История

Цой никогда не расставался со своим ПМ'ом, оставленным ему от его товарища — сталкера по кличке Грач. В каждой ходке он всегда висел на поясе бывалого сталкера, готовый лёгким движением руки из украшения стать инструментом смерти. После каждой ходки Цой всегда перебирал ПМ, тщательно прочищая и обильно смазывая его механизмы. Будто бы в благодарность этот ПМ не раз спасал ему жизнь — в руке он лежал как влитой, даже при сильных ударах не вылетал из руки, а выпущенные из него пули практически всегда попадали в цель. От этого ПМа будто исходила непонятная энергия, помогающая Цою. Сам Цой не до конца понимал почему, но он никогда не расставался с этим ПМ'ом, чувствуя некую связь. Странную, но такую знакомую… Сидя у ночного костра, Цой вспоминал как Грач в первый раз рассказывал ему об своём ПМ'е: — "Этот пистолет мне по службе выдали. Награда за "безупречную" охрану границ ЧЗО, по иронии судьбы.…" — с ностальгией рассказывал Цою Грач, делая глоток от фляги с водкой — "Я же ведь офицером был, лейтенантом. ВСУ, мотострелковый полк… Мы тогда и не думали что так громыхнёт во второй раз. Нас направили на поддержку блокпоста у Красятичей. Приехали с полными КрАЗ'ами провианта, патронов — там же и остались. Видите ли "приказ командования — поддержка патрулей". Только патрулей этих не было — всякого кто в группе меньше трёх человек за блокпост выходил потом находили где нибудь за сотню метров от дороги. Наполовину обглоданным." Цой внимательно слушал рассказ Грача, отхлёбывая минералки. Он никогда не любил алкоголь, и тем более напиваться — да и Грач заметно морщился при каждом глотке своей сивухи. — "Столько молодых парней полегло по моей вине… Ну не мог я от приказа отвернуться! Каждый раз я лично посылал их на задания, не зная вернуться ли они или нет. Некоторые возвращались в таком состоянии, что лучше бы сгинули…" Грач прильнул было к фляге с водкой, но замер на полпути, закрутил крышку и убрал флягу, так и не сделав глоток. — "В один момент я просто уже не мог терпеть все эти ужасы. Весь мой взвод сменился, зелёные пришли на место мёртвых. А командованию хоть бы хны — "достаточных ресурсов выдать не можем, продолжайте как можете". Ага, продолжайте плодить двухсотых в мирное время, порадуйте родных. В одну ночь, уже подготовившись заранее, я ушёл с блокпоста в Зону, не сказав никому. Набил вещмешок провиантом, парой коробок патронов, да свой нож с ПМ'ом взял. Может мести искал, или смерти своей — до сих пор не знаю…" Цой рассматривал этот особенный для него ПМ с грубой, будто острым камнем нацарапанной подписью — "Грач". Холодный, потёртый металл корпуса с глубокими и грубыми бороздами успокаивал сталкера под его прикосновением. Самодельные накладки на рукоять из отполированной и лакированной липы, заменяющая стандартную пластиковую у схожих моделей, с определённой теплотой лежала в руке. Хромированый ствол, флуоресцентная краска на мушке с целиком Этот именной ПМ — единственное, что осталось от уже почившего напарника, с которым Цой был с первого своего дня в Зоне. Грач научил Цоя всему что знал — как проходить сквозь аномальные поля, находить и обходить мутантов на лежке, как искать артефакты, зарабатывать и тратить деньги. Даже свою кличку Цой получил от Грача за свои узкие глаза. Молодой Цой и опытный Грач были не разлей вода, несмотря на то что до Цоя Грач был беспроглядным одиночкой. Но в ту роковую ночь всё поменялось. Цой и Грач попали в монолитовскую засаду недалеко от Армейских складов. Монолитовцы сворой зажимали их, загоняя в аномальный лес. Два сталкера знали, что подмоги можно не ждать — несколькими часами ранее на Барьере уже был отбит один монолитовский штурм, и местные ещё не успели перегруппироваться. Цой и Грач стремительно отступали вглубь аномального леса, перебежки от укрытия к укрытию сменились отчаянным бегом между деревьев и аномалий. Сознание Цоя плыло под пси-излучением, ноги едва слушались — и то и дело по сторонам хищно шипели очередные аномалии, готовые ухватить сталкеров в смертельные объятия. Как Цой оттуда живым выбрался сам до сих пор не знает — но вышел он один, с именным ПМом Грача в до судорог сжатой руке… Грач очнулся, неспособный ничего увидеть, услышать или почувствовать вокруг себя. Он как был окружён темнотой, так и сам был ею. Он не мог ни пошевелить конечностями, ни оглядеться вокруг своими глазами, ни услышать свои не произнесённые крики. Потом — его окружение прояснилось явнее обычного человеческого. Он не столько видел, сколько чувствовал Цоя, его напарника, тащущего его за собой. Он чувствовал окружающую местность — заканчивающийся аномальный лес, казавшийся ему смертельной ловушкой, и окружающие аномалии — со всех сторон, будто у него не было затылка. Он до самых мелочей видел перед своим "лицом" траву под ногами Цоя. Грач увидел себя. Именной ПМ, так дорожимый им при жизни. Он не знал как он оказался заключённым в свой пистолет — воспоминания после входа в аномальный лес будто перестали существовать. Тем не менее одно для Грача осталось твёрдым — Цой всё ещё был его учеником, и его напарником. Осваиваясь в своей новой, металлической оболочке, он как мог, помог Цою добраться до "Ростка" — всей своей сущностью тянул его от аномалий и мутантов, направлял его руку прямо на цель в перестрелках, безмолвно вбивал Цою в голову спокойствие и расчётливость. Грач мысленно благодарил Цоя за каждое обслуживание его механизмов, направляя в самые грязные следы нагара и заставляя не жалеть оружейной смазки. Он не знал, что с его телом, и сможет ли он вернуться в него — но Грач всё равно был готов помочь своему напарнику как может. Даже несмотря на такую ситуацию, Грач и Цой остались напарниками. Цой, в память о Граче, всегда носил с собой его именной ПМ с полной обоймой. Он всегда заботился о пистолете, тщательно прочищая его после каждой ходки. В свою очередь Грач, оказавшийся запертым внутри своего именного ПМ'а, продолжал помогать своему напарнику, подсказывая об опасности и наводя руку на уязвимые места попадавших под дуло. Их товарищество никуда не исчезло — лишь слегка изменило свой облик. И до самого своего последнего вздоха Цой носил этот ПМ. До того рокового пустыря на востоке от завода "Росток". Пустыря, где Цой лежал в собственной крови, с распоротым кабаньими клыками брюхом. Его рука, действуя будто отдельно от испускающего последний вздох тела, направила ствол ПМа в глаз несущемуся на второй заход борову. Выстрел. И разлетающийся на детали ПМ…