Решительный ход.

Малфоя охватила глубокая решимость. Он больше не мог сидеть сложа руки и наблюдать, как Грейнджер теряет себя в отношениях, которые её недооценивали. Внутри него не было бурных эмоций, которые раздирали бы его на части, но была холодная, спокойная решимость. Он уже давно решил для себя, что не станет давить на неё и тем более не станет опускаться до агрессии или злости. Вместо этого он должен был оставаться спокойным, сдержанным и честным. *** Драко долго обдумывал, как подойти к Гермионе. Он знал, что если слишком сильно настаивать на своём, она замкнётся и отвергнет его. Но если он будет вести себя осторожно, серьёзно и не позволит эмоциям взять верх, возможно, ей удастся увидеть его правду. Он понимал, что действовать нужно постепенно — не разрушая, а открывая глаза. В конце концов, она не та, кто позволит манипулировать собой. Он должен был быть прямолинейным, но при этом уважительным. С этими мыслями, Драко решил в скором времени отправился к библиотеке, зная, что Грейнджер часто там проводит всё своё время и он точно её там встретит. Этот разговор был неизбежен. *** Следуя своему плану, на следующий день, Драко отправился в бмблиотеку. Там он увидел Гермиону за её привычным столом, окружённую книгами. Малфой решил подойти к ней, но не сразу. Сначала он решил понаблюдать за её сосредоточенностью, за тем, как её пальцы неустанно перелистывали страницы, и как она время от времени шептает заклинания. Гермиона была целиком погружена в работу, и Драко уважал это. Он знал, что её разум всегда в движении, всегда ищет новое знание. Когда он, наконец, подошёл к столу, он глубоко вздохнул и спокойно произнёс: — Грейнджер. Она вздрогнула, подняла голову, и её карие глаза моментально сузились. Но на этот раз она не выглядела злой, скорее просто настороженной. Драко заметил эту тонкую перемену, и это дало ему уверенность. — Малфой, — коротко ответила она, снова возвращаясь к своим книгам, как будто этот разговор не имел для неё значения. Он стоял спокойно, не делая резких движений, и сдержанно, но твёрдо сказал: — Нам нужно поговорить. Гермиона закрыла одну из книг, внимательно посмотрела на него и, вздохнув, отодвинула её в сторону. — О чём? — спросила она без явного раздражения, но с долей скептицизма. — Я не понимаю, что ты можешь обсуждать с "грязнокровкой". Драко сел напротив неё, он встретил её взгляд, держа себя в руках, и начал говорить ровным, уверенным голосом, пропуская её колкость: — Я не собираюсь тратить твоё время на пустые разговоры и перепалки. Есть одна вещь, о которой я не могу больше молчать. Гермиона с лёгким недоумением посмотрела на него. — Я видел, как Рон разговаривал с тобой вчера, — начал Драко, — и не могу избавиться от мысли, что ты заслуживаешь большего. Гермиона прищурилась, её руки сжались, но она не прервала его. Драко заметил её напряжение, но продолжал спокойно: — Ты умная, сильная, независимая, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — И я думаю, ты сама знаешь, что Уизли не относится к тебе так, как должен. Её лицо замерло, но она не перебивала. Вместо этого, её взгляд стал более внимательным. — Рон может быть несдержанным, это правда, — признала она, пытаясь оправдать своего парня. — Но он заботится обо мне. Драко слегка наклонился вперёд, сохраняя тот же спокойный тон: — Забота — это не всё. Ты заслуживаешь уважения, заслуживаешь того, чтобы тебя слушали и ценили за то, кто ты есть, а не за то, как ты выглядишь или что можешь дать. Я видел, как Рон пренебрегает твоими мыслями, как он избегает разговоров, когда ты пытаешься обсуждать важные для тебя вещи. Это не то, что ты заслуживаешь, Гермиона. Она нахмурилась, её лицо выразило внутреннюю борьбу. Драко знал, что её мысли уже начали колебаться, и он понимал, что это ключевой момент. — Что ты хочешь сказать этим, Малфой? — спросила она, её голос стал чуть тише, но в нём всё ещё ощущалась сдержанная осторожность. — Я не пытаюсь разрушить то, что у вас есть, — его голос оставался спокойным, почти медитативным. — Но я вижу, что ты теряешься в этих отношениях. И я просто хочу, чтобы ты задумалась. Посмотри на себя — ты заслуживаешь быть с тем, кто ценит тебя за твою личность, за твой ум, а не за что-то поверхностное. Гермиона замолчала, её взгляд скользнул по его лицу, словно она искала что-то в его глазах. Но Драко оставался спокойным и непреклонным. Он не пытался манипулировать ей, он говорил с ней честно, и она это чувствовала. — С чего бы мне тебе верить?, — наконец произнесла Гермиона. Её руки на столе зжимались, но она старалась сохранять внешнюю уверенность. – Это всё, о чём я прошу, — ответил он мягко. — Просто подумай. Ты сама всё поймёшь. Драко покинул библиотеку, знал, что этот разговор был только началом. Он надеялся, что его слова могли изменить хоть что-то в её сознании, но сделать последний шаг должна была сама Гермиона. Он понимал, что её ждёт сложный путь размышлений, осознаний, возможно, даже боли. Но лучше горькая правда, чем жизнь в иллюзии. Всё, что ему оставалось — это ждать. И хотя ожидание давило на него, он знал, что нужно дать ей время. *** Гермиона осталась в библиотеке, как будто разговора с Драко и не происходило. Она хотела сосредоточиться на книгах, но мысли не давали ей покоя. Его слова продолжали звучать в её голове, возвращаясь снова и снова, как эхо. Каждый его аргумент резонировал с чем-то внутри неё, заставляя сомневаться. Она знала Рона много лет. Он был её другом с первого курса, они прошли через множество испытаний вместе. Но что-то в их отношениях всегда казалось ей трудным, словно она была вынуждена бороться не только за его внимание, но и за право быть услышанной. Всякий раз, когда она пыталась говорить о чём-то серьёзном, он уводил разговор в сторону, либо откровенно демонстрировал скуку. Она закрыла книгу перед собой и глубоко вздохнула. Эти мысли стали для неё новым. Раньше она просто списывала это на «мальчишескую» грубость Рона, его нехватку тонкости и чуткости. Но теперь, когда Драко высказал это вслух, она начала задумываться, а не приукрашивала ли она всё это время реальность. Как только Рон пришёл в библиотеку, его присутствие буквально выдернуло её из раздумий. — Эй, Гермиона, — начал он без какого-либо приветствия. — Заканчивай уже с этими скучными книгами, пойдём сходим куда-нибудь. Он сел рядом, его голос был дружелюбным, но в нём не было понимания её состояния. Гермиона посмотрела на него, словно видя впервые. Его тон был тот же, но теперь она ощущала его интонации иначе, с каким-то новым ощущением внутренней тяжести. — Рон, — начала она, стараясь звучать спокойно. — Я думаю, нам нужно поговорить. Её слова застали его врасплох. Он резко посмотрел на неё, а его лицо стало напряжённым. — Поговорить? О чём? — он произнёс это с недовольной насмешкой, словно заранее знал, что разговор будет неприятным. — О нас, — Гермиона вздохнула, не зная, с чего начать. — О том, как мы общаемся, как ты ведёшь себя со мной. Рон нахмурился, явное раздражение мелькнуло в его глазах. — Что значит "как я веду себя с тобой"? — его голос стал резче. — Всё в порядке. Ты просто опять думаешь слишком много, Гермиона. Всегда эти разговоры о чувствах и книгах.... Гермиона нахмурилась, её сердце учащённо забилось. Эти слова только подтвердили то, что Драко говорил накануне. Рон снова не понимал, и его защита становилась агрессивной. Она знала, что это было проявлением его внутренней неуверенности, но теперь это начинало раздражать. — Это не просто мои мысли, Рон, — твёрдо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я чувствую, что ты не воспринимаешь меня всерьёз, не уважаешь мои интересы. Всё время, когда я говорю о чём-то важном, ты меня игнорируешь или делаешь вид, что тебе это неинтересно. Рон фыркнул, как будто это всё было какой-то шуткой. — Да ладно тебе, Гермиона. Не будь такой серьёзной! Мы же просто развлекаемся. Ты всегда такая... серьёзная, как будто всё в мире — это учёба или работа. Эти слова ударили её сильнее, чем она ожидала. Она старалась сохранять спокойствие, но чувствовала, как внутри неё нарастает чувство разочарования. — Рон, — тихо начала она, но её голос уже дрожал от подавленных эмоций. — Это не только учёба. Это я. Моя жизнь, мои интересы, мои ценности. А ты... Ты меня не видишь. Рон, казалось, остался глух к её словам. — О, перестань, — сказал он, встав и сунув руки в карманы. — Тебе просто нужно расслабиться. Слушай, давай пойдём куда-нибудь, забудем этот разговор? — Нет, — ответила она твёрдо. — Мы не можем это забыть. Я больше не могу игнорировать это. Он уставился на неё, как будто не мог поверить в её упрямство. Но вместо того, чтобы понять или попытаться разобраться, он только закатил глаза. — Ты типо хочешь разорвать с нами, да? — спросил он вдруг резко. — Это всё из-за твоей дурацкой привычки анализировать всё на свете? Гермиона не ожидала такого выпада, но в этот момент она поняла, что Рон не способен услышать её по-настоящему. Она вдруг почувствовала странное облегчение, несмотря на всю боль этого момента. — Возможно, — тихо ответила она. — Потому что я больше не могу закрывать глаза на то, что между нами не всё так, как должно быть. Он стоял молча, глядя на неё с недоумением. Но вместо того, чтобы пытаться понять её, он отвернулся. — Ладно, делай как знаешь, — бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, ушёл. Гермиона осталась одна в библиотеке, её сердце сжималось от боли, но в её душе появилось странное чувство свободы. Она знала, что это было неизбежно. *** После разговора с Роном. В душе у Гермионы бушевали противоречивые чувства. Она чувствовала себя опустошённой и одинокой, как будто лишилась части самой себя. Грусть обволакивала её, как тёмное облако, затмевшее всё вокруг. Она вспомнила все моменты, когда пыталась поговорить с Роном о важном, когда он просто отворачивался или смеялся над её серьезностью. Эти воспоминания терзали её душу, оставляя только горечь и разочарование. Гермиона чувствовала, что её старания не были оценены. Она часто старалась поддерживать его, быть на его стороне, но вместо благодарности получала лишь пренебрежение. Это напоминало ей о её страхах — о том, что она недостаточно хороша, недостаточно важна. Как долго она будет терпеть это неуважение? Неужели она действительно так много ошибалась в своих чувствах? Больше всего её тянуло к тому, чтобы кто-то увидел её настоящую, понял её. Она была не только "умной Гермионой", но и девушкой с мечтами, желаниями и чувствами. Но сейчас, в эту грустную минуту, ей казалось, что никто не способен это оценить. Все, что она искала — это понимание, искренность, поддержку. Рон же стал тем, кто её не слышал, кто не видел её настоящей. Она снова и снова вспомнила разговор с Драко. Его серьёзный, спокойный голос произнёс те слова, которые она не могла сказать сама. Он открывал глаза на правду, которую она так долго прятала от себя. Это было одновременно облегчением и горечью. Как хорошо и правильно, что она могла бы открыть это чувство. Но теперь, когда она понимала, что её отношения с Роном были пустыми, её терзала новая тоска — тоска по тому, что она никогда не могла бы быть с тем, кто действительно её понимал. *** Гермиона потёрла глаза, чтобы сдержать слёзы. Её щёки стали влажными, когда она начала осознавать, что на самом деле делает. Она не хотела быть одинокой. Ей было больно. Она ощутила ту бездну, в которую её загнала эта ситуация. Ей хотелось, чтобы всё было по-другому, чтобы Рон мог понять её и оценить её усилия. Но вместо этого она лишь испытывала страх: страх перед будущим, страх остаться одной и непонятой. Когда слёзы всё же начали течь, она позволила себе почувствовать. Это было освобождение — выпустить все эти накопленные чувства наружу. Она не хотела больше держать их в себе. Слёзы были не только печалью, но и освобождением от тяжести, которую она неосознанно носила так долго. Но в этом горе и печали вдруг закралась крошечная искорка надежды. Драко заставил её задуматься о том, что она действительно заслуживает лучшего. Она вспомнила его слова о том, что она сильная, умная и достойна любви и уважения. Эта мысль начала медленно подниматься из-под обломков её разбитых ожиданий. Как бы ни было трудно, она понимала, что время двигаться дальше. Время взглянуть на свои чувства и найти их в ком-то другом. Возможно, это был бы Драко. Но это была другая, ещё не пройденная дорога. И хотя это было страшно, в её сердце зарождалась новая надежда — надежда на светлое будущее, где она могла бы быть с тем, кто ценит её за то, кто она есть на самом деле. С этой мыслью она потянулась к своему учебнику, стараясь сосредоточиться на том, что ей всегда нравилось. Учёба всегда была её утешением, её убежищем, и она знала, что, несмотря на то, что происходит, думала, что её ум всегда будет её опорой. *** Когда Гермиона покинула библиотеку, её сердце колотилось в груди от тревоги и грусти. Она надеялась, что этот разговор поможет Рону осознать, что их отношения были нездоровыми. Но, как только она начала подходить к своей комнат, она неожиданно встретила Рона, пьяного Рона, осознавшего, что он не может её потерять. – Гермиона, подожди! — закричал он, пытаясь остановить её. Она обернулась, но в его голосе не было привычной растерянности — он звучал уверенно и решительно. — Что ещё тебе нужно? — спросила она, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри неё всё бурлило. — Я не позволю тебе уйти! — произнёс он, подойдя ближе. — Я хочу тебя, и если ты думаешь, что сможешь просто так уйти от меня, то ты ошибаешься. Гермиона сделала шаг назад, чувствуя, как страх охватывает её. Рон, будучи под воздействием алкоголя, выглядел агрессивно. Она видела, как его лицо искажалось от ярости, и это пугало её. — Рон, не будь дураком! — попыталась она остановить его. — Ты не понимаешь, что делаешь. Я не могу быть с тобой, если ты не уважаешь мои чувства! — Я уважаю тебя! — воскликнул он, но его голос звучал неуверенно. — Просто, может, тебе стоит подумать о том, что мы можем быть вместе, если ты этого захочешь. Я не просто хочу тебя, я... Я хочу, чтобы ты была со мной. Гермиона почувствовала, как гнев поднимается в ней, но она старалась не показывать этого. — Ты любишь только мою обёртку, Рон! Ты никогда не интересовался тем, что у меня в душе, — ответила она, стараясь быть спокойной. — Ты не слышишь меня! — Да ты просто слишком много думаешь! — закричал он, и в его глазах загорелся огонь. — Я просто хочу, чтобы ты была рядом! Я не позволю тебе уйти! Он сделал шаг вперёд и схватил её за запястье, притянув ближе к себе. Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее от страха и ярости одновременно. Она вырвалась, но его хватка была слишком сильной. — Рон, отпусти меня! — крикнула она, пытаясь вырваться из его объятий. — Нет, ты не понимаешь, — сказал он, наклонившись ближе, его дыхание было горячим и тяжёлым от выпивки. — Я не собираюсь терять тебя. Я знаю, что ты хочешь меня так же, как и я тебя, любишь так же, как и я! Гермиона ощутила его давление, и страх охватил её. Она пыталась отстраниться, но Рон лишь притянул её ближе, его глаза искрились жадностью.....