2. Darling, it's not fair.

      Отвлечься от всего дерьма, произошедшего за последнее время, получилось у Лу только на работе. Она брала больше смен, чтобы как-то выделиться после той казни, но любое напоминание о ней резало, будто ножом. Мартен не противился этому, наоборот, ему было приятно, что его же подчинённая с таким усердием выполняет задание. Тихие шаги раздались эхом в коридоре. Мелкой подступью девушка шла со смены. Головная боль пронзила с такой скоростью, что брюнетка вздрогнула, качнулась в бок и упёрлась в стену. — Лу? — раздался голос Даниэль где-то, словно девушка нырнула под воду, а после маленькие руки помогли подняться, — Что с тобой? Усталость? Неуверенный кивок. — Голова болит, — голос хрипел, — Помоги мне добраться до комнаты. Спустя некоторое время две девушки вошли в комнату Рид, отведённую на работе. Лу упала на кровать, даже не раздевшись. Колени до сих пор отдалённо ныли, напоминали тот злополучный день, когда она потеряла возлюбленного. Воспоминания снова пронеслись в голове. Девушка сделала глубокий вдох, повернулась на бок, сворачиваясь в калачик. Последнее, что она помнила — горячие руки напарника, удерживающие дрожащее женское тело. А после тьма, но в этой тьме был он. Лу не хотела просыпаться, но её словно через силу заставили. Вечер после казни. Очнулась брюнетка в своей комнате, в её руке был катетер, прикреплённый к капельнице. Прозрачная жидкость аккуратно впитывается в организм, позволяя расслабиться. Из-под прикрытых век, наблюдая за каплями, девушка не заметила движения сбоку, а после её лица коснулись огненные руки. Или это она была ледяной? — Лу, — тихий голос позвал её, она, не сопротивлялась, повернулась к человеку, зовущего её, — Как ты себя чувствуешь? Это был Иво. Скорбь сжигала грудь, мешая нормально дышать. — Бывало и лучше, месье Мартен, — снова этот переход на «вы», и мужчина, заметив это, устало вздохнул, присаживаясь на край кровати. — Мне жаль. Йонас был хорошим человеком, — заметив, что девушка вздрогнула, когда услышала имя своего возлюбленного, Приор стушевался, опустив голову, — Мои соболезнования. Хриплый смешок. — Месье, вы думаете, что залечите дыру в душе своими словами? — огонь злости полыхнул в голубых очах, показывая, что ещё мгновение и у неё не останется выбора, только если спалить тут всё к чертям собачьим, если бы она была пирокинетиком, — Да и вообще такой человек, как вы, не может соболезновать убийству человека, которого сами же и казнили. Это не очень логично, не находите? Язвительность была обусловлена болью, и Иво это знал, но всё же его задело, как Лу завуалированно обвиняла его. Резко поднимаясь, он подошёл к окну, стараясь успокоиться, произнёс: — Марк Жонсьер жив. Казалось, из лёгких выбили весь воздух. Осознание пришло только спустя несколько мгновений позже. — Вы убили невиновного человека, месье Приор? — она резко села, прожигая спину мужчины, — Вы, не разобравшись до конца, убили его? Или же вы знали, что месье Жонсьер жив, но специально выдвинули обвинения против Йонаса? Поднявшись на ноги, превзнемогая боль, она сделала несколько шагов к Иво, останавливаясь, не желая больше нарушать субординацию. Он осторожно обернулся, встречаясь с яростью в глазах девушки. — Ты обвиняешь меня? Вот так, напрямую? — спокойно, без лишних слов. — Я спрашиваю вас. Опустив голову в пол, мужчина скрепил руки между собой, словно ему было неловко открывать эту горькую правду. — Да. Пошатнувшись, девушка посмотрела на мужчину, осознавая слова, которые, словно вдолбили гвоздями в её голову. — Марк появился передо мной, после казни. Я сначала подумал, что мне это кажется, но это и в самом деле был он, — он сглотнул скопившуюся слюну, беря себя в руки, — Сказал, что это было недоразумение и месье Бэр невиновен. Ноги перестали держать её и она осела на кровать, мужчина поспешил к ней, но его остановила рука, взметнувшаяся вверх. — Идите, месье Мартен. Настоящее время. Руки сами смяли простынь, стараясь на ней выместить свою злость, обиду, так и не выпущенную наружу. — Лу? — Вейс подала голос, вырывая брюнетку из мыслей, — Может, мне позвать врача? Рид отрицательно мотнула головой. — Иди, Дани, мне надо побыть одной. Когда дверь за секретарём закрылась, девушка дала волю эмоциям.