Часть 1

Старые башмаки утяжеляли шаг. Потертая обувь ныне покойного дедушки Джина пришлась не в пору семилетнему ребенку. От того малыш несся по улице только в половину своей силы. В голове даже мелькнула мысль сбросить эти скороходы к черту, да лететь по мокрой дороге босиком. Урвал спелых яблок у Смердящего Смита? Молодец! А попробуй после донести и себя и добычу в целости. Сварливый торгаш хоть и бойкий, но развалится от бешеных догонялок. А вот от встречи с дюжим Бо, сыном старика, развалишься ты. Младший Смит сбился со следа. Народ расплылся по всему рынку в то утро. На бегу мальчуган обернулся: совсем близко женщина в синей юбке, а прямо за ее плечом – знакомые растрепанные волосы. Здоровяк поймал взглядом воришку. Сердце ударило в грудь, а второй удар пришелся сразу спереди. Бегун понял, что врезался в кого-то из прохожих, уже когда больно приземлился на зад. Прямо под ноги нежданному встречному. Яблоки выпали, легкость в карманах застала врасплох. От этого ли мальчику показалось, что на него свысока смотрит лицо с пустыми глазницами. Нарастающий ужас утих, когда воришка понял – глаза спрятаны за темными стеклами. В этих переулках вряд ли кто-то что-нибудь знал об очках. Ни один мускул на лице этого господина не дрогнул. Мельком считывалась тень презрения, но в большей вероятности то была скука или вовсе равнодушие. Сложно собрать мысли, если с минуту на минуту рискуешь оказаться в лапищах злого мужика. А вот и он, кстати. Здоровяк было уже потянулся за сорванцом, однако его взгляд словно прошел сквозь мальчугана и упал на пустое место. Глаза младшего Смита не нашли вора и поднялись на незнакомца. Блеск темных стеклышек отпугнул бедолагу, тот помчался дальше. Да, сын с отцом не отличались особым умом. Поэтому заработок их семейки прекрасно тянулся с рыночных прилавков. Сегодня яблоки, орехи – вчера. Но малыш раскинулся практическими под ногами неприятеля! А болван почесывает затылок в толпе, проворачивая в памяти темные очки да рыжие волосы. – Падениями лучше не злоупотреблять, – руки подхватили малыша за подмышки и одним движением поставили ребенка на ноги, – и с яблоками тоже советую быть осторожнее. Мальчик еле сдерживался, чтобы не метнуться одичалым котенком. Малыш хорошо знал испуг перед взрослыми – огромные, булькающие мужики с бородами часто огревают подзатыльниками или вышвыривают в вонючую лужу. Но этот взрослый другой. Не носит бороды, от него не пахнет рыбой и потом. Высокий и складный. Черный чистый кафтан, а под ним камзол на тон посветлее. И эти штуковины на глазах… «Быть может, слепой?», – пронеслось в голове. – Знаешь Маурина, Тиг? В ту минуту можно было узреть, что есть неподдельное детское удивление. Глаза мальчика расширились – неизвестный назвал его по имени. – Мгм, – пальцы мальчика сами принялись щипать мочку, – у него есть ангел с больными крыльями, – малыш оторвался от уха и раскинул руки в стороны, – все говорят об этом, – фраза закончилась на выдохе, почти шёпотом, словно мальчик засомневался в собственных словах. Незнакомец резко присел на корточки – мальчик вздрогнул от неожиданности. В отражении стекол – взъерошенный воробушек. – Что предпочитаешь есть в это время дня, а? Пройдемся до больного ангела…, то есть, до ангела с больными крыльями, а по дороге заскочим за булочкой, мм? – незнакомец мягко улыбнулся. Даже не видя глаз, можно было понять его настрой – хотел казаться учтивым. В тоне не было ни сарказма, ни усмешки. Тиг кивнул. Страх исчез. Его рассеяли думы о теплом тесте. Возрастало любопытство к этому чудаку и почему-то теплилась уверенность – незнакомец не обманет. Солжет кому угодно, но не Тигу. Уходя, Тиг вспомнил про потерянный урожай и обернулся посмотреть. – Твои плоды мы соберем позже, – снова донеслось свысока. Однако на месте столкновения не было намека ни на одно яблочко. Пара побрела вдоль рынка. Другие дети, которым довелось в то утро увидеть Кроули, возбужденно перешептывались – «колдун!». ***«Ангел или мракобесие ради наживы? В глухом районе Лондона нищенские отродья зарабатывают на крыльях убитых голубей…» «…мужчина болен, а над ним потешаются. Очевидцы убеждают, что, так называемые «крылья» – брехня» «Лжеангела сожгут на ко…» В последнее время у Кроули заметно улучшился так называемый «навык испепеления» – за миллисекунду от захудалого газетного листочка оставался лишь запах гари. Демон шумно выдохнул через нос, дабы выпустить нарастающий гнев – сил выворачивать массу фактов (ни один из которых, казалось, даже шутя нельзя назвать правдой) Кроули находил меньше, меньше и меньше. Его точно водили за нос! Сомнения все ярче и ярче разливались горькой досадой в существе Кроули. Сейчас усмехнуться те, кто встречался с демоном лично. Кроули умело таил отменную мнительность. Он накапливал тревоги и тяжелые думы до тех пор, пока они сами не вырывались наружу. Отвратительное состояние, от которого и не сыскать пощады демону. Мысль, будто с эфирным приятелем происходит что-то ужасное, не упала на Кроули с неба. Причина тому странные слухи, будто в трупе лондонского шоу дураков появилось причудливое человекоподобное создание с крыльями. «Король пожелал получить ангела ко двору» «Величайший Маурин и его шуты являют народу падшего Ангела. Артисты внезапно появляются из толпы среди рабочего дня, устраивая уникальное в своём роде «приходское шоу». Как на него попасть? Стоит очень сильно захотеть и тогда….» «Проклятье!» Кроули вызвался работать на карнавалах, склонять людей к греху там. И параллельно высматривать пернатую потерю. Сколько же всяких пакостей насмотрелся демон за два месяца исследований шутовских шоу. И не одного ангела. Дела наладились, когда удалось выйти на затейника этих маскарадов – Маурина. О нем Кроули рассказал отставной шут, сухой почти сумасшедший дряхлый старик. Кроули сидел и вспоминал, как нашел его под свисающей крышей сарая. В ту ночь дождило. – Я служил там не так много всего год, ха-ха. Да шестипалый не так важен, как ааангел, – из большого рта будто в пустоту выпало последнее слово. Дед выпучил глаза, будто безумный. А после занялся горючим в бутылке. Борода шевелилась в такт с глотками. – Зачем быть цирковой лошадкой? – Кроули поднял бровь, и исподлобья посмотрел на старика. Очков на демоне не было – дед все равно пьяный да к тому безумный. Кроули мок на корточках перед собеседником. Тело и голова покрыты черным плащом. – Маурин дает еду… И…водууу, – деда несло, – многие резали себе пальцы, ломали ноги, а я ничего, слышишь? Все честно! – старик растопырил двенадцать пальцев. – Неужели. – У Маурино гнилое нутро. Он красивый, высокий. Бабы! Его просто…муа! – дед послал Кроули воздушный поцелуй, демон немного пошатнулся, – брюнееет, Боже. Особенно бабули тают, хи-хи. Но глаза, глаза... Стеклянные. Такие глаза не знают стыда, они почти безумные, но не как мои, во, – грязные пальцы растянули веки, еще немного и дед бы порвал глаз, – они не выражают ничего, ни жалости, ни сострадания, ни-че-го. Бог знает, откуда он такой выпал. До шутов, занимался какими-то…не то мука, не то…да и черт с этим. Потом ходил у нас тут, подбирал. Ножки маленькие? Он хоп – себе. Голова большая? Он хоп – себе! Ушек нет? Он хоп – себе? А ежели у тебя между но… – Ближе к делу. – Мда, так вот. Он компанию набрал, то там, то сям казал. Говорил – вам хлеб и суп. Суп был, да его попробуй, заработай. Так сяк. Залез, слез. Пой, пляши и тогда только – жри, хы. Хорошо, что я сбежал от негодяя, – дед расплылся в блаженной улыбке. – Так тебя же выгнали? Впрочем, ладно, – Кроули взял старика за плечи, – скажи мне, есть ли у него ангел и где мне его найти. – Хи. Ангел? Есть! Он денег и шуму много принес. Я видел, долго он не проживет. Крылья кривые, взгляд пустой. Но он настоящий, не может он такой быть … в общем реально с неба выпал, хи. Маурин – гений, но изверг. Самых любимых всегда убивает. Сара акробатка – нашли в канаве. Джони малыш – позвали его ночью, да так и извелся. Ангела сожжет, сегодня или завтра. Ему нравится такое. Ему нравится это делать не там, где слаще всего, а там, где его не ждут. А найти его простому люду не надо. То знают только уличные крысы, такие как я. Фишка…фишка в том, что черт нигде никого не оповещает о выступлении, внезапно выпрыгивает и – хоба! А мы крысы знаем, кто крохи по рынкам подбирает, все знает. Я только не побираюсь, мне мои дети поесть таскают, к тому же у меня сад свой, хи, эдемовский. Проси детей. Они скажут, хи. – Свой сад, значит. Кроули кивнул, поднялся и слился с темнотой. *** – Как ты понял, что именно здесь? – демон повел бровью и чуть наклонил голову в сторону мальчика. – Мать Квики безухого сказала… – мальчик прервался, чтобы откусить ещё немного теплого теста, уголки рта и щеки стали липкими от сиропа, коем пропитана булочка, – его мама выследила его, чтобы выхватить, но не получилось. Она знает, – с набитым ртом говорил мальчуган. Демон вздохнул. Пока что происходящее вокруг не предвещало появления хоровода шутов. Утро близилось к завершению. За седым небом тускло виднелся диск солнца. Дождевая влага начинала сходить с земли и крыш. Небольшой пятак среди обруча танцующих от старости домов то и дело пересекали подавленные горожане. – А она случаем не сказала, во сколько начнутся пляски? – Кроули наклонил голову в сторону Тига, вместо ответа мальчик указал липким пальчиком на скопище людей подле разбитого трактира. Под самодельным навесом сидели неизвестные. Деревянные не то метла, не то лопаты служили опорой для натянутой серой ткани. Компания одета в одинаковые одеяния – с ног до головы обмотаны в темно-зеленые тряпицы, выглядывали только глаза. Точное количество издалека было приметить сложно, Кроули полагал, там их не меньше трех. Демон приметил странных торгашей и сам, раньше. «Лекари-шарлатаны», завидев груду наваленной соломы и высушенных лепестков, подумал он. Однако, сигнал мальчугана заставил Кроули нахмурить брови. Демон порывался спросить, где тогда они прячут ангела, но с мысли сбил оглушительный вопль. «Людииии добрыееее, аиииии яяяяиии. Да где же это видано, да как же так! Помогите, укатилось мое огненное колечко!» Кроули, как и остальные прохожие, начал оборачиваться. Привычный монотонный шум улицы сменился взбудораженным гулом – вопль неизвестного не прекращался. «Яяяяяяя», «Ыыыыыиии», «Не зевааай, купи башмак», – скрипучие писклявые выкрики доносились с разных углов. Кроули посмотрел на Тига, тот коротко кивнул в сторону травников. Из-под самодельной крыши повыскакивали карлики в пестрых рубахах и блестящих шароварах. На головах зеленые колпаки, которые составляли больше половины их собственно роста. А дальше вихрь безумия закружил будничную площадь. Шуты выскакивали из толпы, сбрасывали темные плащи, под коими скрывали свои карнавальные наряды. Красные, синие, зеленые – все эти пятна постепенно стекались к центру площади. По пути они хватали за руки прохожих, кружили, прыгали на спины. Рыжий карлик с большой костью за поясом даже попытался укусить Кроули, однако демон успел убрать ногу. Некоторые запугивали детей уродливо разукрашенными лицами, от чего лихие свист и гам дополнились ревом. Среди цветной массы выделялся неимоверно высокий худощавый парень. Каким образом он сумел спрятать свои длинные руки и ноги до начала представления остается загадкой. Он выборочно подплывал то к одному, то к другому из толпы и втыкал им за шиворот те самые сухие травы. Измученные люди смогли выдохнуть, когда в центр площади вышел нормального роста слегка пухлый шут, ибо он прервал безумие среди люда. Вместо колпака на голове шута красовалась жестяная корона. «Всем молчать, идет глухой!», – торжественно бросил он в толпу. Двое карликов вывели с виду совершенно обычного мальчика. «Покажи свои уши!», – приказал «король». Мальчик стянул колпак, повернул голову вправо и отодвинул волосы. Вместо уха – пустое место. Толпа охнула. То же самое происходило и с левой стороной. После он присел на колени, глаза закрыли повязкой. Началась игра. Спереди и сзади мальчика одергивали ряженные. В руках у каждого – по маленькому колокольчику. Ставили подножки, от одной из них вода рухнул на землю. Подняться не дал «король». Он встал одной ногой на спину глухого и возвел руки к небу. Вся шутовская масса предалась победным восклицаниям. Свист, хлопки и завывания прервал истошный женский крик. На поле действия выбежала худая женщина. Она начала колотить владыку карнавала, но сил у нее было мало. «Верниите его мне!», – протянула она и потянула мальчика на себя. Волосы ее растрепались, под глазами залегли темные круги. Королевская шутовская свита оттащила несчастную, и она затерялась где-то среди людей. «Ты продала его, оттого он наш. И так будет всегда!». Представление занялось новым пламенем. Из трактира выкатили ящик, накрытый плотной тканью. Конструкцию вывезли в центр. Длинный шут помог «королю взобраться на ящик. Владыка вытащил из широкого желтого пояса дудку и принялся наигрывать мелодию. Остальные шуты подхватили ритм и закружились в хороводе. Рыжий, с косточкой за поясом каким-то чудом тоже оказался на ящике и затянул. «Ой, Жесевина, ну грешница, Что аж ангелы с неба валятся! Говорила – шитьем занимаюсь я А сама с другим целовалася!» По толпе прокатился хохот. Однако за большую часть шума отвечала шуточья труппа. Демон пуще нахмурил брови. Певец ловко сиганул с ящика, за ним спустился и предводитель карнавала. Вновь полилась блажь. «К нам ангел, к убогим пожаловал, Отменили сегодня все шалости! Больше солнца, улыбок да жалости И корова сыта исхудалая!» После он вознес руки к небу. Пестрая свора расходилась, дабы не загораживать покрытый тканью ящик. Шуты начали падать на колени. Плечи самого длинного начали дергаться – казалось, плачет. А король вещал: «Узрите и преклонитесь! Великий Маурино, коим я являюсь, приручил ангела!» Двое карликов по разные стороны ящиков встали и взялись за углы ткани, покрывающий ящик. А глава шутов и не думал униматься, на этот раз он запустил счет. «Раз! Жизни звезда зажглась!» «Я отдал им свой огненный меч. Столько бед и страданий их ждет, там, на Земле. Как же я мог оставить их, одних. Только думаю, а правильно ли было это?» «Два! Напился я дождя!» «Невероятно, это ты придумал? Столько труда вложено в эти звездные потоки, это просто потрясающе. Жаль, что все это исчезнет» «Три! Я падаю, лови!» «… я всегда буду знать, что в сокровенных недрах твоей души есть искра добра» Шумно, шумно, здесь слишком шумно. Это что? Перья. Грязно-серые перья. На плечи что-то упало, оно беспощадно давило к земле. Снести изгнание из Рая Кроули было легче. Кто-то незримый подло, просто подло и предательски вбил в грудь кол. Удар отзывался во всем теле – ещё никогда демон не ощущал свою телесность настолько сильно. Этот кто-то не унимался он, обхватил шею, он давит горячими пальцами и отбирает воздух. «А чего ты весь день такой синий? Мои крылья украл собутыльник!» Рыжий карлик-певун провел костью по решеткам клетки. Толпа испуганно гудела. Со стороны разбитой таверны послышался скрип колес – трое карликов деловито катили тележку с тухлыми помидорами. Жар ударил в голову, невыносимо тяжело смотреть. Все заполнилось едким смрадом – и толпа и шуты. И существо в клетке. Все затянулось дымкой. «Ангел, встанька! Вот те хлеба буханка!» Заиграла дудка. Кроули плелся сквозь ядовитую людскую массу. Она разъедала его. Обходил женщин, мужчин, детей. Изредка его толкали, что-то бурчали вслед. Демон обнаружил себя в шагах десяти от клетки. На его голове красовался венок из роз – кто-то из смрадной своры наградил, пока демон на время умер. Окончательно он проснулся, когда из дуделки в ухо выдохнул отвратительно наглый шут. Он лежал спиной к толпе на почерневших выпавших перьях. Обнаженный. Темные стоптанные пятки, щиколотки опоясаны железными обручами, которые уходили к решеткам ржавыми цепями. Ссадины, синяки, царапины. Кожа не то серая, не то синеватая. Поджатые к животу колени – все, чтобы не отдаваться свирепой агонии. Крылья. Страшно поредевшие, сложенные вместе, они прилипли к полу клетки. Концы оставшихся перьев покрыты пылью и запекшейся ангельской кровью. Кудрявые волосы потеряли блеск. Кроули показалось, что Азирафэль вовсе поседел. В руки демона вложили помидор. Толпа загудела. «Будь же первым, брось плод, окрась ангелочка в красный цвет!», – бубнил кто-то вдалеке. Кроули вплотную подошел к клетке и опустился на колени. Обхватил горячими ладонями решетки. Зеваки в первых рядах изумились запаху жженого железа. – Азирафель? Ангел поднял голову. В толпе что-то лопнуло. Рука для опоры, потом плечи. Все дрожит. Азирафель обернулся. Кроули снова ощутил разрушение. Его словно огрели чем-то тяжелым по голове. Эти глаза, в них нет Азирафеля. Ангел смотрел сквозь. – Какого черта, Азирафель?! – Кроули ударил ладонями по решеткам, по клетке разошелся гул. Сзади к Кроули припал шут, демон оттолкнул его. Остальные шуты опасались приближаться. А снова лег в прежнее положение и ни на что уже не оборачивался. Кроули вот-вот вырвет. Он метался и не выпускал из рук решетки. Если он разожмет пальцы, то упадет под неведомой тяжестью. Слишком много горя – демон не в силах это снести. А с углов подтягивались ряженые. Жестяной король приказал оттащить Кроули. Помогали и люди из толпы. Один из них ухватил демона за плечо, дернул на себя, венок из роз слетел. Носатые ботинки втоптали цветы в землю. Напавший спереди шут содрал очки. Люди в ужасе отпрянули, змеиные глаза горели горькой злобой. Демон окинул толпу, после обернулся и выломал решетки. Так же легко демон расправился и с цепями. Не прекращались крики ужаса и стуки колес. Люди покидали проклятый пятак, спотыкались и вопили. Азирафель обмяк, когда Кроули обхватил его сзади. Очевидцы рассказывали, как площадь залилась ярким светом. А дальше были пыль и взмах темных крыльев. Яркая звезда оторвалась от земли и взмыла в небо. Говорят, что на пятаке до сих пор подбирают белые и черные перья. ***Тиг вернулся в свою халупу под утро. Всю ночь он шнырял по улочкам Лондона, как познакомился с черным ангелом. Только, когда мальчик опустил голову, чтобы снять обувь, он заметил на ногах не тяжелые избитые бутсы, а новые приятные башмаки. Тиг похлопал ресницами, силясь проснуться ото сна. Однако, новая обувь была наяву. Второе чудо – огромный плетеный ящик на спальном месте Тига. Мальчик с волнением поднял крышку и ахнул, ощутив аромат спелых красных яблок. *** Солнце било в самую макушку. Особенно тяжело в такую погоду обладателям черной шевелюры, но у Кроули, благо, волосы не темные. Чему демон довольно ухмыльнулся. Он размашисто шагал по белому горячему песку. Шум моря успокаивал. Вдыхать соленый воздух приятно, но вдвойне приятнее делать это под бокальчик красного полусладкого. Кроули вздохнул, в голове вертелись мысли. Последние недели между основными задачами демон выяснял причины, по которым его единственный во всей вселенной приятель оказался выброшенным за пределы небес. Многое шло к связи Азирафеля с Кроули – демона душила злоба и нисколько вина. Впрочем, все лишь догадки. Кроули обернулся и посмотрел поверх берега. Там начиналось холмистое поле. Один из холмов обзавелся жителем. Деревянный домик с большими окнами. Участок огорожен редким забором, больше для красоты, ибо соседей, помимо пчел и бабочек здесь не было. Аккуратная оградка. Тропинка от калитки до дома обложена камнями. Кроули зашел в дом. Тихо. Маленький чайник грелся на такой же крохотной печи. Столик застелен белой скатертью. Другая комната – спальня. Мягкие чистые подушки и горы книг по бокам. Прочитанные с одной стороны, новые – с другой. Прочитанных было вполовину больше, заметив это, Кроули мягко и тепло улыбнулся. Демон нашел Азирафеля за домом, в небольшом саду. Ангел ухаживал за цветами, отрезая завядшие листья. – Надо было сразу идти сюда, ведь солнце поднялось! – лицо Кроули светилось. Азирафель обернулся. На голове соломенная шляпа. Простая легкая рубашка, поверх которой верхнюю часть тела держала темная повязка. – Оу, я ждал тебя к вечеру, – мягко улыбнулся садовник, – чаю? Кроули заулыбался ещё шире. Обычно дальше «здравствуй» приветствие ангела не заходило. Он сторонился демона, сил хватало только на пару реплик про погоду, а здесь он предложил чаю. – Если ты настаиваешь, – пожал плечами демон. Азирафель кротко улыбнулся, снял перчатки и, потупив взгляд, пошагал в дом. Чтобы не смущать друга, Кроули пропустил ангела вперед. Из луговых трав получился прекрасный чай. Азирафель жевал изюм, когда заметил, что гость почти не притронулся к кружке, а пристально наблюдал за чаепитием ангела. Азирафель проглотил изюм и опустил глаза в пол. Под столом ангел пощипывал пальцы. Кроули помрачнел, уголки губ дрогнули в печальной еле заметной улыбке. – Устал? Ангел кивнул. Кроули потянулся к кружке Азирафеля, чтобы убрать. Ангел вскрикнул от ужаса и залез под стол. Демон шлепнул себя по лбу – опять напугал его! Опустился на колени и заглянул под стол, ангел закрыл глаза и уши. Может выйдешь уже? – ничего другого на ум Кроули не пришло. Ангел просидел так около часа, затем вылез и побрел к кровати. Демон застал его за перебинтовыванием. На спине краснели две постепенно заживающих раны. После шутовского безумия на пятаке, крылья увядали с каждым днем. Кроули делал примочки, следил, чтобы ангел не переворачивался на спину во сне. Но крылья отваливались. В одно утро демон обнаружил их остатки на крыльце дома. На полу спальни – густые капли крови. Смятение сменилось ужасом. – Теперь я чувствую себя лучше, – словно опережая тревогу демона, с улыбкой встретил друга Азирафель. Действительно, после этого у ангела появился аппетит, тяга к чтению. Он больше улыбался и стал приветливее с Кроули. Ангел сам организовал сад в оградке. А вечера проводил на море – рисовал пейзажи или просто бродил в воде. Но это не он. Сейчас ангел сопит на кровати. Про себя демон спрашивал, есть ли там ещё Азирафель? Или он исчез. Тогда кто это? Азирафель провалился в сон. Ему снились цветение деревьев, лазурь небес, россыпи звезд. Тиканье часов нарушало тишину. Однажды, Азирафель сказал, будто Луна сторожит его сон и в полнолуние ему спится слаще. Сегодня небо затянуло тучами. Сегодня беречь твой сон буду я – вновь подумал про себя Кроули.