.

      Кёрли проснулся резко и понял что у него саднит горло от собственного крика. Коснулся невольно своих губ. Невольно отдёрнул руку. Словно боясь этого прикосновения. А потом уставился на руку так, словно в полумраке ночного освещения, неверного и тусклого, разглядел собственные пальцы впервые.       Сон быстро вымывался из памяти, уходил куда-то далеко, о нём напоминало только хриплое дыхание из собственной груди и бешено колотящееся сердце. Сон стучался в висках болезненно. Кёрли понял, что стучат в дверь его каюты.       Он запомнил эту ночь мутной кашей из полупереваренного сна и взглядом Джимми, совершенно безумным, таким загнанным и далеким, словно они видели один и тот же сон.       Кёрли запомнил, как Джимми обессиленно рухнул на колени прямо в дверях, только глядя на него и не издавая ни звука из раскрытого беспомощно рта.       Днём была вечеринка-сюрприз в честь его дня рождения. Вечеринка для всей команды, на которой не было Джимми. Когда Кёрли раздал всем торт, Аню затошнило. Она выбежала из-за стола, и Кёрли показалось, трясущимися руками вытащила из кармана банку с какими-то таблетками.       Эта ночь запомнилась не сильно яснее предыдущей. Кёрли не помнит, как проснулся снова от кошмара, который забыл быстрее, чем удивился, что у него есть силы, чтобы кричать, и губы, чтобы искусать их до крови. Но помнит, как открылась дверь, и в каюту к нему вплыл запах спирта и обжигающего ментола.       Как Джимми сжимал его в объятьях, всхлипывая жалко, побитой собакой скуля у него на груди, и повторял только:       — Мне жаль, мне так жаль. Я всё исправлю.       А потом Свонси боялся брать в руки топор, чтобы избавиться от пены. А потом Дайске забил вентиляцию в своей каюте досками. А Аня сказала Кёрли, нервно теребя банку с таблетками в руках и бегая взглядом по каюте, что она беременна. И кажется, сходит с ума.       И Кёрли понял почему-то, что ему нужно найти Джимми. И знал, куда он должен идти.       Джимми был в пилотской рубке. Рубку наполнял зелёный свет и запах спирта. Сбоку от Джимми лежала опрокинутая бутылка ополаскивателя для рта. В ладони у Джимми лежал пистолет.       Кёрли смотрел на него и думал. Жизнь научила его, что не бывает безвыходных ситуаций.       Руки-ноги целы, а дальше прорвёмся.       Если всё повторилось один раз. Что мешает повторить ещё?       В пилотской академии кажется говорили что-то на лекциях по физике о природных временных аномалиях вблизи чёрных дыр. Есть ли рядом чёрная дыра, Кёрли не знал. Он только чувствовал, что должен что-то сделать.       Ведь судьба всего корабля теперь в его руках.       И только Джимми решил свою судьбу сам. В обход воли капитана.       Кёрли сел рядом с ним у пульта. Развернул на экране навигатор.       Кёрли посадит его в карцер. Если потребуется, будет держать связанным, если придётся, будет кормить с рук. Он больше не позволит Джимми решать, что делать. Он позаботится обо всём сам.       Кёрли поднял Джимми из кресла и прижал к груди. Джимми податливо обмяк в его руках, откинув голову ему на плечо.       — Мы всё исправим, Джим, — сказал Кёрли.       Джимми не ответил. По лицу его стекала кровь из дыры от пули во лбу.       Кёрли направил корабль в астероид побольше. Больше, чем тот, что выбрал Джимми в прошлый раз. От столкновения корабль разломит пополам, и все системы жизнеобеспечения откажут за пару часов. Команда не будет долго мучиться.