Часть 1

      — В летучих мышей? — переспросила Берта, выгибая рыжую бровь. — Всех-всех, даже вас?       Главная ведьма Восточной горы побелела ещё больше, её змеями торчащие во все стороны волосы почти искрили самыми настоящими молниями.       — Девчонка опасна! Она творила добрые дела и…       — Очень добрые дела — испортить жизнь дураку-лесничему, увести бычка из-под носа жирных дворян, колдовать в пятницу и, наконец, обратить сотню ведьм в летучих мышей, испортив праздник, — подала голос Сель. Берта согласно кивнула. Главная ведьма Северной горы, скрестив руки под пышной грудью, нехорошо прищурилась.       — Сдаётся мне, ты что-то имеешь против этой девчонки. Какие же это добрые дела? Самая настоящая вредная маленькая колдунья! Взгляни на неё, разве доброй девочке не было бы стыдно? Ты видишь стыд в этих глазах?       Берта и Главная ведьма Восточной горы одновременно посмотрели на девочку. Девочка взглянула на них.       — Да она мерзавка! — взвыла Главная ведьма Восточной горы.       — Мерзавка, — одобрительно подтвердила Берта, прищурившись. Сель захихикала. Главная ведьма Северной горы усмехнулась.       — Раз она тебе так в тягость, я забираю её себе, — заявила она с довольством. — Всё равно её домик стоит на границе наших земель. Страна большая, больше и не свидитесь. А теперь, будь добра, уйди вон и прихвати с собой свою гадкую прислужницу, от запаха её бородавок тошнит моих кошек.       Три чёрные кошки подтверждающе зашипели. Румпумпель гневно сверкнула своими поросячьими глазками и исчезла с хлопком, который издаёт лопнувшая жаба, если её хорошенько надуть через трубочку. Главная ведьма Восточной горы, крутанувшись волчком, растворилась тоже. Гнилостный запах, оставшийся после неё, Главная ведьма Северной горы смахнула широким рукавом рубахи.       — Ну, девочка, — с нажимом протянула она, поджимая губы. — Что ты поняла?       — Что тётя Румпумпель глупая, — сообщила девочка. Сель захихикала снова, Главная ведьма Северной горы одобрительно улыбнулась, обнажая кривоватые жёлтые зубы.       — Как тебя зовут? — спросила она. Девочка даже немного насупилась.       — Я Маленькая колдунья, вы что, забыли?       — Ну а имя у тебя есть? — склонила голову к плечу Главная ведьма.       — Ваша Милость, — окликнула Сель своим всегда простуженным голосом, — девочка сирота, вероятно, некому было дать ей имя.       — А как же тётка, что больше всех тут кричала? Как же наставницы? Как же родня? — напустилась на неё Главная ведьма, но тут Маленькая колдунья ответила сама:       — Но я живу одна, — и, подумав, добавила, — Ваша Милость.       — Так ты безымянная и не ученная, — заключила Главная ведьма и снова поджала губы. Требовательно спросила: — И как же ты колдуешь? Кто-то ведь учил тебя. Обладая такой силой, как ты творишь заклятья?       Маленькая колдунья смущённо потупилась.       — У меня есть книга и мой ворон, Абрахас. Он ничего не смыслит в магии, но в детстве раньше он жил у другой ведьмы, и она сделала его говорящим. А потом она умерла, он улетел, и его нашла я.       — Так ты живёшь одна, с вороном и книгой? — Главная ведьма впервые нахмурилась. Берта и Сель переглянулись. Только сейчас они поняли, какое сокровище проворонила глупая Главная ведьма Восточной горы. — Самоучка! — Главная ведьма Северной горы с достоинством кивнула. — Ну что ж. Теперь ты под нашей опекой. Скоро праздник Самайна, там и представим тебя остальным. На другие торжества сможешь являться с наставницей, если захочешь.       — С наставницей? — оживилась девочка. Сель смотрела на неё с такой жалостью, что Берте захотелось отвернуться. Старая подруга всегда питала слабость к детям. Главная ведьма поступит правильно, если отдаст несчастную малышку под её опеку, к тому же, Сель только недавно отпустила прошлую ученицу.       — Да, вот она. Её зовут Берта. Она присмотрит за тобой. Вы живёте неподалёку друг от друга, всего-то пролететь в северную часть леса.       Сель уставилась на Берту. Маленькая колдунья тоже. С явным живым интересом. Берта медленно перевела взгляд с Сель на Главную ведьму, а потом — на девочку. И тоже поджала губы.       — Да, неподалёку. Захочешь — дойдёшь и пешком за несколько часов. До этого я не знала, что в том домике кто-то живёт, там всегда очень тихо.       — Ага, я совсем не шумная! — заулыбалась Маленькая колдунья, но Берта почему-то сильно сомневалась, что это действительно так.       По правде говоря, она думала, что дом нежилой, ещё давно, и поэтому даже не наведывалась в восточную часть леса, чтобы не раздражать слишком уж агрессивно ко всем настроенных соседей, ведьм Восточной горы. Она точно могла сказать, что в той стороне ничего не взрывалось и не горело последние лет сорок, а это уже служило своеобразным утешением.       — Забирай девочку, — кивнула Главная ведьма. — И пусть выберет себе имя, раз уж за сто двадцать восемь лет никто не удосужился ей его дать. Ступайте прочь.       Всю дорогу, пока они спускались с горы, Маленькая колдунья болтала с Сель. Когда пришло время расставаться, та спросила:       — Какая интересная у тебя метла, из чего она сделана?       — Не знаю, — пожала плечами девочка. — Я купила её в лавке старьёвщика. Она показалась мне подходящей.       Сель захихикала, а Берта возвела глаза к небу, обещая себе при случае припомнить Главной ведьме всё, что она о ней думает. Сель взглянула на неё, и каркающий, похожий на скрип старого пола смех её стал громче.       — Слушается? — поинтересовалась Берта, требовательно протянув раскрытую ладонь. Маленькая колдунья, недоверчиво покусав губу, протянула ей тёмную метёлку. Крепкое древко недовольно завибрировало в ладони, требуя вернуть метёлку хозяйке, и Берта удивлённо приподняла брови. — Та-ак… Что ж, Маленькая колдунья, как тебя звать?       — Не знаю, — девочка пожала плечами. — Зовите, как хотите.       — Как хочу? — Берта на миг задумалась. — Будешь Леони, Маленькая колдунья, тебе подходит. Пошли со мной. Пока, Сель.       — Пока-пока, — уперев руки в бока, Сель покачала головой. — «Леони»…       Берта хмыкнула, удаляясь по склону и слыша, как девочка торопливо семенит за ней, быстро приноравливаясь к широкому шагу. На подготовку к Самайну у неё оставалось всего два дня — преступно мало. ***      — Ой! — в который раз раздалось из глубины дома.       — Что там ещё? — гаркнула Берта, стряхивая с рук мыльную воду.       С тех пор, как у неё появилась ученица — да-да, Леони, та самая Маленькая колдунья, которая привела в бешенство всю страну и едва не угробила щелчком пальцев всех ведьм Восточной горы — в её доме постоянно что-то рушилось.       — Ничего! — невинно улыбнулась Леони, вылетая наружу и торопливо захлопывая за собой дверь. В доме раздался оглушительный грохот, и окно, выходящее во внутренний двор, вдруг стало подозрительно оранжевым и совсем не прозрачным.       — Что там?       — Безобразие, — прижав уши, заключил Оскар с ветки дерева.       — Это я и без тебя вижу, — огрызнулась Берта и, нахмурив рыжие брови, поднялась на широкое крыльцо. — А ну отойди.       Маленькая ведьма послушно посторонилась, не теряя невинного вида. Её ворон Абрахас, сидящий рядом с греющимся на редком солнышке Оскаром, издал нечто наподобие «Уй-й», и Берта, собравшись с духом, распахнула дверь.       Итак, за два дня Леони успела поджечь два котла, вырвать страницу из Книги крайне убийственных чар, которую ей запрещалось читать, затопить чердак, населить подпол жабами — очень зелёными жабами с маленькими зелёными хвостиками на макушках, и по количеству их было ровно столько, сколько в подполе должно было быть кабачков — извести все цветы в цветнике, полив их зельем от крыс, накормить крыс зельем для роста цветов — Оскара чуть не хватил удар от такого зрелища — оживить (единственные в доме) два стула, после чего те стали ржать, и их пришлось ловить по лесу, где они перепугали порядочно народу, а так же выдернула Оскару любимый ус и подпалила хвост. Помимо этого Леони трижды вызывала грозу на кухне, и ударившая из тучки молния проделала в потолке дыру, через которую теперь в дом попадал настоящий дождь. Всё это, разумеется, случайно.       Загнав метлой в угол крысу размером с саму Леони, Берта пообещала девочке:       — Ну всё, ещё одна пакость — и я выдеру у тебя все косы!       Кос Леони сегодня не плела, видно, вняв угрозе. Берта успела крепко схватить её за шиворот, едва разглядев учинённый бардак.       — Я случайно! — бойко сообщила Леони, попытавшись было вырваться, но Берта втащила её в дом и захлопнула дверь, успев услышать, как Оскар почти восхищённо повторяет:       — Безобразие!       Вся комната: стол, печь, пол, стены и потолок — всё было покрыто тонким ровным слоем тыквенного пюре. Посреди опустевшего стола лежал одинокий засохший хвостик.       Прошлёпав по этому «безобразию», Берта уселась на лавку у печи и уложила новоявленную ученицу поперёк колен.       — Но я же случайно! — обиженно сообщила Леони и айкнула, когда Берта хлопнула раскрытой ладонью через тёплое коричневое платьице.       — Случайно, — повторила она, проклиная про себя Главную ведьму на что-нибудь неприятное. Вроде большущего прыща на кончике языка. Потянулась, вытащила из подставки плоский черпак, которым обычно переворачивала жареных лягушек, и, подобрав чужие юбки, хорошенько шлёпнула им по подставленной попе. — Случайно, значит. Да как ты прожила больше сотни лет с таким везением!       — Ай, ну больно же! — Леони потянулась прикрыть попу испачканной в остатках тыквы рукой. Пюре, к тому же, хлюпало под башмаками, и Берта, ещё раз обозрев плоды своих приготовлений к празднику, перехватила чужую ладошку и покрепче шлёпнула снова. И снова.       — Я тебе покажу «случайно», — пробормотала себе под нос. Сейчас она жалела ещё больше, что девочка не досталась на голову Сель — болотная ведьма чуть что хваталась за розгу, и Леони получила бы своё ещё в первый день. Уж Сель терпеть не стала бы. И ей, наверное, не стоило, но сперва Берта подумала, что не станет наказывать девочку за мелкие пакости. До этого у неё в ученицах была исключительно тихая и примерная девочка, и она Сель за привычку использовать прутья из метёлки не по назначению даже слегка осуждала. До сегодняшнего дня. — Ну смотри у меня, до вечера не образумишься, посажу под замок до конца жизни!       — Злые вы все, — обиженно прохныкала Леони. — Злые и непонятные! Хорошее делаешь — плохо, плохое делаешь — плохо, не трогаешь ничего — плохо, а если трогаешь, всё разваливается, и всё равно получается плохое! А если получается хорошее, это тоже плохо!       — Что плохо, а что нет, — отвесив девочке ещё несколько шлепков, сказал Берта, — это ты сама себе решай. Ведьмы на то и ведьмы, чтобы других не слушать. Хороших или плохих не бывает, бывают умные и глупые.       — Тётя Румпумпель глупая, — шмыгнув носом, заявила Леони. Добавила: — И злая. А вы — умная и злая.       — Вот отмоешь здесь всё, тогда поговорим, кто злой, а кто добрый, — отложив черпак, хмыкнула Берта. Речи ведьмочки разогнали всю злость, девчонка была на редкость забавной. — А если не отмоешь, всю ночь будешь сидеть дома и перебирать травы от сора.       — Злая, — подтвердила Леони, скатываясь с её колен. Шлёпнулась в тыквенное пюре, потёрла пол ладошкой и заявила: — А ведь тыквенный монстр почти получился.       — Случайно всё было, говоришь? — вздохнула Берта, мысленно желая Главной ведьме второй прыщ, побольше первого, и отряхивая липкие юбки. Вся лавка, разумеется, тоже была в пюре. Как видно, тыкв у них не стало, как и кабачков до этого. Благо, оставались ещё семена… Не успела Берта подумать об этом, как мимо её башмака, увязая длинными лапками в ошмётках тыквы, промаршировал маленький паучок, подозрительно напоминающий крупное белое семечко.       Берта и Леони проводили его взглядами до самой печки, а потом посмотрели друг на друга.       — Ой, — пожала плечами Леони, и Берта утомлённо подумала: «Безобразие».       До Самайна оставалось всего несколько часов.