Часть 1

      — Любовь моя! Звонил мистер Зелински. Эскиз твоего чудовищного торта готов. Можно пробовать! — громко проговорил Драко с улыбкой, бросая ключи на этажерку возле двери и прислушиваясь.       Ответом ему стала тишина.       Улыбнувшись краешком губ, Малфой пробормотал себе под нос, качая головой:       — Опять зачиталась…       Быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, он распахнул дверь в их библиотеку. Любимое кресло Гермионы оказалось пустым. Все книги были аккуратно расставлены по местам.        Брови Драко удивлённо поднялись. Достав из кармана мобильник, Малфой нажал на кнопку вызова.       Механический голос автоответчика сообщил о том, что аппарат абонента находится вне зоны действия сети.       Беспокойство зашевелилось где-то внутри, сжимая холодными кольцами желудок, заставляя неметь корень языка. Едва ли не бегом он бросился в их комнату.       Драко распахнул дверь так, что полотно ударилось об стену, и ошарашенно замер на пороге. В шкаф будто попала Бомбарда… все вещи Гермионы были разбросаны по полу.       Ящики её прикроватной тумбочки выдвинуты, а их содержимое раскидано по покрывалу постели. Медленно, заставляя себя передвигать ноги, Малфой вышел на середину разорённой комнаты и растерянно огляделся.       Если бы он не был уверен в Охранных чарах дома, то можно было бы с уверенностью говорить об ограблении.       Нахмурившись, Драко, будто во сне прошёл к гардеробной, заглянул внутрь, нашёл глазами полку с чемоданами, которые они обычно собирали в путешествия, и сел на корточки, выдыхая воздух сквозь сомкнутые зубы, пряча лицо в ледяных ладонях и зарываясь пальцами в волосы. Чемодана Гермионы не было на месте. В груди — там, где раньше билось и полыхало, сейчас разливался обжигающий холод.       Стараясь сохранять спокойствие, Малфой методично обзванивал друзей, знакомых и коллег по работе.        Её. Его. Общих.       Одни шокированно молчали, когда слышали новость об исчезновении Гермионы, другие — принимались сочувствовать.       Гарри, услышав в трубке безжизненный голос Драко, коротко бросил «я сейчас приеду» и отключился.       Уизли разразился гневной тирадой о том, что непременно узнает, что Малфой сделал с его подругой, и Драко сам сбросил звонок. Он знал, что Рон приедет. В любом случае.       В сухом остатке у него не было ничего. Никто не знал, куда могла отправиться Гермиона, а главное — что её толкнуло к бегству? Что он мог сделать не так? Чем он мог так обидеть её? Или была какая-то иная причина?       Поттер приехал очень быстро.       — Малфой! — Гарри, влетев в их комнату, замер на пороге в замешательстве и окинул взглядом сидевшего на захламлённом полу Драко. — Вас ограбили? Или это ты…?       — Нет… И нет… По всей видимости, твоя подружка слишком торопилась слинять… — глухо протянул Малфой, холодно усмехаясь и обводя комнату абсолютно пустым взглядом.       — Не пори чушь… Гермиона никогда бы так не поступила. Не в её стиле, — Поттер, крякнув, опустился рядом с Драко на пол и искоса глянул на бывшего однокурсника: — Рассказывай как есть.       Малфой сухо изложил события последних часов, и Гарри задумчиво протянул, массируя пальцами переносицу:       — Вы не ругались? Быть может, ты как обычно неудачно пошутил?       Драко смерил Поттера тяжёлым взглядом и отрицательно покачал головой.       Говорить не было сил.       Гарри ещё больше помрачнел и убеждённо проговорил:       — Значит, так — я еду в Аврорат. Пусть начинают искать, — и, глядя в потухшие, блёклые глаза Драко, протянул ему руку. — Мы найдем её. Я тебе обещаю.       Благодарно кивнув и сглотнув колючий комок в горле, Малфой пожал протянутую руку и отстранённо проследил взглядом за тем, как Поттер поднимается на ноги и идёт к дверям. Драко кивнул ему на прощание и, откинувшись на спину, прикрыл ладонью глаза.       Потом пришли Блейз, Пэнси, Рон, Джинни и Теодор. Все они что-то говорили, строили какие-то догадки, кому-то звонили, живо общались между собой, с беспокойством поглядывали на Малфоя и задавали ему какие-то вопросы, которые он игнорировал, даже не вслушиваясь.       Драко безучастно наблюдал за их передвижениями по комнате, будто он смотрел немое кино. Постепенно его оставили в покое.       В голове набатом звенела одна-единственная мысль — я должен её найти.

***

      Дни складывались в недели. Недели перетекали в месяцы. С момента исчезновения Гермионы прошло около четырех месяцев. Аврорат под руководством Поттера мелким гребнем прочёсывал магическую Британию.       Отец Драко подключил свои связи во Франции.       Виктор Крам, узнав о пропаже Грейнджер, предложил свою помощь в поисках на территории Болгарии. Драко, плюнув на всё, принял её.       Родители Гермионы подключили магловскую полицию.       На поиски были брошены все доступные силы, но Грейнджер как будто растворилась в воздухе, а Малфой как будто обезумел.       Драко искал её везде — в лицах прохожих и хотя бы отдалённо похожих девушек он видел её.       Малфой догонял их, с замиранием сердца разворачивал к себе лицом и смотрел в испуганные, чужие глаза.                           Он извинялся, разжимая пальцы, и вновь искал глазами мучительно родные черты в толпе, но не находил.       По прошествии ещё двух месяцев мисс Гермиона Джин Грейнджер была признана пропавшей без вести.       Аврораты Британии, Франции и Болгарии официально прекратили поиски.       Британская магловская полиция также прекратила поиски.       А Драко Люциус Малфой продолжал искать, просто потому что иначе не мог.       С момента исчезновения Гермионы прошёл ровно год.       Год бессонных ночей.       Год бесконечных вопросов без ответа.       Год сомнений и угрызений совести.       Год в личном аду.       Всё изменил один вечер.       Драко, потягивая огневиски, просматривал магловские сайты, занимающиеся поиском пропавших людей, и изучал незнакомые лица в надежде найти единственно нужное, как вдруг иконка мессенджера загорелась новым сообщением.       Быстрый щелчок мышки, и сосредоточенный взгляд, не моргая, раз за разом пробегается по короткому сообщению от Забини.       Всего три слова. И руки дрожат. И сердце пропускает удар. И слёзы предательской пеленой застилают глаза, мешают смотреть и видеть.       Судорожный вдох. Длинный выдох.       Я её нашёл.       Блейз обладал великолепным качеством — помогать молча, не задавая лишних вопросов, а его упорство в достижении поставленной цели могло соперничать с упорством Драко.       Он искал Гермиону и нашёл её на правом берегу реки Тежу в центральной части Иберии, в городке Толедо.       Там, в живописном «городе трёх культур», в самом сердце Испании Грейнджер держала очаровывающую своим уютом и гостеприимством пекарню, которая славилась на всю округу самой вкусной выпечкой и необыкновенно ароматным, крепким кофе.       Теперь Гермиону звали сеньора Нубия Моретти, и она больше не отзывалась на прежнее имя.       Не помнила прежней жизни и ничего не слышала о Драко Люциусе Малфое.       Не теряя ни минуты, он выхватил палочку и сосредоточился, вызывая в памяти смеющееся лицо Гермионы, залитое солнечным светом, её руки и кудри, текущие между его пальцев.       Из палочки вырвалось серебристое свечение, и вокруг Малфоя заплясал, вставая на задние лапы и обмахиваясь пушистым хвостом, серебристый лис.       Тявкнув, принимая поручение, Патронус скачками помчался в «Горбин и Беркэс».       Драко нужен порт-ключ.       Немедленно.

***

      Когда Малфой материализовался на брусчатке главной улицы Толедо, была глубокая ночь, однако этот факт ничуть не смутил Драко, и он направился прямиком к Забини.       Блейза не удивило появление друга на пороге в половине третьего ночи. Иного он и не ожидал. Малфой и так слишком долго ждал и терпел.       — Чувак, ты меня задушишь! — со смехом возмутился Забини, похлопывая друга ладонью по плечу, а Драко продолжал стискивать Блейза в крепких объятиях, не говоря ни слова, зажмурившись и вцепившись до скрипа сжатыми руками в хлопковую рубашку друга.       Малфой не умел рассыпаться в благодарностях, а Забини это было и не нужно. Он слишком хорошо изучил Драко за годы общения.       Блейз разливал бренди по пузатым стаканам и испытывающе поглядывал в его серые глаза:       — Драко, она не узнает тебя… Не кинется на шею. Не поцелует. Возможно, у неё есть другая жизнь… другой мужчина, которого она любит и которого, как она была уверена, всегда любила… Ты готов?       Малфой был абсолютно спокоен внешне, но чуть подрагивающие пальцы на подлокотниках кресла выдавали его истинное состояние:       — Мне всё равно. Я пришёл за ней и я её заберу, — просто пожав плечами, проговорил Драко, меланхолично покручивая бокал в пальцах и, помедлив, добавил: — В конце концов, я должен разобраться, что же произошло. Почему она так резко исчезла? Она решила самостоятельно вычеркнуть меня из своей жизни и удалила все воспоминания или ей кто-то помог?       Блейз молча кивнул, соглашаясь, и опрокинул содержимое своего бокала в рот.

***

      Малфой не мог отвести глаз и боялся даже моргнуть, чтобы чудесное видение не растворилось и не исчезло вновь. Он так и стоял столбом на пороге её пекарни и всё смотрел, смотрел, смотрел.       Ярко-красная юбка обтягивала крепкие бёдра, а белая блузка оттеняла расцелованную жарким солнцем смуглую кожу.       Вот она. Живая. Настоящая.       Хохочет над шутками посетителей, бойко стрекочет на местном диалекте.       Пританцовывая под динамичные местные ритмы из маленькой колонки на прилавке, принимает заказы.       Что ж... Она полностью оправдывала своё новое имя.       Золотая от загара.                          Теперь черноволосая.       Яркая как никогда. Улыбчивая и сияющая.              За время их разлуки она стала ещё прекраснее, ещё притягательнее.       — Buenos días, Señor! Rápido! ¡Te voy a dar de comer!— заметив замершего на пороге Драко, Гермиона радостно улыбнулась и сделала приглашающий жест рукой.       Будто сбросив с себя оцепенение, Малфой шагнул навстречу, судорожно припоминая всё, что мог сказать по-испански.       Не сдержав радостной улыбки, он проговорил, не сводя глаз с её лица:       — ¡Buenos días! Eres hermosa como una mañana de verano!       Звонко рассмеявшись, Гермиона облокотилась локтями на прилавок и, положив подбородок на ладошки как в чашу, быстро прострекотала, дерзко глядя в серые глаза напротив:       — ¿Qué va a pedir, Señor? Acabo de hacer rollos de canela y preparé el mejor café de la zona.       Драко, не сдержавшись, фыркнул и покачал головой — всё, здесь его знания испанского заканчивались:       — ¿Hablas Inglés, preciosa? — подняв руки в капитулирующем жесте, проговорил Малфой и с облегчением выдохнул, когда Гермиона кивнула и перешла на английский, продолжая улыбаться:       — Я сказала, что только что испекла великолепные булочки с корицей и сварила лучший в округе кофе! Давайте я вас накормлю. Никто не уйдёт от меня голодным!       — Давайте немедленно всё пробовать! — Малфой, не в состоянии скрыть своё удивление, присел за маленький столик.       Подмигнув новому посетителю, Гермиона устремилась подготавливать заказ к выдаче.       Он не знал, что в этой ситуации забавляло его больше: то, что скромница Грейнджер, которая и комплименты-то принимала, краснея, беззастенчиво расхваливала свою стряпню или то, что Гермиона что-то испекла и не спалила Толедо дотла.       Драко поражённо покачал головой.       Это будет интересно…

***

      Когда Гермиона с улыбкой поставила на стол перед Малфоем ажурный деревянный поднос, он смерил её недоверчивым взглядом:       — Вы печёте сами? От начала и до конца?       Грейнджер, которая теперь отзывалась на фамилию Моретти, согласно кивнула, знакомым жестом обняв себя за плечи:       — Да. Я просыпаюсь прежде, чем встанет солнце, чтобы радовать своих посетителей восхитительной, свежей выпечкой…       — Что ж… я с удовольствием попробую… — неуверенно протянул Малфой, откусывая маленький кусочек.       Он откусил, прикрыл глаза от удовольствия и приглушённо замычал от наслаждения.       Сдобное тесто таяло во рту, оставляя после себя насыщенный привкус карамели и корицы.       Сахарная пудра тончайшего помола оседала на кончиках пальцев и таяла, превращаясь в прозрачные росинки.       Совершенно не аристократично и абсолютно неприлично Драко с аппетитом облизывал пальцы.       Он сделал глоток терпкого, ароматного кофе и едва слышно заурчал от удовольствия.       — Вкусно, правда? — довольно рассмеялась Гермиона, лукаво прищурившись. — Если понадобится что-то ещё, просто позовите.       Малфой улыбнулся, провожая взглядом стройную фигурку.       Если бы ему кто-то сказал ещё пару лет назад, что его Грейнджер испечёт что-то сложнее кекса в кружке, то Драко рассмеялся бы прямо в лицо этому шутнику.       А что же теперь?              А теперь ему нестерпимо хотелось забрать этот самородок кондитерского искусства домой… а потом присыпать сахарной пудрой и облизать с ног до головы.       Не спеша приблизившись к прилавку, за которым хлопотала хозяйка пекарни, Малфой протянул, внимательно рассматривая такое знакомое и одновременно такое чужое лицо Гермионы:        — Сеньора Моретти, позвольте поинтересоваться…       — Да, конечно. Спрашивайте… — рассеянно улыбнулась она, раскладывая на блюде очередную порцию булочек и придирчиво рассматривая получившуюся композицию.       Видит Мерлин! Драко хотел сказать совершенно другое!       Он хотел поинтересоваться, как давно Гермиона держит пекарню, кто передал ей секреты этого мастерства, но, по всей видимости, Малфой переволновался или сошёл с ума в одночасье.       Или перегрелся на палящем солнце Испании.       В общем, он повёл себя как озабоченный ублюдок.       — Я хотел бы сегодня устроить дегустацию других ваших булочек… которые, признаться честно, будоражат меня гораздо больше… возможно ли это? — промурлыкал Драко, облокотившись локтями на прилавок и рассматривая лицо Гермионы томным взглядом из-под опущенных ресниц.       Реакция сеньоры Моретти была молниеносной.       Никаких обличающих бесед.       Никакого оскорблённого лица.       Маленькая ладошка взлетела в воздух и со всего размаха припечаталась к утончённому лицу нахала.       В его ухе зазвенело. Бледную кожу щеки обожгло адским пламенем.       Сахарная пудра тончайшего помола облаком взлетела в воздух и неспешно закружилась в залитом солнцем воздухе.       — ¡Tu madre llora todos los días! ¡Se da cuenta de que ha dado a luz a un hijo de puta! — разъярённо выплюнула Гермиона и, развернувшись на каблуках, унеслась прочь.       Приложив ладонь к пылающей щеке, Малфой медленно повернулся лицом к выходу.        Посетители неодобрительно загомонили и начали подниматься со своих мест. Ему здесь были больше не рады. Драко поспешил покинуть заведение.

***

      Веселью Блейза не было предела.       Увидев хмурое, обозлённое лицо друга с багрово-красным следом ладони во всю щёку, Забини согнулся пополам от хохота:       — Полагаю, ты уже познакомился с крутым нравом сеньоры Моретти! — Блейз, присвистнув, осмотрел скулу Драко и, едва сдерживая смех, поинтересовался: — Что же ты такого сделал, друг мой дипломатичный?       Малфой сухо поведал ему ситуацию, в которой не мог себя оправдать, как ни старался…       Забини, застонав, спрятал лицо в ладонях и глухо пробормотал:       — Я бы тебе тоже по роже съездил за такой подкат, чувак.       — Ну, ты-то хоть не начинай… — простонал Драко, падая в кресло и прикладывая к пылающей щеке свою прохладную ладонь.       — Но одно ты знаешь точно: твоя будущая жена долго не разговаривает и сразу бьёт, — хохотнул Блейз, качая головой.       — Что мне сейчас делать… Я снова всё испортил… — тяжело вздохнул Малфой и перевёл сумеречный взгляд серых глаз на Забини.       Блейз, задумчиво прищурившись, рассматривал лицо Драко.       Помедлив, Забини протянул, почёсывая большим пальцем бровь:       — Не думаю, что всё так плохо, как тебе кажется. Ты повёл себя как полный идиот, но ты не сделал ничего непростительного… Я думаю, что тебе стоит сходить и попросить прощения.       — Станет ли она меня слушать… — с сомнением протянул Малфой, глядя прямо перед собой.       Ему было мучительно стыдно за свои несдержанные речи.       Драко со вздохом прикрыл лицо ладонью, вновь и вновь прокручивая в голове сказанные ей слова, и с каким-то особым, заставляющим сердце сладко замереть, удовольствием вспоминал её молниеносную реакцию.       Без сомнения, Малфой любил прежнюю Гермиону, но та женщина, которую он увидел сегодня — ослепила его.       Воплощённый огонь. Яростный и обжигающий.       Драко улыбнулся своим воспоминаниям, проведя прохладными пальцами по губам.       — Соберись, — предостерегающе окликнул Забини, с усмешкой рассматривая мечтательно-задумчивое лицо друга. — рано ты поплыл, белобрысый.       — Ой, да всё, отстань, — отмахнулся Драко, чувствуя, как краска заливает щёки.