Ты жив

      Он всегда тянул к нему руки. Всегда он просил не оставлять его и наделить той силой что не была дана ему при рождении. Но он никогда не получал ответа, а только спокойный взгляд и лёгкую непринуждённую улыбку. Эта улыбка начинала надоедать, но— Но именно она и давала ему чувство спокойствия. Чувство, что не надо быть враждебным хотя бы в своем сне, даже если он и был рожден Багрянником и вся суть их расы — война, захват и прочее деяние. Но вот этого чувства он и не мог понять — чувства спокойствия и непринуждённости, лёгкости.                                             Он всегда тянул к нему руки. Всегда он просил не оставлять его и наделить той силой что не дана ему при рождении. Но он не получил ответа вновь... Только в этот раз поменялось и лицо божества перед ним, а именно глаза. Теперь очи были грустны и улыбка измученная, но она старалась сохранять в себе отголоски спокойствия. Это не укрылось от взора хозяина сна. Особенно ему запомнились глаза, такие измученные и уставшие. Больше они не светились тем умиротворением и ясностью лазурного неба. Теперь там бушевали неспокойные темные воды что тушили всякий огонь внутри.        Нахмурившись и не выдержав пронзительного взгляда, мужчина вскрикнул: —Да что с тобой?        Ответа как и всегда не послышалось, но не моргая, силуэт святого плавно повернулся в противоположную сторону, открывая взор на белоснежные крылья за его спиной. При начавшейся ходьбе, волосы силуэта спереди то и дело прядками спадали на неестественно белое лицо, покрытое в некоторых местах веснушками. Стоп, разве у Отца такая внешность?        Быстро выныривая из мыслей, мужчина чувствует небольшую прохладу в своей руке. Переведя взгляд алых глаз, он видит что в его ладони рука самого божества, что ведёт его вперёд неизвестно куда, пока низ его одежд не сильно развивает ветер. Стоп, здесь ветер? И он не пропах гнилью в перемешку с другими запахами? Начиная резво оглядываться по сторонам, багровый видит только простирающиеся зелёные поля. В далека слышится и виднеется чистая река. Но разве такой Архей он видел? Почему он идёт за этим юношей, если— Выдернув свою руку из чужой, ощутилась резкая боль. Переведя взгляд на угольного цвета ладонь, виднелась еле отличающаяся кровь бордового цвета, что стекала на приятно зелёного цвета траву. Посмотрев уже на само божество что стояло перед ним полностью развернувшись, мужчина увидел как юноша стал ещё больше печален. Подолы его одежд начинали больше развиваться из-за усиливающегося ветра. Крылья подергивались, пока совсем не раскрылись и не затмили последние лучи солнца, что начинало прятаться за грозовыми тучами. Слышался крик. Крик его имени! Но кто это кричал...? Почему ему слышаться не только чужие, но и свои крики? Что происходит?! Слышится и ... Плач? Что же этот плач означает? Почему... Почему он слышит удар меча и чувствует как его пронзают? Что же это? Кто это...? Рассудок восстанавливался, на задний план уходил и вечный голод. Со взгляда уходила размытость, из-за чего все виднелось лучше. Виднелось и что-то белое перед собой. Совсем как будто резко отнятое, такое близкое для души. Близкое для спокойствия. Начала ещё пульсировать боль в руке, особенно в ладони. Что-то на ней ощущалось и мокрое, совсем не напоминающее кровь, что-то капающее сверху.        Приглядевшись окончательно на источник откуда капало, багрянник заметил лицо... Очень знакомое лицо и... Грустное? По всей видимости так и есть, ведь из таких уставших и больше не светящихся лазурью глаз, что напоминали сейчас неспокойные воды, шли слезы. А с губ срывалось:        —Марк, ты жив...               После этого голоса, он наконец и услышал божество. Юноша этот сидел на небольшой полянке где росли колосья пшеницы и солнце светило ярко, пока волосы колыхал ветерок. Повернув свою голову по направлению багрянника, он лучезарно улыбнулся, снова блеснув лазурью из своих глаз...