Тилль / ОЖП 1ч.

Небо было ясное. Звезды мерцание достаточно ярко, напоминая бриллианты. На кухне тихо тикали часы. В деревянном доме было достаточно тепло. В печи потрескивали дрова. Мария вытащила из печи пирог. Сладкий запах корицы и яблок, разнесся по дому. Я достав белоснежный фарфоровый сервиз, наливал чай в опрятные маленькие чашечки. Маша разрезала пирог. Положив его на тарелку, протянула мне. Чмокнув её в щеку, я сел да стол. Она же сняв фартук села напротив, отбивая напиток из чашки. После принялась за блюдо, иногда просматривая на меня. Вкус пирога, до сих пор ощущается очень хорошо. Мягкое, пышное тесто, а внутри что-то вроде яблочного повидал с кусочками и корицей. Пахло все это, просто божественно. Сестра сидела молча, кушая свой шедевр. За окном было тихо. Лишь иногда что-то стрекотали, будет передавая послания. Ночи становились прохладнее. Осень все таки. Закончив трапезу, мы решили ложиться спать. На часах было около одиннадцати. Но проворачавшись в кроватт, уснуть я так и не смог. Одевшись, выехал в поле. Прохладный ветер дул в лицо. В ещё не завявших цветах прятались светлячки. Из огоньки взрывали над травой и улетели в небо. Остановив коня я спрыгнул на землю. Листья, покрытые инеем и льдом тихо хрустнули. Заморозки были сильными, и весьма неожиданными. На лугу можно было встретить, покрытые инеем, недавно распустившиеся цветы. Лошадь тихо плевать за мной, иногда наклоняясь, за очередной, ещё зелёной травинкой. Морозный воздух бодрил. Завтра нужно было возвращаться в Петербург.... Честно говоря, меня сильно беспокоило состояние сестры, но в её личную жизнь, я вмешиваться не хотел. Бледная кожа, синяки под глазами, засохшие губы, поблекшие веснушки. И бегающие глаза. Данную картину можно было изредка видеть на её личике. Что-то сильно давило на нее, а вот что, спросить ее, я боялся. Когда умерла моя мать, мне было четыре. Я плохо запомнил ее, но Мария всегда отзывалась о ней с небольшой грустью и теплом. Правда про отношение покойника к себе, никогда не говорила. С отцом она тоже не ладила. С ним никто ни ладил. Ни мать (судя по рассказам Марии), ни сестра, ни я. В один момент он просто не вернулся домой. Сказать что жить стало легче — сказать, достаточно трудно. Он приносил деньги в семью. С его уходом стало сложнее. Мария, бывшая тогда, четырнадцатилетней девочкой, сама нашла работу. Я тоже пытался как-то подзаработать, но было мало. Да и было мне всего лишь пять. А потом, однажды, в один зимний вечер, она вернулась с человеком. В последствии ставшим её мужем. Ей тогда было шестнадцать.. Он был немцем. К счастью Маша могла спокойно разговаривать на немецком. Она его вообще любила и любит. Много читает на нём. Так вот. Мужчина, слегка напрягать своим видом. Ростом он был около шести футов(182, 88 см — 6 футов.). Широкие плечи, стройное тело. Он вообще казался мне огромным. У него были большие, голубые глаза. Их я помню до сих пор. И её их встречу. Они буквально проехали взглядом. В душу смотрели. Сами черты его лица, были грубыми, но возможно даже красивыми. Чёрные волосы, всегда, немного сальные, зализанные назад. Все это комбо, вместе с угрюмый взглядом, выглядело, несколько пугающе. И одевался он в тёмные цвета. Первая его реакция на меня, была, поворот к сестре и вопрос кем я ей прихожусь. После ответа, кивнув, он присел на корточки и подозвав меня к себе, сказал, что теперь мы будем жить у него и я буду ходить в школу.. В последствии меня отправили в лицей-пансионат. Чему рад я был не сильно, из-за долгого расставания с Машей. Со вздохом осознав что нужно возвращаться, я сев на коня, поскакал обратно.