Ладонь героя

Гароу чувствовал, что его жизнь медленно рушится. После присоединения к Ассоциации монстров парень думал, что наконец нашел свое место и теперь сможет доказать, что был прав. Сколько раз он представлял, как станет воплощением ужаса, монстром, который заставит героев увидеть их недостатки, лицемерие и слабость. Но реальность оказалась слишком жестокой. Чем больше он находился рядом с монстрами, тем яснее понимал, что настоящие монстры вовсе не такие, какими он их себе представлял. У них не было ни целей, ни идеалов — лишь инстинкты, голод и злоба, в которых не было ни капли справедливости. Монстры не сражались за что-то конкретное, они просто уничтожали все на своём пути. И, пожалуй, это больше всего мучило Гароу. Когда ему предложили съесть клетки монстров, он не сомневался ни секунду. В голове стучала только одна мысль: «Хочу стать сильнее как монстр». И Гароу проглотил клетки, не задумываясь, что они поселятся в нём, завоевывая контроль над телом и постепенно превращая в настолько мерзкое существо, что парня порой самого начинало мутить от своего вида. А ещё, что хуже всего — юноша больше не мог управлять собой во время сражений. Инстинкты завладевали им полностью, и если бы только человеческие. Теперь всё, что он хотел, видя противника — уничтожить, стереть, разорвать на мелкие клочки и… Гароу сморщился, как от горечи, потому что его всё больше тянуло не просто уничтожать, но и съедать побеждённых. Он пока ещё мог сопротивляться этому жуткому желанию, но понимал, что не сможет вечно оставаться прежним. Сущность монстра всё больше и больше поглощала его. Не только инстинкты, но и помыслы. Иногда начинало казаться, что и он сам — лишь один из ослепленных жаждой разрушения рядовых монстров, неспособных ни на что человеческое. Сложнее всего было вспоминать о Бэнге. Гароу считал, что старик, возможно, мог бы помочь, что он единственный, к кому можно обратиться за помощью, но одновременно такие мысли больно били по самолюбию. Идти к нему, признав поражение? Признать, что был неправ и теперь нуждается в помощи? Это казалось юноше унижением, на которое невозможно решиться. Но всё-таки больше всего он боялся, что однажды окончательно утратит свою личность, и потому мысли о старом учителе часто посещали голову Охотника на героев. Критическим моментом стало полное превращение. Однажды после боя Гароу осознал себя стоящим над побежденными противниками, выдыхающим пар из искажённого костяными наростами провала рта. Тогда он пустился наутёк, в ужасе от произошедшего. Так не должно было продолжаться. Выход должен найтись! Сидя у реки и глядя на своё изменившееся тело, Гаро впервые почувствовал себя по-настоящему одиноким. Все его убеждения, цели и устремления — все стало пустым, как чёрное небо в безлунную ночь. Гароу стиснул зубы, пытаясь подавить страх. Он ненавидел своё новое состояние и слабость перед природой монстра, теперь он зависел от инстинктов и боялся очередного превращения. А ведь раньше романтизировал тьму, не подозревая, насколько она жестока и ненасытна. Как только адреналин боя утих, тело вернулось к привычному виду, но в душе осталось ощущение опустошенности и страха. Гароу знал, что это всего лишь временное облегчение. Как только он снова окажется на поле боя, как только почувствует запах противника, тело снова охватит безумие, и он вновь потеряет себя. В тот момент, когда монстр внутри него пробудился, Гароу понял: потеря контроля страшнее любого поражения. Этот чуждый и дикий голод крушить и убивать не имел ничего общего с его идеалами. На следующий день Гароу вымылся и надел лучший костюм, который только сумел достать, мечтая вновь почувствовать себя человеком. Помогло, честно говоря, так себе, поэтому юноша отправился в близлежащий парк, к людям. Он бродил среди людей, но ощущал себя чужим и опустошённым. Долгое время Гароу сидел на холодной деревянной скамейке, ссутулившись, опустив руки и глядя в пустоту. Голова была тяжелой, мысли хаотично сменяли друг друга, не давая ответов, лишь усугубляя отчаяние. Ему некуда было идти, не к кому обратиться, и тем более не было того, кто понял бы его странную смесь злости, страха и горечи. Тело было снова человеческим, но в воспоминаниях вновь и вновь вспыхивали образы когтей, чешуи, звериных клыков и той дикой ярости, которая овладела им, когда Гароу впервые полностью утратил контроль. Теперь Гароу пытался понять, куда идти дальше. Старый учитель? Нет, точно нет. Гордость не позволяла этого. Признаваться в своем провале перед Бэнгом было слишком болезненно, слишком унизительно. А кто ещё? Монстры больше не вызывали ни уважения, ни доверия. Юноша уже знал, что их сила не являлась тем, чего он искал. Гароу потерял себя, попал в ловушку своих же заблуждений, но никто не должен был об этом знать. Только, может… От размышлений парня отвлекло движение на аллее. Незнакомый человек, казалось, совершенно беззаботно шел по дорожке, направляясь куда-то по своим делам. На нем была надета простая желтая толстовка и шорты. Поначалу Гароу едва покосился на прохожего, но взгляд задержался — фигура показалась странно знакомой. Гароу смотрел на этого человека, пока наконец не узнал его: Сайтама. Герой, в котором не было ни тени надменности или пафосной напыщенности, что обычно так раздражало Гароу в других героях. Что, если обратиться к Сайтаме? Гароу не знал, почему это пришло ему в голову, но с отчаянием, пронзающим его до глубины души, Гароу понял, что не может промолчать. Ему требовалась помощь. Стараясь скрыть дрожь в голосе, Гароу поднялся и, неуверенно двинувшись вслед за Сайтамой, позвал его, надеясь, что он услышит. — Сайтама?.. Герой остановился и обернулся с легким удивлением. Узнав Гароу, он слегка прищурился, но без враждебности, и выжидающе молчал. Сердце Гаро бешено колотилось, впервые в жизни он чувствовал себя таким беспомощным. Сказать о своих страхах, признаться в том, что он уже не контролирует себя — всё это казалось ему отвратительно унизительным, но он знал, что если сейчас замолчит, упустит единственный шанс. — Мне нужна помощь, — выдавил он, стараясь изображать уверенность. — Я… потерял контроль и превращаюсь в монстра. И теперь, — его голос сорвался, но парень быстро справился с собой, — теперь я больше не знаю, что делать. Сайтама кивнул, просто непринуждённо кивнул, будто слышал подобные признания каждый день. Гароу чуть успокоился и сумел продолжить. — Каждый раз, когда начинается бой, — он снова мучительно пытался подобрать слова, — меня захватывает сущность монстра. Дикая и жуткая. Я теряю себя, не могу думать, не могу контролировать тело. Я всегда хотел доказать, что герои слабы и что мир не так прост, как им кажется, но теперь я не уверен, что вообще знаю, кто я. — Знаешь, — помолчав, заговорил Сайтама, — у тебя, наверное, была неплохая цель. Но методы… Может, ты просто слишком увлекся, а? Быть собой — это тоже сила. — Но я… — Гароу отвернулся, пережидая неприятный спазм в горле. — Себя я уже потерял. Сайтама смотрел на него всё так же расслабленно, сунув руки в карманы. Нападать первым он очевидно не планировал. — Ты ведь не совсем монстр, — произнес Сайтама тихо, но твердо. — Если тебя это так беспокоит, значит, ещё не всё потеряно. Судя по всему, он тоже не разбирался в вопросе и не знал, как помочь. Гароу напряженно смотрел на Сайтаму. В его голове неожиданно возникла идея, с каждой секундой кажущаяся всё удачнее. Сайтама всегда побеждал монстров с пугающей легкостью, всего одним ударом. Гароу вспомнил, как просто и небрежно тот одолел его, когда они впервые встретились, и счёл, что именно Сайтама может помочь избавиться от клеток монстров. Да, это был безумный план, но других вариантов просто не оставалось. Если Сайтама сможет уничтожить клетки в его теле, Гароу, возможно, снова станет собой. — Слушай, — с несвойственной себе неловкостью заговорил Гароу, глядя на Сайтаму с затаённой надеждой. — Ты… эм… ты ведь можешь убивать монстров одним ударом, да? Сайтама замер, слегка приподняв бровь и с непониманием смотря на Гароу. — Ну да, — ответил он, почесав лысый затылок. — А к чему ты клонишь? Гароу сжал кулаки, пытаясь скрыть волнение, и решительно произнес: — Ударь меня. Со всей силы. Уничтожь эти чёртовы клетки монстров, убей их всех. Сайтама отступил на шаг, явно ошарашенный таким предложением. На его лице читалась смесь шока и замешательства. — Эй, ты серьезно?! — переспросил Сайтама, наклонив голову вбок. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Я же так скорее зашибу тебя самого, а не только клетки. Оно так не работает! Гароу молча кивнул, с трудом сдерживая дрожь. Это был опасный и, возможно, безумный шаг, но в данный момент он не видел другого выхода. Лучше умереть от одного удара, чем в очередной раз превратиться… в этот неуправляемый кошмар. Сайтама вздохнул, его лицо выражало смесь недовольства и недоумения, но, глядя на решительно настроенного Гароу, он наконец пожал плечами: — Ладно. Если ты действительно этого хочешь. Сайтама шагнул вперед и медленно, будто нехотя, сжал кулак. Гаро затаил дыхание, чувствуя, как сердце замерло от страха. Сайтама поднял руку и его взгляд вдруг стал серьёзным, холодным и сосредоточенным. Увидев это, Гароу невольно почувствовал, как по коже пробежал холодок. Взгляд Сайтамы сейчас был лишён малейшего сомнения, жёсткий и пронизывающий насквозь, от которого кровь стыла в жилах. Кулак Сайтамы поднялся, замер на мгновение, а затем, словно падающая с неба наковальня, стремительно устремился к Гароу. Парень не успел даже моргнуть — весь мир сжался до одного приближающегося кулака. И вдруг кулак Сайтамы разжался, и герой сцапал «Охотника» за шиворот. — Ч-что?.. — переспросил Гароу, не в силах пошевелиться. Он ожидал мощного удара, но его не последовало. — Да сказал, же, это так не работает, — недовольно протянул Сайтама, второй рукой поковыряв в ухе. — Нет, ну я мог бы попробовать вытрясти из тебя эти клетки. Если хочешь. Судя по тону, Сайтама не знал, сработает ли и этот способ и предложил его чисто на отвали. Однако Гароу судорожно кивнул. Терять ему было уже нечего. — Точно хочешь? Тогда держись, — пожал плечами Сайтама, а затем сделал совершенно не то, что мог ждать Гароу. Герой ухватил его за пояс и зажал подмышкой, как какого-то… какого-то… — А-а-а-а! — заорал Гароу от неожиданности и боли, схлопотав очень, очень болезненный шлепок по мягкому месту. — Ты что, издеваешься-а-а?! Он задёргался, вырываясь, но Сайтама в ответ лишь ускорился, нанося болезненную серию шлепков один за одним. Глаза несчастного Охотника на героев поражённо распахнулись, а из горла вылетел новый крик. Гароу не думал сейчас о том, каким образом подобное «вытряхивание» может выгнать из него клетки монстров, он думал о том, что обе его ягодицы окунулись в пламя, в которое снова и снова подбрасывают дрова. — Ты там рот пошире открой, чтобы они выпали, — посоветовал Сайтама серьёзным тоном. — Орать можно, — великодушно предложил он. Гароу от удивления замер и покорно провисел несколько секунд, прежде чем боль вынудила заизвиваться снова. — Не думаю, что это… ммм, ауч! Что это сработает! — Гароу пытался извернуться так, чтобы увидеть выражение лица Сайтамы, так как не мог отделаться от мысли, что тот издевается над ним. Сайтама же увлечённо надирал ему зад. — Сработает, сработает. Видишь, ты не превратился в монстра, — заявил герой и… сорвал с охотника брюки. Его ладонь лупила так часто, что Гароу не мог не вскрикивать, а теперь он, во-первых, задохнулся от возмущения, а во-вторых — заорал от усилившихся ощущений, после того, как сумел вдохнуть. Сущность монстра внутри него зашевелилась, и Гароу издал глухое рычание, но оно не осталось незамеченным Сайтамой. Герой высоко поднял раскрытую ладонь и смачно опустил на левую ягодицу Охотника на героев. — Серьёзный… шлепок! — заявил он, шлёпнув и поднимая руку для ещё одного такого же. От красного отпечатка ладони, казалось, поднимался парок, а от пронзительного вопля Гароу закачались верхушки деревьев. Трансформация в монстра прекратилась, так и не начавшись, поскольку десяток «серьёзных шлепков» превратили юношу в хлюпающего носом мальчишку. — Это… не помогает, — пробормотал Гароу, как только Сайтама перестал лупить его полыхающий зад и отпустил, наконец, на землю. — По крайней мере, мы узнали как остановить трансформацию, — возразил Сайтама. — А ещё — ты давно напрашивался на что-то подобное. Все эти нападения на героев, из-за которых страдали не только они, но и обычные люди. Не делай такие глаза! Если герои не могут устранять монстров, так как лежат, израненные одним конкретным придурком, то на кого нападут монстры в таком случае? — А… — Гароу, который до этого медленно подтягивал брюки, напрягся. И замолчал, впервые ощутив нечто вроде стыда. Об этом он не задумывался, погружённый в собственный эгоизм. — Бэ, — передразнил его Сайтама. — Я не поймал тебя до сих пор только потому, что наказывать ученика — дело его учителя. Бэнг должен был вправить тебе мозги. И у него ещё будет такая возможность. Мы пойдём прямо сейчас. Не успел Гароу осознать, что происходит, как Сайтама схватил его за руку. Гароу был настолько ошарашен, что даже не успел возразить, и был вынужден двигаться вслед за Сайтамой, одновременно удерживая свободной рукой штаны от падения. — Подожди, Сайтама, я… я не готов! — Гароу говорил чистую правду. Встретиться с учителем он готов не был. Драться с Бэнгом он больше не хотел, но и путей к примирению не видел. Однако Сайтама действовал так уверенно, будто не видел в происходящем проблемы. И Гароу поневоле следовал за ним, как на буксире, сдерживая острое желание порастирать наказанные ягодицы. Так, молча, они дошли к додзё Бенга. Гароу чувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он увидел старое здание, знакомое до боли. Место, где он когда-то был учеником, место, где он обрёл всё, что знал, и где утратил самого себя, стремясь стать сильнее. Он замер на месте, не решаясь сделать следующий шаг. Сайтама почувствовал его колебания, но вместо того, чтобы отчитывать или успокаивать, лишь на миг крепче сжал его руку, а затем толкнул юношу вперед. — Дерзай, — заявил Сайтама. — Всё будет нормально. Гаро чувствовал, как горечь поднимается к горлу, как старые страхи вновь накатывают волной. Он опустил голову, сделал глубокий вдох и двинулся ко входу в додзё, чувствуя на себе взгляд Сайтамы, который не собирался оставлять его одного. Перед дверью додзё Гароу остановился. Знакомый запах дерева, легкий скрип старых половиц, тишина, окутавшая здание, — всё было таким, как он запомнил, и в то же время всё казалось немного другим. Он медленно вошел и почти сразу увидел Бэнга, стоящего в центре зала, будто уже давно ожидающего его прихода. Бэнг внимательно посмотрел на него, и на его лице отразилась смесь эмоций, от облегчения до грусти одновременно. — Гароу, — тихо сказал он, и в этом одном слове было столько, что юноша едва сдержал дрожь. Он стоял, словно вернувшийся сын, которому наконец-то нашлось место в доме, откуда он когда-то убежал. Гароу попытался что-то сказать, но слова застряли в горле, и вместо этого он просто склонил голову, не в силах встретиться взглядом с учителем. Однако Бенг, как всегда, был спокоен и рассудителен. — Я знал, что ты вернешься, — произнес он с доброй улыбкой, в которой не было осуждения. — Потому что твое сердце никогда не покидало это додзё. Эти слова обрушились на Гаро, смывая остатки страха и сомнений. Он не ожидал, что учитель не станет сходу его упрекать, не будет вспоминать о былых разногласиях или говорить о его ошибках. И в этот момент он понял, что ему есть куда вернуться, что, оказывается, он всегда мог вернуться к учителю, если бы только захотел. Сайтама, оставшись у двери, молча наблюдал за ними. Он не вмешивался и какое-то время следил за Гароу, а затем вышел, оставив ученика и учителя наедине. Бэнг, смотря на ученика с теплотой, заговорил тихим и спокойным голосом: — Гароу, ты прошел через тьму, какую многие не смогли бы вынести. Ты испытал, что значит быть отвергнутым, ошибаться и падать. Но ты нашел в себе силы вернуться. Ты сделал выбор не в пользу ненависти и разрушения, а в пользу человечности. — Но я теперь… монстр, — тихо признался Гароу. Бэнг вздохнул и положил руку ему на плечо. — Я всегда гордился тобой, даже когда ты сбился с пути. Потому что знал — в тебе есть что-то большее, чем жажда силы. В тебе есть добро, которое ты сам еще до конца не осознал. Когда Гароу услышал мягкие слова поддержки, он почувствовал, как что-то сжимается внутри. По щекам вдруг потекли слёзы. Юноша впервые позволил себе быть настоящим, позволил себе проявить слабость перед учителем, который всегда верил в него. Бэнг без колебаний обнял его, крепко и заботливо, как отец обнимает сына. Это было именно то, чего Гароу, оказывается, всегда жаждал, и то, что казалось ему недостижимым. Юноша тихо плакал, чувствуя, как боль и сожаления медленно утекают вместе с каждым вздохом. Ну и пусть он стал монстром. Пока Бэнг рядом, всё просто обязано вновь наладиться. В этот момент произошло что-то странное: на пол начали капать неровные сгустки чего-то тёмного. Клетки монстров, которые некогда поглотили Гароу, начали вытекать с искренними слезами, вымываясь наружу. Гароу вздрогнул, чувствуя, как вместе с ними его покидает что-то зловещее, но плакать не перестал. Как будто само тело освобождалось от тяжелого груза. Бэнг взглянул на темные капли, которые, будто смола, падали на пол. Не отвлекаясь от ученика, он раздавил их ногой. Эти клетки больше не были частью Гароу, не имели силы и не могли больше управлять им. — Теперь ты свободен от сущности монстра, — произнёс Бэнг. — Ты справился, победил её сам. И я горжусь тобой, ученик, как никогда раньше. Гароу наконец сумел посмотреть в глаза учителю без гнева или сожалений. Теперь он снова стал человеком и мог попробовать ещё раз отыскать собственный путь, на этот раз не перешагивая через мораль и свою принадлежность к человечеству. Гароу пока не знал, что его ожидали не только объятия учителя, но и тяжёлый разговор, и розги, и необходимость давать ответ за прошлые преступления перед сэнсеем, чтобы не отправиться отвечать за них в Геройскую ассоциацию. Это всё ждало его позже, после восстановления и отдыха, а пока Бэнг повёл Гароу в кладовую, чтобы выдать новое доги взамен спадающих штанов.