1.

— не трогай меня! — вопит растрепанная девушка, стараясь выбиться из крепкой хватки мужчины лет на десять старше, чем она сама. светлые волосы закрученные в локоны растрепались от небольшой драки, глаза покраснели от слез, помада смазалась, а тушь потекла по щекам.   — я не знаю тебя! отпусти! не прикасайся! — она кричит и срывает голос, царапается, но он продолжает держать ее в охапку за талию со спины, не позволяя вырваться. — вадим, отпусти меня!  — успокойся, блять, — речь его была спокойна даже в такой ситуации. луиза давно замечала, что желтухин очень спокойный и сдержанный человек, но только сейчас до нее дошло, что подобное свойственно разве что психопатам, что создают группировки, грабя, избивая и даже убивая людей.  девушка еще несколько секунд вертится как уж на раскаленной сковороде, выламываясь и выкручиваясь на изнанку, крича оскорбления и рыдая, пока силы окончательно не покидают ее, и она не обмякает в чужих руках, продолжая плакать с придыханиями и заиканиями.   — успокоилась? — вадим спрашивает строго, все-таки злится и полноценно скрывать этого не может.  луиза мычит что-то невнятно и хнычет. желтухин закатывает глаза, выдыхая шумно, приметив для себя, что больно уж наигранно этот гундешь выглядит, и что даже сейчас малолетняя дрянь пытается им манипулировать, что обычно забавляло, но сейчас немного раздражало. он разворачивает девушку к себе лицом, что получается, ибо та перестала оказывать хоть какое-то сопротивление, лишь рыдала, опустив руки.   — ну и что ты рыдаешь, будто умер кто? в себя приди, — его речь, полная дефектов из-за смещения челюсти после травмы, многим уши резала, в купе с статусом и неприятным лицом вызывала отторжение, но для нее каждое его слово звучало по-родному убаюкивающе. играть в врагов уже не хотелось, потому луиза прижимается к вадиму, обнимая того ослабевшими руками и утыкаясь щекой в грудь — больно уж желтухин высокий был для шестнадцатилетки ростом чуть выше пятиклассника. вадим одной рукой приобнимает девчонку за талию, а вторую кладет ей на затылок, поглаживая насколько может нежно. за последние тридцать минут проведенные в школьном туалете мужчина столького наслушался, что эти объятия казались глотком свежего воздуха. он целует луизу в светлую макушку и глаза закрывает.  долго скрывать от девушки свою жизнь все равно не вышло бы, и вадим прекрасно знал, на что шел, когда переступал порог школы, держа луизу под руку, но он не думал, что при первой же его отлучки на перекур, девушке выложат всю поднагодную сердобольные подружки, запугав ту совсем страшными рассказами про дом быта. не то, чтобы это все было неправдой, но все равно гадко как-то на душе от срывающих голос воплей «ты чудовище самое настоящее, мне все рассказали про тебя, знать тебя не хочу».   — прости меня, — вадим нарушает наступившую тишину, — я должен был сразу тебе рассказать.  луиза не первый день на этом свете, прекрасно понимает, что извинения для кого-то типа желтухина вещь недопустимая, потому губу закусывает, всхлипывая последний раз и отстраняется немного, смотря тому в глаза снизу вверх.   — нет, это ты прости. я понимаю, почему ты не сказал сразу и почему скрывал так долго… я дура. могла и сама догадаться, — говорит тихо, поправляя темно-серый пиджак на вадиме, все так же оставаясь в его объятиях.   — если бы не сердобольные подруги, — говорит не без доли отвращения, фыркая недовольно.  луизу это смешит почему-то, и она хихикает.   — они на меня смотрят как на прокаженную, а тебя боятся. честно, мне кажется, я сама тебя боюсь.   — я понимаю.  луиза снова поднимает взгляд, смотрит долго, будто пытаясь найти в его глазах ответы на все вопросы, будто хочет залезть в самую душу, чтобы понять, что происходит сейчас в голове мужчины. говорить уже не хотелось, истерика отступала, а вадим, поддавшись соблазну больших выразительных голубых глаз, наклонается чуть вперед. девушка с ходу все понимает, и берет его гладковыбритое лицо в ладони, встав на носочки. целует жадно, очень эмоционально и горячо, вкладывая в этот поцелуй все оставшиеся невысказанными злость, обиду и страх. она знает, что с ним будет в полной безопасности настолько же точно, насколько точно уверена в его скрытой жестокости и безразличию к остальным. чувство определенной особенности вместе с чувством неясной тревоги кружило подростковую голову так, что аж дурно стало. или это от выпитой водки с соком?  большие грубые ладони плавно и ласкаюче скользят по обтянутым чулками бедрам под юбку короткого выпускного платья. громкая ссора и драка вызвали выплеск адреналина, который было вот совершенно некуда деть, а пьяная школьница сама настойчиво продолжает поцелуи, в перерывах обжигая горячим дыханием. голова помутнела еще пуще, чем пару минут назад в порыве гнева и ненависти. мужские руки под юбкой сжимают ягодицы, подхватывая девчонку под них и поднимая над полом, что было совершенно не сложно сделать, учитывая худобу и легкость луизы. у девушки перехватывает дыхание, когда вадим резко разворачивается и даже грубо сажает ее на широкий подоконник. выпускной вечер совсем скоро должен был заканчиваться, потому у луизы и вадима было пару минут пока их не обнаружат учителя, отмечающие покинувших школу учеников в журнале.   — вадим… — шепчет девчонка, сжимая своими коленями бедра желтухина, — я не хочу. не здесь, пожалуйста.   — помолчи хоть секунду, а, — шипит вадим сквозь зубы, оцепляя руками девичью талию.  желтухин снова лезет целоваться, и луиза рада бы сопротивляться, но тело будто само мужчине на встречу идет. сжимает коленями мужские бедра и лезет руками ему под растегнутый пиджак, обнимая и прижимаясь вплотную. короткое черное платье задирается все выше оголяя бедра и живот, и только полупрозрачное красивое кружевное белье выдает, что изначально луиза была готова на все.  мокрые поцелуи, вздохи, полустоны и придыхания режут тишину, рассекая потяжелевший от возбуждения воздух как масло. дышать тяжело, девичьи руки дрожат, а вадимовы прикосновения с каждой секундой становятся все жестче. грубая ткань темно-серых брюк больно сдавливает возбужденный член, и луиза физически ощущает это напряжение, когда старший рывком прижимает ее бедра к себе, в очередной раз целуя как-то даже грязно и чересчур пошло. внизу живота все стянулось в тугой узел, сердце бешено колотилось где-то в районе желудка, волосы липли к лицу, а вадим целовал ее шею, одной рукой держа девчонку за бедро, прижимая ее колено к себе, а второй зацепая край кружевного розового белья, сдвигая тонкую и влажную ткань в сторону.  крупная ладонь накрывает пах, а средний палец надавливает на клитор, заставляя девушку выгнуться и прирывисто выдохнуть, сжимая в кулаках ткань пиджака у мужчины на плечах. не то, чтобы до этого луиза не позволяла вадиму трогать себя, но дальше легких приставаний и скромных прелюдий ничего не заходило, потому подобное было для школьницы в новинку. пульс бил по вискам, хотелось больше, а вадим будто мысли читает, скользя пальцем по влажным губам, проникая внутрь. стенки влагалища пульсировали от возбуждения, девчонка была уже до предела горячей, скулила от каждого движения уже двух пальцев внутри себя, скользила руками по вадимовым плечам, цеплялась за одежду, лезла целоваться то в губы, то пачкала красной помадой его подбородок и щеки.  тушь потекла по щекам, глаза блестели, дыхание сбилось, брителька платья скатилася с худого плеча вместе с лямкой от лифчика, почти оголяя грудь. луиза буквально выглядела как блядь с обложки порно-журнала, и вадиму это нравилось до ужаса. хотелось брать ее грубо, заставить кричать и плакать, оставить еще больше синяков на ляжках и ягодицах. но он подавляет в себе всю агрессию, отстраняется всего на пару мгновений, вынимая из девчонки влажные пальцы, чтобы растегнуть ремень и брюки. обхватывает в кулак возбужденный член, второй рукой сжимая девичье бедро, отводя его в сторону, чтобы та ноги не сводила. входит плавно, утыкаясь носом куда-то в шею луизе, шепчет что-то непривычно нежно, а та скулит и губу закусывает от мимолетной боли, сжимая в кулаке волосы вадима на затылке, вжимаясь спиной в окно.  мужские руки скользят по бедрам и талии, луиза выгибается в спине и громко стонет в такт каждому толчку бедер. длинные ногти царапают вадимову спину через рубашку под пиджаком, ткань платья скатывается все ниже, грудь выпадает из нижнего белья, оголяя твердый сосок. луиза оставляет яркие фиолетовые засосы и укусы на вадимовой шее, а тот сжимает ее небольшую грудь в руке и лезет целоваться, что получается ужасно, луиза берет его лицо в свои влажные от пота ладони, они стукаются зубами, но это кажется таким неважным. хотелось быть еще ближе, залезть друг другу под кожу. ощущение пространства вокруг смазалось, воздух был горячим и тяжелым, растрепавшиеся светлые волосы лезли в глаза, придыхания, громкие стоны, пошлые влажные шлепки бедер, громкое сердцебиение — все смешалось в единую какофонию. голова кружится, коленки дрожат, таз сводит, и луиза выгибается, все сильнее прижимаясь к вадиму. последние толчки до закономерного финала показались даже чересчур грубыми, девушка вся сжалась, обнимая мужчину за шею.  горячая сперма заполняет нутро, а луиза громко стонет, почти хнычет, больно сжимая волосы на вадимовом затылке, от чего тот шипит сквозь зубы, но терпит. понадобилось время, чтобы девчонка пришла в себя, обмякнув и прислонившись к окну спиной. дышит тяжело, подрагивающими руками убирая волосы с лица. вадим заправляет рубашку в уже натянутые брюки и застегивает ремень. желтухин осматривает луизу с ног до головы, закатывает глаза и выдыхает тяжело, подходя ближе.   — а мы даже ни одного медляка не станцевали, — все так же с отдышкой вдруг примечает луиза, посмеявшись.  вадим пожимает плечами, аккуратно заправляя оголившуюся грудь луизы обратно в лифчик, надевая лямку и брительку девичьего платья обратно на ее плечо, пока сама девушка запястьями вытирала следы губной помады с его щек и подбородка.  — если поторопишься, то еще успеем на последний танец.  луиза смотрит изумленно, будто не ожидала, что шутка будет воспринята всерьез, но все-таки спрыгивает с подоконника, опуская задравшееся платье вниз. ноги подрагивали, но она весело шагает к раковине, чтобы смыть остатки туши и полусъеденой помады с лица, и, наплевав на усталость, схватить вадима за руку и убежать обратно в спортзал, где как раз начинался последний медляк…