он недолго и весьма лениво. Красочные картины всесилия рисовались перед нею манящим голосом Тома Реддла. Он ласково поглаживал её плечи и обещал, что не будет волшебника сильнее неё, а с таким превосходством над всеми прочими можно будет чинить свой суд: жестокий или милосердный. В мире не будет заклятия, что будет ей неподвластно. Может, она даже сможет подняться над самой смертью. Гарриет сладко зевнула. Через неделю Том решил, что лучше понял душу своей подопечной, и посулил ей деньги. Много денег, горы золота и камней, а ведь Гарриет всего лишь пожаловалась на то, как выросли цены на мётлы. Мда. Когда прошёл месяц его протирания штанов на её любом диване в гостиной, он однажды порывисто схватил её в свои объятия, а затем расцеловал маленькую ручку, словно благодаря её за такую чудесную идею. Всё так очевидно, ведь она хотела всевластья. Мерлин, стоило только мимоходом упомянуть, что у неё начальник идиот, и она на его месте справилась бы лучше. И вот она уже в ярких рассказах демона получает должность начальника отдела, добирается до кресла министра, а затем и вовсе подминает под себя весь магический мир. Что за Гриндевальд укусил его? Скука. — Из тебя получился не слишком успешный демон, — говорила она тогда. — Давай лучше я помогу тебе с поисками души. — Я уже бросил эту затею. Гарриет в такие моменты только бессильно вздыхала. — Вон сколько бесхозных душ кругом, а ты к моей привязался. — Я чувствую, что твоя самая сладкая. Так чего же ты желаешь? Прошёл ещё один месяц, прежде чем Том озвучил новую идею: «знания — это сила». Гарриет закатила свои изумрудные глаза. До чего он уже надоел ей, а теперь и с Гермионой перепутал. На второй месяц совместного житья она уже перестала бояться, что он накинется на неё. Из-за своей новой природы колдовать Том не умел. При нём осталось только умение убеждать при помощи льстивых речей и привлекательной наружности. Невозможно было отрицать, что от него сложно отвести взгляд, он притягивал к себе, соблазнял, намекал на непристойности. Примерно в то же время Гарриет решилась на ритуал изгнания демонов. И, поскольку в волшебном мире не заботились об этой напасти, пришлось вызывать священника из католической церкви. Он выбежал со словами: «Это не демон, а похотливое животное». Том снисходительно посмеивался лёжа на диване. Опасный человек. То есть демон. И вот они подходили к началу третьего месяца их совместного проживания, а Гарриет так и не смогла изгнать демона из своего дома. Остаётся только один вариант. Она взглянула в глаза Тома, который всё ещё сидел у её ног. Он быстро отозвался на её призыв, подвинувшись ещё ближе. Язык его тела говорил о покорности, но ещё и о предвкушении и желании, глаза наполнились страстным ожиданием, бледное лицо озарил румянец. Его предназначение, наконец, свершится. — Ладно, — сказала Гарриет, — а что если я хочу семью и любви. Тихое радостное оживление быстро покинуло это красивое лицо, и проступили жёсткие черты неповиновения и гнева. Красные глаза загорелись пламенем. Том вскочил с места. — Семья… Любовь… Какая глупос-с-сть, — почти прошипел он. Демон обошёл диван и встал за спиной Гарриет. Она почувствовала, как он подошёл вплотную и нагнулся над нею, опаляя шею своим жарким дыханием. — Это всё мальчишка Малфой? Он не сводил с тебя взгляда. Буквально пожирал глазами. Надо будет выцарапать ему эти глазцы. Гарриет закашлялась. Она никогда не видела его выходящим из себя. — Это он меня на части разделывал как свинью, — возразила ведьма. — И ты что, следишь за мной? — Незримо. Я же должен знать, чего твоя душа жаждет. Девушка слегка повернула к нему голову. — Мог бы уже догадаться тогда. Твои глупые предположения ставили меня в тупик. — Очевидно, я должен был понять раньше, что ты не совсем обычная волшебница. Может быть лучше ночь любви, Гарриет? Самой лучшей в твоей жизни. Я могу быть очень умелым. Страстным или ласковым любовником. Грубым когда нужно и нежным. Тебе будет так хорошо в моих руках, что ты позабудешь собственное имя. Каждый своим последующим предложением демон всё больше ставил девушку в тупик. Его дрожащие от нетерпения пальцы опустились на плечи девушки. — Какая же это ночь любви, если я не влюблена в тебя? — Возразила она. — Наверное, лучше, чтобы это был кто-то другой. — И кто же? Длинные пальцы сильнее сжались на её хрупких плечах. Почти на грани с болью. Гарриет попыталась освободиться, но он притянул её ближе к себе, вжимая в спинку дивана. — Я был терпелив… Жадные пальцы спустили с плеча бретельку платья. — Не жаден. Демон вдохнул воздух рядом с нею и нежно потёрся носом о шею и от такой ласки у девушки волосы встали дыбом. Она уже не знала от страха это или предвкушения. — Ты могла пожелать всё что угодно… Горячий поцелуй у основания шеи, на хрупком плече и там, у самого ушка. — … но захотела любви. Дрожь прошла по всему её телу от его томного шёпота. Она почти чувствовала напряжение между ними и заряд энергии, что пронзил её тело, чтобы тягучей сладкой тяжестью остаться внизу живота. Она повернула голову ещё немного, в надежде поймать его губы, но когда их глаза встретились, Том разочарованно отпрянул. — Очевидно, что тебе требуется больше времени, чтобы осознать свои желания. — Или тебе, чтобы осознать свои. Проклятый демон.