Часть 1

      — Николай, это ты?       Наташа промокнула руки полотенцем и выключила телевизор. Шебуршание в коридоре ей не послышалось, но Колей и не пахло.       — Здрасьте, Наталь Санна, — глуповато улыбнулся Артём, махнув рукой. Сбил на пол свою же шапку, которую зачем-то сунул на трюмо, выронил куртку, пока поднимал. И продолжал улыбаться, пока пытался запихнуть неподдающийся помпон в рукав. — Колька часа через полтора придёт.       Машинально смахнув с чистой лакированной поверхности трюмо капли растаявшего снега, Наташа открыла перед мальчиком шкаф. С собранностью Артёма в их тесной прихожей можно было и убиться, а дверцы у шкафов болтались ещё с Колиного детства, так что стоило проявить осторожность.       — Голодный? — поинтересовалась Наташа, пока Артём боролся с одеждой, растаптывая по коврику лужицы грязного снега. На столе остался ящик с нитками и иголками, поэтому кивнувшего мальчика она сначала затолкала в ванную мыть руки. Протёрла пол, убрала из кухни незаконченное вязание и спрятала всё, что можно было катастрофически рассыпать, по местам. Пожалуй, стоило прекратить так делать, но в первый свой — официальный — визит в её квартиру Артём перевернул коробок с иголками на ковёр, и Наташа с Колей три часа собирали рассыпавшиеся безделушки по полу. Две иголки поймал ногой сам же Артём, с десяток Наташа находила в разных местах ещё полгода. И отделаться от навязчивой мысли никак не получалось, хотя больше Артём погромов — при ней — не учинял. — Почему ты так рано?       — Да чё рано, — вставший в дверях кухни мальчик развёл руками. — Отпустили нас, последний день перед сессией же. Всё, выходные.       — Экзамены, — поправила Наташа, выставляя на плиту суп.       — Ага, — беспечно согласился мальчик и уселся за стол, осторожно прокравшись мимо неё. Поморщился как-то странно, когда Наташа привычно постучала половником по краю кастрюли, чтобы стряхнуть лишнее. — А у вас как? Тоже же эти всякие итоговые сочинения.       — Оно уже было, — покачала головой Наташа.       — Ну, украшение школы там? — не сдался Артём. Молчать ему, видимо, было неловко.       — Уже украсили, сейчас осталась только ёлка для начальных классов и дискотека в средней школе, — подсказала Наташа, повернувшись к нему.       — Ну круто, — не внял помощи мальчик. Нервно пощёлкал костяшками пальцев, обшарил взглядом шкафы, ища, за что ещё уцепиться. Бледные веснушки на его щеках как будто бы сделались ярче, а может, Наташе так только показалось.       — Как учёба? — ещё раз попробовала она. Угрожающее бульканье супа за спиной внезапно стало нервировать.       Артём всё же уцепился за её попытку поддержать разговор, вылез немного больше из своей огромной кофты — у них с Колей были одинаковые, она помогала сыну выбирать их на прошлый Новый год — и стал немного сбивчиво жаловаться на преподавателя по словесности. Коля вроде бы тоже что-то ей рассказывал про этого гипотетического Сергеевича; гипотетического, потому что Артём мог и перепутать имя, вряд ли он действительно запоминал, потому что иначе в университете Наташиного сына было как-то слишком много «Сергеичей».       — А он мне ещё одной пересдачей пригрозил, чё, говорит, ты место тут занимаешь. Ну это я вам уже рассказывал. Вот. Короче назло ему всё сдам, там ещё чуть-чуть подучить и вообще класс будет.       Наташа кивнула, поставив перед мальчиком тарелку, и какое-то время просто наблюдала, как он, торопливо поглощая суп, рассказывает ей похожую историю с участием Коли, которую она уже и так знала от сына. Эта манера вести беседу была ей знакома. Начиная со средней школы так разговаривали ребята, которые приходили ей жаловаться на — как правило выдуманные — проблемы и пытались не молчать, чтобы ей не пришло в голову задавать «тот самый вопрос». Обычно «тот самый вопрос» представлял из себя предложение вернуться на урок или зайти позже. Или позвонить родителям. В нём не было ничего страшного, но только на первый взгляд. Наташа предполагала, что для Артёма «тот самый вопрос» содержал бы простое «Что-то случилось?», но терпеливо слушала его неловкую болтовню дальше, присев напротив.       Выдохся Артём минут через десять. Сунул в рот последнюю ложку супа, покрутил в руках кусочек хлеба и осторожно глянул на Наташу.       — А ещё мы на кафедре кота нашли, — сказал немного рублено, резковато.       — Кота? — удивилась Наташа.       — Ну, котёнка, — поправился Артём, как будто женщину мог удивить именно возраст животного. — Он замёрз, наверное, и залез, на столе у препода спал. Мы его всю пару фоткали, ща покажу.       Подскочив, он поспешно скрылся в коридоре.       — Его хотя бы не выгнали? — позвала Наташа ему в спину.       — Не, — хохотнул Артём, шурша курткой. — Филологичка его охранникам отдала, он у них сидел, когда мы уходили. Чистый вроде, пусть себе живёт. Марь Васильна сказала, это можно иногда, если ректор разрешит.       — Или не заметит, — тихо вздохнула Наташа. В первом университете, где она работала, на кафедре жили только канарейки, а из школы охранники сразу же выпроваживали любую живность вместе с притащившими её детьми. — Ты чай будешь?       — Не, спасибо, — вернувшийся Артём протянул ей телефон. Светло-рыжий котёнок на фотографии мирно дремал на методичке, накрыв лапы хвостом. Шубка у него и правда казалась чистой. Наташа хотела увеличить, чтобы рассмотреть мордочку, но чуть не выронила требовательно завибрировавший телефон из рук. — Чё там? — беспечно спросил Артём, вытянув всё ещё покрытую красными пятнами от шарфа шею, и Наташа нехорошо зазвеневшим голосом прочла:       — Мария Васильевна пишет, что уговорила Максима Ивановича не заводить дело, но чтобы это было в последний раз. Артём?       Артём смутился. Ответил чуть более расслабленно, чем требовалось:       — Да фигня, это про тот раз со старым автобусом, помните? Он всё никак не отстанет.       — Мне кажется, ты меня обманываешь, — нахмурилась Наташа, возвращая ему телефон. Котёнка она рассмотрела уже достаточно хорошо. — Артём, что-то случилось?       Стоило ей задать «тот самый вопрос», на лице Артёма появилось «то самое выражение» — маска непонимания, сквозь бреши в которой проглядывались стыд и мимолётный страх.       — Да вроде норм всё, — пробормотал он, скосив глаза. — Знаете, я передумал, я буду чай. Колька всё равно не скоро вернётся…       — Артём, — твёрдо прервала Наташа. Парень невинно хлопал глазами, глядя на неё, но выглядело это не слишком убедительно.       С тех пор, как после развода у Наташи немного наладились отношения с сыном, она стала гораздо спокойнее. Сменилась работа, сменились обязанности, появилось больше свободного времени. Преподавать на кафедре Наташе нравилось, но университет поглощал её практически целиком. В какой-то степени она спасалась таким образом от домашних неурядиц.       Когда мужа, наконец, удалось вытолкать в другую квартиру, она устроилась в школу, чтобы быть поближе к Коле и проводить с ним побольше времени. Сына она, оказалось, знала не слишком хорошо, но через несколько месяцев их отношения всё же немного оттаяли.       Когда Коля тоже поступил в педагогический университет, она радовалась, как никогда. Потом он довольно быстро нашёл себе друга, который всё чаще стал появляться у них дома, и Наташа даже не протестовала против ночёвок, чтобы лишний раз не дёргать сына по пустякам. Коля стал менее замкнутым, они понемногу даже начали разговаривать более откровенно, как мать и сын, хотя до этого такое последний раз случалось ещё в начальной школе. Наташа была уверена, что такие подвижки в их отношениях были бы невозможны без Артёма, и даже как-то поблагодарила его. Тот даже, кажется, растерялся, пробормотал что-то грубовато-смущённое в ответ.       А потом Коля признался, что они с Артёмом не совсем друзья. Первым, о чём подумала Наташа, было: главное, чтобы не узнал муж. Потом она вспомнила, что муж уже пару лет как бывший, и просто пожала плечами. Какое-то время ей потребовалось, чтобы убедить себя не смотреть на Артёма другими глазами. Про себя она тихо решила воспринимать их как друзей, в конце концов, ни невестки, ни внуков ей не слишком-то хотелось. Коли было предостаточно, а уж вместе с Артёмом… Тем более она как-то не была готова к тому, что Коля приведёт девочку, и придётся налаживать контакт ещё и с ней. А Артём наладил всё как-то сам, ей даже и стараться много не пришлось.       За несколько месяцев знакомства Наташа поняла, что он порядочный раздолбай, но слишком уж добрый, чтобы в полной мере считать его хулиганом. Коля в последнее время повадился жаловаться ей по вечерам, отвлекая от вязания, и в основном в его история фигурировали помощник участкового, Наташина бывшая однокашница, и какие-нибудь резвые патрульные, от которых Артём не успевал убежать. Иногда, больше в качестве исключения, Максим. Но до Максима, по словам Коли, старались не доводить.       Сама Наташа ни одно из приключений своего, как говорила Маша, «дополнительного ребёнка» не застала, но иногда Колю или самого Артёма всё же прорывало на откровенность. Последний такой разговор с сыном у неё был всего пару дней назад, по поводу пересдачи и ссор парней с преподавателями. К Коле они обычно не приставали, а вот Артём приставал к ним сам, за что и расплачивался.       — Да не было ничего, честно, — парень развёл руками и улыбнулся. — Чего вы переживаете?       — Я переживаю, — Наташа машинально заправила за ухо прядь волос, — за тебя. Может, мне позвонить Марии Васильевне и уточнить всё у неё?       — Да чё сразу Марь Васильне? — обиделся Артём. — Не надо никому звонить, могли бы и на слово поверить… — Наташа строго посмотрела на него. — Ладно, да ничё там нет такого, — закатив глаза, совсем как Коля, пробурчал он. Признался: — Рисовал я опять. Не словили бы они меня, если бы так скользко не было, это ботинки всё, подошва хреновая. Но Иваныч не сильно орал, так что всё норм, говорю же. Он уставший под Новый год, ему не до меня, даже протокол заводить не стал, подзатыльник дал и выпроводил…       — Где ты рисовал? — перебила Наташа, постукивая кончиками пальцев по краю столешницы.       — Да в музее нашем этом, как его, — Артём улыбнулся, даже не пытаясь вспомнить, — ну вы поняли. Там на козырьке место супер, скользко только, я вон куртку порвал даже из-за этих сосулек дурацких. И почему крыши солью не посыпают, жалко им что ли?       — Покажи, — опять не дала ему заболтать себя Наташа.       — Чего показать? — Артём осёкся.       — Куртку покажи, — строже потребовала женщина, и Артём, пожав плечами, вернулся в коридор. Наташа пошла за ним. Когда он только пришёл, одежда показалась ей целой, ничего странного она не заметила, но, видно, проглядела. Артём вытащил из шкафа рукав куртки и продемонстрировал ей. Ткань была вспорота от локтя до самой манжеты, наполнитель лениво шуршал, топорщась наружу.       — Как ты так? — нахмурилась Наташа.       — Да заклею чем-нибудь, — отмахнулся парень, затолкав одежду обратно в шкаф. — Там гвозди торчали из досок в лесах, я зацепился, когда с козырька навернулся. Эти придурки так разорались, когда меня увидели, напугали, блин.       — Какие придурки? — уточнила женщина.       — Да менты, патрульные, говорю же вам, они за мной бегали, — нетерпеливо пояснил Артём. — И чё орать, я бы так и так к ним не слез. Тупой и ещё тупее, короче. Чуть задницу не отбил из-за них в сугробе, и банка с краской там осталась, полная почти, — закончил Артём с заметной досадой.       Наташа прикрыла шкаф и медленно повернулась к нему. Уточнила на всякий случай:       — Артём, ты надо мной издеваешься?       — Нет, вы чё, — опешил парень, широко распахнув глаза. Наташа, не выдержав, прикрикнула:       — Ничего! — и парень попятился от неё, невольно вжав голову в плечи. Наташа осмотрелась, поискав глазами, чем бы его можно стукнуть побольнее, но во всём коридоре, как назло, кроме шкафа, обувницы и трюмо ничего не помещалось. — Да что же это такое, — поправив выбившуюся прядь, продолжала она. — И ты так спокойно обо всём этом говоришь! Упал с крыши в сугроб, убегал от полиции, Артём, ты что, с ума сошёл?       — Да ладно, первый раз, что ли… — пробормотал опешивший от её напора парень. Наташа, разозлившись окончательно, схватила его за руку и развернула спиной к себе, посильнее огрев поспешно вытащенной из обувницы Колиной тапкой. — Ауч, да вы чего?       — То есть, для тебя такое в порядке вещей, — сердито выдохнула Наташа, шлёпнув его ещё раз. Артём попытался от неё отойти, но вырвать свой локоть из цепких пальцев оказалось не так просто, как он ожидал, поэтому они просто глупо покружились на месте друг за другом, Артём — в попытках сбежать, Наташа — с целью. — Ну хорошо! Нет уж, это никуда не годится!       Жёсткая подошва глухо впечатывалась в тощий зад поверх мешковатых спортивок.       — Да перестаньте вы! — запротестовал Артём, поморщившись. Они сместились от входной двери ближе к кухне, но вывернуться ему так и не удавалось, у Наташи был большой опыт ловли студентов, а потом и школьников, по коридорам разного рода учебных заведений.       — Не перестану, — сварливо отозвалась она, в подтверждение своих слов шлёпнув ещё пару раз посильнее.       Когда Коля был маленьким, им обычно занимался отец, но иногда и ей приходилось вступаться в воспитательный процесс. Правда, последние лет десять ей не приходилось никого наказывать, разве что сажать под домашний арест и отбирать телефон в особо тяжёлых случаях (в основном у Артёма же, с Колей такое не работало, он своим и так пользовался постольку-поскольку).       — Да чё вы, нормально же всё! — как-то жалобно попытался ещё раз парень, но Наташу не тронуло.       — Я тебе покажу «нормально», — припечатала она, не давая Артёму, снова попытавшемуся сбежать, сделать и шага в сторону от себя. Колина тапка явно не предназначалась для такого, но, как известно, на безрыбье и рак рыба, так что приходилось справляться. — Ещё раз узнаю, такое устрою, мечтать будешь о протоколах у Максима Ивановича, ты меня понял?       Артём что-то невразумительно промычал, чуть не подпрыгнув от очередного шлепка, попытался было прикрыться рукой, но тут хлопнула входная дверь, и оба они замерли.       — Мам? — Колька смотрел недоумённо. Шарф и волосы у него были покрыты снегом, шапку он держал в руках, как-то странно прижимая к себе. — Вы чего делаете?       — А… Э… — под шумок вырвавшийся из Наташиной хватки Артём неловко потёр затылок, залившись краской так, что Наташа испугалась за его здоровье.       — Разговариваем, — нашлась она, поспешно возвращая тапку сына на место и отряхивая руки. — Как дела?       — А… — протянул Коля не хуже своего парня, который безуспешно пытался слиться со стенкой. — А у меня… А у меня вот, — и он беспомощно указал на шапку в собственных руках. Протянул Наташе. Из шапки, утопая коготками в провязанном узоре, за ней и Артёмом наблюдал распушивший рыжую шерсть котёнок с фотографии. — Не выкидывать же на улицу, — точно такими же котёночьими глазами глянул на мать Колька. — Можно хотя бы ненадолго?       Наташа оглянулась на Артёма и на несколько секунд прикрыла глаза. Ей начинало казаться, что она сходит с ума. Вместе с сыном.       — Вы что делали? — настороженно спросил Коля, отдавая Артёму животное. Тот и сам сейчас походил на котёнка со своими торчащими во все стороны светлыми волосами.       — Чай пьëм, — буркнул он. — Будешь?       — Мне показалось… — начал Коля, и так достаточно красный с мороза, чтобы румянец на нём опознать было слишком тяжело.       — Это от переутомления! — заверил Артём и удалился вместе с котёнком на кухню. Наташа переглянулись с сыном и, не говоря ни слова, пожала плечами и двинулась следом, оставляя ошарашенного Колю стоять у входной двери.