.

      Темно-синее ночное небо, обрамленное мерцающими белыми звездами, и луна… И разбитая луна в небе.       Война кончилась, все празднуют, чтобы на следующий день предаться скорби, почтению и восстановительным работам собственного духа и племени.       Ночь. Яркая, бледная, одинокая луна светит в черном небе. Женщина смотрит на нее с точки зрения ученой, мужчина — с романтикой, жалеет луну, что осталась одна, что обрела свою сестру только тогда, когда она уже умерла.       Они идут рука об руку по мостовой, под их ногами скрипит дерево, гуляет морской соленый ветер. Они уже изрядно выпили, держало их на ногах только томительное напряжение, магнитное поле разных полюсов их характеров, не дающее перейти черту между друг другом, обособляющее их души. Они шли к морскому берегу, небольшому, крохотному заливу, наполненному множеством досок для серфинга.       Музыка и веселые, воодушевленные разговоры оставались позади. И чем дальше уходила беззаботность, тем ближе подкрадывалась, по спине залезала своими щупальцами усталость, тяжесть прошедшего дня.       Песок был еще теплым, хотя морской ветер холодил женские голые плечи, обвязанные тонкой тканью. Они поставили бутылки с пивом на песок. Мужчина лег и закинул руки за голову, смотря на звездное небо, женщина сидела, опираясь на руки за собой, и глядела на разрушенную луну.       Смуглая кожа мужчины под светом луны выглядела привлекательно. А контуры, нежно освещенные серебристым сиянием, создавали загадочное обаяние. Его лицо было обрамлено густыми кудрями волос. Он выглядел как истинный житель Родников, который обожал свою безработную жизнь под ярким солнцем и волнами воды.       Кожа его спутницы была на несколько тонов светлее. Её взгляд, серьёзный и спокойный, отличался от взгляда мужчины, контрастировал с взглядом мужчины, который был более непринуждённым и весёлым. Морской ветер пытался растрепать короткие волосы ученой, но она каждый раз убирала прядки за уши.       — Нашествие бездны изменило многое, — задумчиво произнес он. — Теперь на небе две луны.       Женщина была похожа на статуэтку, великую богиню, что спустилась к нему с небес.       — К чему ты клонишь?       — Одна из них — это символ моей любви к тебе, а вторая — символ верности и вечности наших чувств.       Она фыркнула. Опустила взгляд и согнула ногу, забираясь пальцами во влажный песок.       — Две луны — это катастрофа, — заявила женщина на правах студентки Ртавахиста. — Мы даже не можем сказать наверняка, какое влияние она окажет на наш мир, а что самое главное — на умы людей. Ведь она скрывалась там, за горизонтом нашего неба уже очень долго.       — Ну, я думаю, ваши ученые быстро с этим разберутся. А пока можно смотреть на эту красоту и видеть, что в мире есть что-то волшебное даже в темнейшие ночи.       Женщина взглянула на небо. Над их головами раскинулось широкое звездное скопление, которое будто разрезало небосвод на две части. Она задавалась вопросом, была ли эта луна чем-то оставшимся от Бездны, притянуло ли ее обломки силой Пиро Архонта или же, может быть, она оказалась разрушена ее силой или… Ей совсем не хотелось верить, что небо над их головой — фальшивка, брошенная им Богами, как дворовым голодным шавкам мясо, чтобы занять их умы и страсть к изучению вселенной.       Вдруг все звезды, которые изучала женщина на протяжении стольких лет, просто не существуют? Вдруг они голограмма, лишь иллюзия, а за пределами этого купола, натянутого мыльным пузырем на Тейват, скрывается что-то… что-то такое необъятное и неопределимое, что-то пугающее и вдохновляющее — тайное знание, которое забрали у них Боги, чтобы не отравлять их наивные, слабые сердца.       — Это не красиво, это страшно, — наконец сказала женщина. — Мы ведь даже не знаем, является это небесное тело спутником нашей планеты или было лишь по случайности притянутой кометой… Но если это спутник, то какой из них настоящий… был настоящим? Действительно ли луна в нашем небе не является лишь проекцией, фикцией, заменяющей нам старую, разрушенную, навечно зависшую в холодном невидимом нам космосе?       Мужчина присвистнул.       — Да тебя хоть сейчас на Божественный суд вне очереди записывай.       Он сел и взял бутылку с хмельным напитком, а затем сделал несколько жадных глотков, наблюдая, как ученая смотрит на небо, как блестят ее глаза в свете звезд, и как она обращает их на него в немом ожидании поддержки и желании того, что он снимет с нее груз тревог своим «наивным восприятием вселенной». Ее голова повернулась к нему, темные волосы нежно обрамляли лицо, спадали на тонкую шею, а полные губы были приоткрыты.       — Вот даже если нам светит ненастоящая — смысл беспокоиться? Светит и светит, — отмахнулся он, сохраняя беззаботность. Наличие новой луны в небе волновало его не больше содержания заумной книжки, которую его заставили прочесть в то время, пока он мог ловить волну и серфить вместе с друзьями. — Вот если бы Мавуика разнесла ее, тогда я бы расстроился.       Женщина открыла рот, чтобы что-то сказать, но он прервал ее:       — Да и если мы живем под фальшивым небом… Все ведь хорошо? Боги не зря ведь Боги? Мы лишь маленькие людишки, наша жизнь коротка, а разум не способен понять тот замысел, ту вечность, в которой живут они. Мерило их решений не жизнь отдельных людей, а сохранение нас как вида. И так как мы существуем уже очень долго, я думаю, их план работает надежно. Есть ли смысл беспокоиться о небе, если мы родились и выросли под ним? Оно нам роднее, чем то холодное нечто снаружи, которого ты так боишься и которое так же манит тебя. Мне кажется, что нигде не увидишь таких блестящих и красивых звезд, как в родных краях, и никакая бездна не заменит нам нашего купола.       — Только теперь наше родное небо разрушается Богами, и когда купол падет, мы останемся только лишь детьми перед необъятной вселенной, которая окажется в разы ближе, чем мы думали, к чему всегда были готовы. Если это защитный купол, быть может, вселенная уже умерла, как эта луна. Что-то же ее уже разрушило? Вокруг нас могут быть тысячи разрушенных планет! Наша может стать следующей… Уже становится! Бездна, отравляющая планету, идущая не только извне, — она взглянула на звездный пояс в небе. — Но и изнутри, из ее сердца уже разрушает наш дом. Ты понимаешь, насколько это переворачивает наши знания об устройстве мира?       Женщина остановилась и молча наблюдала за звездами. Лишь через время она нашла в себе силы вздохнуть и продолжить говорить, голос ее дрогнул:       — Значит… Значит все звезды, все предсказания… Они были ложью.       Они замолчали. Женщина опустила взгляд и отпила из своей бутылки, мужчина положил ей руку на плечо и ободряюще сжал его.       — Почему так категорично? — спросил он, слегка улыбаясь. — Все ваши предсказания, твоя дипломная работа… Все они, конечно же, отпечатались там как-нибудь. А если наша планета действительно заболела чем-то смертельным и Боги с этим больше не справляются, так как купол дает трещину, и другие миры нас больше не спасут, то я буду защищать тебя и твои свитки, моя принцесса, до своего последнего вздоха, и ни одна тварь из Бездны не посмеет даже подышать рядом с вами. Это я могу гарантировать с честью человека из Народа Родников! Женщина со скепсисом взглянула на него, как на умалишенного, но затем улыбнулась.       — С утра я пошлю письмо в Академию с просьбой начать изучать это природное явление, — прошептала она. — Нужно будет узнать, как оно влияет на живую природу и на артерии земли. Возможно, в Натлан пришлют еще нескольких ученых с разных факультетов, чтобы создать ученую группу, и, возможно, я смогу возглавить над ними шествие.       — Это значит, что ты останешься в этих землях? — радостно спросил мужчина.       — На какое-то время мне придется задержаться, — кивнула она.       — Тебе не придется уезжать? — уточнил он еще раз.       — Я планировала вернуться в Сумеру к началу следующего сезона, но, похоже, буду вынуждена задержаться в Натлане подольше, — спокойно подтвердила женщина, смотря на оживленное лицо мужчины, а затем поспешила добавить: — Это происходит не из-за тебя. Всему виной аномалии, вызванные силой Бездны и Пиро Архонта.       — Ах, хвала Богам! — воскликнул мужчина. — Нужно сказать об этом твоему арендодателю! Мы выбьем тебе жилье по меньшей цене!       — Еще ничего не решено…       Но мужчина уже не слушал её. Залпом допив свое пиво, он вскочил на ноги и размял свои плечи.       — Как насчет ночного серфинга в честь такой прекрасной новости? — кокетливо улыбнувшись, мужчина повернулся к своей спутнице.             Он слегка наклонился и протянул руку девушке.       Учёная лишь усмехнулась и, находясь в состоянии опьянения, на этот раз позволила мужчине помочь ей подняться на ноги. Она подумала, что хотя бы в этот вечер можно не задумываться о серьёзных вещах и не усугублять и без того непростую ситуацию.       Мужчина показал ей, что жизнь должна продолжаться несмотря ни на что. Им предстояло преодолеть еще многое — последствия войны были серьёзными как в духовном плане, так и в физическом. Предстояло лечение раненых. А также восстановление построек и очищение воды. Но человек такое существо, что может преодолеть все трудности. Он делает это, потому что его жизнь коротка и ему нужно многое успеть, многое познать. Он хочет успеть сделать все, пока его жизнь не закончится. Он не сравнится с богами, у которых впереди целая вечность в большом райском саду высоко в небе. Поэтому торопится выведать все, чтобы предстать перед ними осмысленным, узнавшим их замысел и принявшим его.       Именно поэтому разрушенное настоящее космическое тело на фальшивом небе — это не смерть и не горечь, и не грусть. Это истина. Истина, сокрытая в бесконечности. Истина, которая станет доступна лишь тогда, когда человек станет настолько мудр, чтобы ее принять, как принимает и защиту в виде фальшивой полной луны над головой.       Человек – есть мера всех вещей.