🖤 Глава 2. Прикосновение 🤍

Бывают моменты, когда ты

 не можешь сдаться.

Дракен

***

Весной в Токио прохладно, но цветение сакуры всегда греет сильнее любого солнца. Ви любила это время, и в какой-то момент она даже обрадовалась, что приехала сюда именно сейчас. Посмотреть на то, как весь город утопает в нежно-розовой сказке, ощутить на себе, как ветер носит вокруг эти листья и заставляет их щекотать кожу. Как они путаются в волосах, от чего ты невольно улыбаешься, а потом шипишь, потому что не можешь достать их из узла волос. Все эти мелочи даруют душевное равновесие, ведь когда в жизни всё не очень, мы стараемся найти маленькую соломинку, за которую можно крепко ухватиться и надеяться на то, что всё станет хорошо. Но станет ли?

***

Чёрно-белые волосы были разбросаны по белой подушке. Бледные губы обветрены от недостатка влаги, а глаза плотно закрыты. Но глазное яблоко так и норовит подвигаться под веком, словно рассматривая что-то. Так и есть. Сон Ви был одним и тем же каждый раз, когда она касалась подушки: маленькие девчачьи ручки тянутся к чёрным волосам, стараясь поймать их хозяина в ловушку из объятий, но он рассыпается, как фантом. Она кричит, просит не уходить, но он исчезает. Так выглядела первая любовь Ви. Кейске… она мечтала однажды стать его невестой, хотя откуда ребёнку знать о любви? Но эти бабочки, они такие… такие невероятные! Они раскрывают свои крылья и щекочут где-то в районе желудка, медленно поднимаясь к солнечному сплетению. Они воруют воздух, вешают на грудную клетку камень, тяжесть которого так сильно ощущается… Ватако мечтала увидеть Баджи ещё разок, ещё раз посмотреть на эту клыкастую улыбку и хитрые глаза. Она уже не помнила его лица, но во сне была уверена — она вспомнит! Она никогда не отпустит это щемящее чувство в груди. В себя девушка пришла тяжело: грубый кашель заставил согнуться пополам, сжаться в комок, поджать под себя ноги. Она кашляла без остановки, пока чьи-то руки не схватили её и не приложили силой к губам стакан воды. Ви глотала её задыхаясь, но продолжала жадно опустошать сосуд с жидкостью. Почему так? Инстинкт? — Горе ты, на минуту нельзя оставить. Прошелестел Казутора. Одно его колено упиралось в кровать, а вторая нога стояла на полу, пытаясь удержать равновесие, пока эта маленькая креветка брыкается в руках, жадно припадая к стакану. — Как ты без дыхательного аппарата дышать научилась, мелкая? — Отвали, дурак. Сухой надорванный женский голос. Она откинулась назад, и Казутора мягко положил её голову на подушку, выпуская из клещей своих рук. Ви прекрасно знала почему она здесь. Точно так же, как и в детстве, когда Тора спасал маленькую девочку от страшных панических атак. Двойная доза оксазепама в вену и как только успокоится — две таблетки тазепама. Дозировки очень высокие, но и приступы Ви с каждым годом становились всё жёстче и нещаднее. Она могла убить людей, которые находятся рядом с ней из-за приступа тревожности. В её теле рождался животный страх, который руководил ею только ради того, чтобы спастись, но от чего? Казутора каждый раз рисковал, но всегда бросался к ней. Хватал, держал, не выпускал. В его карманах всегда ей маленькая сумочка с лекарствами, ведь никогда не знаешь, когда эта ужасная вещь настигнет Ви. В последний раз паническая атака была несколько лет назад, но из-за страха за сестру, Ханемия всегда держал при себе лекарства. — Долго я буду тут торчать, Тора? — Прошипела Ви, закрывая глаза. Парень хмыкнул, нежно проводя ладонью по влажному лбу девушки. — Нет, принцесса. Я заберу тебя сегодня, будешь лечиться дома. — Дома? Ответа была не нужно. Это не их дом. До их дома тринадцать тысяч километров, а это место… это могила для живых.

***

Ви вдыхала терпкий запах сандала, сидя за отцовским столом. Глаза небрежно бегали по документам, а пальцы отстукивали чётки ритм по деревянному столу. Ей нужно было начать, потому что отец был хитёр. Он знал, что Ви ненавидит Кисаки. Отец знал, что этот урод прилетал в Париж. Знал, что Казутора стащил эту мразь с голого тела Ви. Он прекрасно знал и о том, что Ви никогда его не простит за это. Она будет грызть зубами землю, но не позволит ему удержать то, что принадлежало её отцу. Ви услышала Минами ещё задолго до того, как он зашёл в кабинет, потому что его тяжелые шаги и громкий голос, кажется, можно было услышать с другого конца Земли. Блондин хитро улыбнулся, увидев молодую госпожу Киета в кресле её отца. Сердце здоровяка наполнилось теплом: так и должно было быть. — Ви, я по делу. — Саус сел в кресло напротив и закурил сигарету. — Я в любом случае рада видеть тебя, здоровяк. — Киета последовала примеру Сауса и подкурила самокрутку. Её тело свободно откинулось на спинку стула, а зелёные глаза изучающе наблюдали за собеседником. — Слушай, сейчас под Инагава-кай есть несколько банд, но мы давно не владеем всем Канто. Наши дела ушли на Запад, но влияние в Токио начинает ускользать. Твоего отца это не волновало, но я, как лидер Рокухара Тандай заинтересован в том, чтобы поправить это всё. К Кисаки не пойду, он тот ещё змей. — Он усмехнулся не зная, как много это имя значит для Ви. — Рокухара будет под твоей рукой, Ви. Также как и Брахман. Вальхала же принадлежит Кисаки. Это его детище, поэтому они не осмелятся идти против своего лидера и по совместительству временного камбу Инаваги. — Он лениво затянулся в последний раз и затушил бычок. — Сейчас главный наш соперник — Бонтен, лидером которого является Непобедимый Майки. Я предлагаю тебе встретиться с ним и заключить сделку. — Зачем? — Ви удивленно подняла брови. — Вы же можете их всех убить. Терано засмеялся. Его смех был властным. Казалось, что задрожало здание, когда он «рычал». — Маленькая глупая Ви, ну ты чего? Нам не нужна война, тем более сейчас. Бонтен набирает обороты, и мы не особо заинтересованы отдавать все свои силы туда. Это будет слишком затратно. Нам придётся стянуть большую часть наших сил в Минато, заручиться поддержкой Кисаки. Да и оно того не стоит. Этих ребят я знаю давно, с ними можно совместно существовать. Этот разговор был достаточно интересным. Ви узнала о том, что существование этой организации, и что-то в её сердце ёкало из раза в раз. С логической точки зрения, заключить мирный договор и получить хороших союзников — плюс в её копилку. Если она хочет забрать всё у Кисаки — то это хороший шанс, но как бы отреагировал отец? Отрицательно. Он всегда был против союзов, лишь завоёвывал новых людей. Так под Инавага-кай оказались такие банды как Брахман и Рокухара, которые держали определённые районы Токио. Но власть Инаваги уменьшалась только за счёт того, что Бонтен захватывал новые территории. Прямых конфликтов не было, но это дело времени, и всё нужно решать сейчас. — Я надеюсь, что это будет правильно, Казу. — Худая женская рука потянулась за портсигаром. — Майки хороший парень, Ви. Он мой старый друг, я попробую с ним поговорить. — Тогда все узнают о твоей принадлежности к Инагаве. — Тёмные брови девушки сошлись на переносице. — То есть, ты думаешь, что точная копия меня в женском теле — не явный признак того, что я как-то причастен к этому всему? — Тора засмеялся. — Или ты будешь меня до конца жизни прятать, принцесса? Он был прав. Отец умер, и уже не было причины как-то скрывать существование Казуторы. Да и его присутствие на похоронах уже родило некие слухи. Она осталась одна буквально на минуту, как вдруг в кабинет постучали. — Госпожа Киета, вам цветы и письмо от Тетта Кисаки. Брови Ви уже во второй раз за день поползли наверх. Ещё немного в этом месте и появятся мимические морщины! Для чего он послал ей цветы? Неужели хочет извиниться? Нервный смешок вылетел из лёгких быстрее, чем букет коснулся стола. Выбор цветов отлично обозначил позицию Кисаки: иберийка с яркими ветками львиного зева. Ви засмеялась, но этот смех был… ядовитым. Она чувствовала, как комнату заволакивает тёмная аура, что пачкает и развращает. Он хочет поиграть? Так тому и быть. Ви никогда не простит этому уроду то, что он сделал.

***

Париж был в этот день на удивление очень пасмурным, от чего Ви не желала вылезать из кровати. Она смотрела на свой любимый город и кажется, грустила вместе с ним. Вчерашняя вечеринка в номере Казуторы была просто сумасшедшей, потому что лишняя марка на языке Казуторы стала причиной его безумства. Он и так не самый адекватный человек на свете. Ви с болью вспоминала вчерашний вечер. Прошлая ночь: Ви сидела на диване и смотрела в потолок. Мысли роились как пчёлы! Она осознала всю суть жизнь, как и что, зачем и почему. Она смотрела в одну единственную точку, но перед её глазами было множество картин, рисунков, людей. Её худая, дрожащая рука потянулась к потолку, но встретила сопротивление. Посмотрела ниже… на неё смотрели едкие голубые глаза. Нет, они были потухшие, но в них было столько боли и ненависти, что Ви неожиданно для себя испытала укол страха где-то под ложечкой. Рука незнакомца в маске прильнула к её руке, встречая на своём пути. У него тёплые, шершавые местами руки. Ви провела пальцем по его ладони… он любит стрелять и скорее всего использует катану. На указательном пальце очень грубая кожа, как и на большом. Снять предохранитель — выстрелить. И стреляют эти руки достаточно часто. Кожа между указательным и большими пальцами тоже сильно загрубевшая. Такое обычно остаётся после длительного использования катаны. Ви знает об этом не понаслышке, потому что сама очень долго избавлялась от этой особенности. Да, теперь держать катану больнее, но её руки нежны и чисты. Его лицо становится ближе. Две голубые бездны смотрят в затуманенную зелень, от чего у девушки перехватывает дыхание. Она не хочет знать, что под маской. Ей вообще плевать на то, кто перед ней. Просто сейчас его присутствие кажется таким… важным? — Так вот ты какая, дочь Якудзы. — Тихо шепчет он, но Ви всё слышит. Она слышит это сквозь чужой смех, сквозь музыку и шум. Чувствует, как к её подбородку прижимается дуло пистолета. Глушитель неприятно давит на основание языка. Девушка болезненно сглатывает, но продолжает смотреть в эти тусклые топазы. — Так будет выглядеть твоя смерть, моя маленькая. — Его рука отпускает ладонь Ви, от чего та неожиданно чувствует холод. Это немного приводит в чувство. — Меня ты увидишь последним. Ви пришла в себя и осмотрелась. Всё ровно так, как и было, видимо слишком сильно взяло в этот раз. Физические галлюцинации были для неё впервые. Надо бы завязать. Она неуклюже опёрлась на диван двумя руками, чтобы оттолкнуться и поднять себя на ноги. Казу как обычно развлекается с какой-то девчонкой. Ви, не желая больше оставаться здесь, решила просто уйти к себе. Действие марки отпускало, возвращая в серую реальность. Сейчас: Она лениво поднялась с кровати, завернувшись в одеяло. Нужно принять душ, срочно. Повышенное потоотделение, перегар, головная боль. Она привыкла к этому состоянию и понимала, что такова жизнь, ведь за что-то хорошее всегда нужно платить. Холодная вода возвращала душу в тело и отвлекала от головной боли. Толкнув дверь из ванной комнаты, Ви замерла. (Пожалуйста, воспользуйтесь музыкальным сопровождением. Anthem for the Broken – Missio. Обняла.) — Кисаки? Возмущенно спросила она, будучи в одном полотенце. Блондин оценивающе посмотрел на нагое тело девушки и улыбнулся. Ядовито, мерзко. — Ты так красива, Ватако. — Он сделал шаг к ней. Ещё один. — Я хочу, чтобы все дела твоего отца перешли ко мне. Ты не желаешь быть втянута в это всё, поэтому предлагаю тебе сделку: я забираю всё, но обеспечиваю всю твою дальнейшую жизнь. Тебе не нужно возиться в этом ужасном мире созданном для мужчин, ты лишь будешь жить свои лучшие моменты, где пожелаешь. Предложение хорошее, но чувствительное сердце кричит молодой девушке о том, что это не просто дарование свободы. Это клетка, которая в будущем станет её могилой. Нет, не будет Кисаки так по наивному оставлять в живых дочь Дзиро, зная, что она всегда сможет его свергнуть. Убить её он тоже не может. Отец в любом случае разнюхает. — Мне это не интересно. Уходи. Ви делает шаг, пытаясь пройти мимо, но цепкая рука обхватывает её тонкое запястье до боли. Глаза змея смотрят в душу, желая прямо сейчас вытащить её из тела. Его улыбка становится оскалом. — Не такой ответ мне нужен. Подумай лучше. Ви пытается вырвать руку, но вместо этого Кисаки лишь сильнее сдавливает запястье. Боль пронзает, и Ви невольно вскрикивает. Вторая рука быстро прижимается к её рту с силой, от чего Ви затылком ударяется об стену, что была позади. Его глаза, окутанные какой-то неестественной пеленой, жадно смотрят на её губы, потом на шею, откуда берёт своё начало татуировка. Он отпускает её руку, но только для того, чтобы потянуть махровое полотенце вниз, и оставить без защиты хрупкое дрожащее тело перед собой. Ви пыталась отбиться от его рук, пыталась вырваться, но всё это безуспешно. Мужчина яростно вцепился ладонью в косточку на бедре, прижимая Ви к стене уже всем своим телом. Возбужденная мужская плоть очень больно надавила на чувствительный живот, а крепкие пальцы сжали подбородок. Мгновение, и узкие губы уже изучали её рот. Ви кусалась, но ему, будто бы, только нравилась эта игра. Колено ловко устроилось между женских ног, заставляя их разойтись. Сейчас внутри Ви была бездонная печаль и страх. Тело было очень слабо после бурной ночи, а горло, как на зло, сжал неизвестный ком. Он не позволял даже пискнуть, не то, что крикнуть. Каждая мышца в её теле была напряжена, но двинуться она не могла. Кисаки схватил Ви за шею, а сам вцепился губами в её худые ключицы, даруя ей поцелуи. Но поцелуи ли? Каждое прикосновение его губ было иглой, что пронзает кожу с неистовой болью. Он резво закинул её на плечо и сделав несколько широких шагов, уронил на кровать. Душа вернулась в тело, это действие встряхнуло Ви. Она попыталась оттолкнуть его ногами и закричала, но её нежное лицо быстро встретилось с грубым мужским кулаком. Голову развернуло в другую сторону, и в этот момент слёзы потекли рекой. Не от обиды, а скорее от острой боли в районе левой щеки. Вкус металла быстро наполнил рот, голова стала туманной, и всё как в замедленной съёмке. Её ладони упираются в грудь, но он быстро перехватывает их и прижимает к кровати над её головой. Снова эти острые губы лезвиями касаются тела. Они ловят вставший розовый сосок, но вместо приятной дрожи Ви ощущает лишь отвращение. В какой-то момент ей стало легко. Чужое тело больше не давило на себя, и она хотела выдохнуть, но тут же её стащили с кровати. Страх сковал, но запах цитруса ударил в нос. Это Казутора. Его родные руки сгребли сестру в объятия, убаюкивая.