20

Ещё неделю Андрано с ученицами пробыли в Вивеке, а затем собирались вернуться в Балмору. Пусть у них и получилось найти Кодекс Мефалы, согласно которому Дрен был невиновен, а Нехта действовала по правилам, однако приказа на убитого мера найти не удалось. Андрано пытался узнать у следователей, был ли убитый опознан, как другое лицо, но те молчали. Вечером, за день до возвращения к ним в комнату нагрянул посыльный из канцелярии в сопровождении двух ординаторов и передал повестку в суд, чтобы выступить там в качестве свиделетей. — Быстро же они всё оформили, — фыркнул Андрано. — Хотя бы месяц для приличия потерпели. Нордке было нечего сказать; учитель и сам понимал, что дело — подставное, и долго держать Дрена в качестве подследственного смысла не было. — У нас есть хоть один шанс? — произнесла Савери. — Я не знаю, — Андрано печально помотал головой. — Конечно, хочется верить, что наши аргументы выслушают, однако верится слабо. Подумав, Сигрид всё же решила спросить: — А вы ведь нашли приказ на того мера? — Нет. Но, возможно, что убитый представился другим именем, а настоящих его документов при нём не было. Неожиданно Савери оживилась: — Интересно, а можно ли было позвать ту убийцу? — однако затем она словно одумалась. — Конечно, нет. Не обращайте внимания, я не подумав это сказала. У нас ведь нет знакомых в Мораг Тонг. Про себя нордка ухмыльнулась: они-то с Андрано были знакомы с женщиной, убившей Ралета Веласа! И было бы неплохо вызвать её в суд, чтобы она поклялась, что убитый ей мер — действительно Ралет Велас. Ведь Нехта описывала его как молодого мера с каштановыми волосами, а у убитого были чёрные волосы. — Но если Мораг Тонг — законная гильдия, то власти ведь должны вызвать убийцу в суд? — предположила она. — Хм… — учитель задумался, — вообще они должны сделать это. Но будут ли? Савери вновь оживилась: — А может ли сам Дрен потребовать, чтобы убийцу нашли и вызвали для допроса? Ну, если Мораг Тонг сдают копии приказов в Зал Мудрости, то следователи могут сделать туда запрос, а им придёт ответ, кому выдали этот Приказ. Так ведь? Мысли подруги были логичны: на месте следователей — если бы они были заинтересованы в правде — она сама бы так поступила. Андрано же улыбнулся: — Если суд не сделает это сам, то Дрен и его защитник могут потребовать это у суда. Тем более, что ординаторы отпустили убийцу, когда она показала им приказ. — Он немного помолчал. — Завтра до суда у меня будет время. Если защитник Дрена сам не догадался вызвать убийцу, я ему подскажу. Сигрид посмотрела на Андрано; ей хотелось поговорить с ним вечером и спросить, стоит ли рассказывать в суде про их знакомство и дальнейший разговор с Нехтой? Ведь по сути это они вывели убийцу на Веласа. А ещё лучше — убедить учителя выйти на эту убийцу. Пусть выступит в суде лично. В конце концов, ей в первую очередь выгодно, чтобы Андрано остался в Балморе и жил, как прежде! — Кена, а нам вообще позволят выступать в суде? — немного помолчав, поинтересовалась нордка. — Ты, Сигрид, свободный совершеннолетний человек, и тебе должны дать слово. Савери позволят говорить в моём присутствии, либо же я буду говорить за неё. Савери растерянно посмотрела сначала на подругу, а потом — на учителя. — А у меня ведь будут спрашивать всё то же самое, что на допросе, да? — спросила она. — Не будут же задавать какие-нибудь другие вопросы, чтобы, например, ну… — Нет, спрашивать будут то же самое. Вряд ли вообще в твоей ситуации можно придумать что-нибудь ещё. — «В моей»? — переспросила Савери. — А у Сигрид разве не то же самое? Ну, не считая того, что она — чужеземка. Нордка снова посмотрела сначала на учителя, затем — на Савери. Может, стоило рассказать, что она знакома с убийцей? Однако решила оставить это на откуп Андрано; ведь тогда она выдаст и его знакомство с Нехтой. Правда, не похоже, что они его как-то скрывали… — Я просто знаю убийцу, — вздохнув, ответила нордка. — Она спасла меня от работорговцев и привела в храм. А ещё она расспрашивала у меня про убитого: сказала, что он убил свою жену, и должен за это ответить. Первые несколько мгновений Савери будто было нечего ответить, и она молчала, однако по выражению её лица было видно, что она в раздумиях. Затем она затараторила: — То есть, эту женщину все знали, да? Иначе бы как её пропустили в храм! Ну, ассасины Мораг Тонг они ведь Мефале поклоняются, их в храм не должны пускать. Или она угрожала всем? Они наверное могут! Нордка думала, что Савери тяжелее воспримет сведения о том, что её подруга знакома с убийцей. Но нет, её, кажется, волновали совсем другие вещи. — А что ты ей сказала? — данмерка всё не унималась. — Ты, получается, помогла ей? Ну, с одной стороны, правильно сделала. Если этот с’вит убил жену, то родственники просто отомстить за неё захотели. Ох, хорошо, что Адрил — не такой, да и Арини моя сама кого угодно убьёт из самозащиты. — Можно сказать, да, — ответила нордка. Пока что она решила не выдавать их с Андрано сговор. В конце концов, если Ралет Велас и впрямь убил свою жену, то он заслуживал наказания, и Сигрид помогла свершиться возмездию за чью-то загубленную жизнь… Пусть это свершилось и не от клинка родственников убитой. — Убийца сказала, что оставила тому меру ожог от раскалённой кочерги. Мне оставалось лишь выяснить, у кого из новых послушников или паломников есть такой же. Что я и сделала. Савери оглядела их с Андрано, а затем задумчиво замычала. — Ты ведь скажешь это в суде, да? — она будто сомневалась в правильности каких-то своих выводов. — Кена, об этом ведь надо говорить в суде, верно? А те, кто осматривал тело убитого, подтвердят, что у него на руке был свежий ожог. — Но на допросе я этого не говорила, — ответила нордка. — А тебя и не спрашивали, — парировал Андрано. — Но на суде ты можешь рассказать об этом. Сейчас любые законные средства будут хороши, чтобы вызволить Дрена. Обе девушки часто закивали, соглашаясь с учителем. А Сигрид решила, что убедить учителя обратиться к Нехте будет проще. Он ведь сам сказал, что любые средства хороши! А вызвать саму убийцу в суд — это законно. Чтобы поговорить с Андрано, Сигрид дождалась, пока он уложит их спать, а сам куда-то уйдёт. Нордка дождалась, пока уснёт Савери, а затем вышла следом. Она решила, что учитель вышел прогуляться, однако столкнулась с ним в коридоре: он будто возвращался в их комнату. — Искала отхожее место, или у тебя просто бессонница? — едко спросил он. — Нет, кена, — Сигрид уверенно посмотрела ему в глаза. — Я хотела поговорить с вами. В ответ Андрано усмехнулся. — Узнаю взгляд недовольного ребёнка… И всегда пугаюсь его: никогда не знаешь, что сейчас произойдёт. В душе нордка сердилась на него… Но понимала, что проявлять свою злость бесполезно: Андрано отшутится, а затем скажет, что ученица до сих пор не выучила его самый главный урок. — Как будто бы вы с детьми не работали, — Сигрид попыталась отшутиться в ответ. Ей казалось, что шутка вышла неудачной, однако учитель добродушно улыбнулся: — Ну, вот. Теперь и смотришь, как взрослый, и сердитость свою прячешь. Пойдём на балкон, там поговорим без лишних глаз. Оказавшись на улице, нордка произнесла: — Вы можете написать Нехте, чтобы она выступила на суде? Пусть она лично расскажет всё, что надо: как охотилась на этого мера, может даже, пусть приказ сам покажет. Сигрид ожидала чего угодно: от умешки до гневного раздражения… Однако не произошло ни того, ни другого. — Нет, Сигрид, — гордо ответил Андрано. — Я никогда ничего не попрошу у этой женщины, и тебе не советую. Если её показания потребуются в суде, пусть её вызывают официально. — Но, кена, вы ведь сами сказали: важны любые средства! А ей будет выгодно, чтобы Дрена отпустили, и вы зажили, как обычно. — Ещё раз повторю: нет. Как будто ты не понимаешь, что за каждую мою просьбу она будет просить услужить ей: информацией или приготовлением яда. Сигрид не сдержала недовольного вздоха. Её учитель упрямился, будто капризный ребёнок! А ещё считает себя взрослым мером! — Сколько раз вы лечили её? Пусть платит за вашу доброту к ней! — Вообще-то она в долгу никогда не остаётся: платит мне золотом за каждую рану, которую я исцеляю. Сигрид, послушай: Нехта — самая наглая женщина во всём Морровинде; с её работой, конечно, иной быть не положено, но всему есть предел. Она пытается убедить меня, будто между нами что-то есть, и на основании этого я должен помогать ей и её дружкам в их делишках. Нордка опустила взгляд. — Но… мне казалось, что между вами и правда что-то… есть. Она так смотрит на вас. И отзывалась всегда о вас очень тепло. Может, она правда к вам неравнодушна? — Б’век, ты говоришь об ассасинке Мораг Тонг. Обман — смысл их жизни. Да, где-то они говорят правду… Но всегда мешают её с ложью. Про Ралета Веласа, впрочем, она сказала правду: его казнили по приказу родственников его жены, которые посчитали, что тот убил её. Отчего-то Сигрид была не согласна с тем, какое определение Андрано дал Нехте. Да, она — убийца, она служит даэдра… Однако нордка чувствовала, что в данмерке есть добро. Иначе она бы позволила работорговцам надругаться над девушкой. — Можете не верить ей или считать, что она хочет использовать вас. Однако сейчас она действительно может помочь! А в обмен пусть не платит вам золотом за исцеление, скажем, три раза. Андрано, ещё несколько мгновений побыв серьёзным, рассмеялся. — Дешево ты меня расцениваешь! — затем, посерьёзнев, он продолжил: — Что же, будь по-твоему. Я скажу ей, чтобы пришла в суд. Нордка часто закивала. А затем едва сдержала зевок. — Иди-ка ты спать, — велел учитель. — А я ещё постою здесь; мне надо кое-что обдумать. — Наш отъезд в другое место? У вас где-то ещё родня, которая приютит вас? Усмехнувшись, Андрано по-отечески похлопал ученицу по плечу. — Можно так сказать, — немного посерьёзнев, ответил он. — Единственный мой адекватный родственник работает в Шад Астуле; может, слышала про неё, как про великую академию магии? Нордка часто помотала головой. — Нет, кена. У нас скорее про Коллегию в Винтерхолде расскажут. — Хм, ну что же. Будешь знать. И, к слову, я был бы рад, если бы вы с Савери прошли там стажировку. Сигрид улыбнулась: ей было очень приятно, что учитель так ценил их способности. Пожелав ему спокойной ночи, она вернулась в свою комнату. — Вы с кеной секретничали? — сонным голоском проговорила Савери. Нордка не знала, что ответить подруге. Ведь от друзей не должно быть никаких тайн, но как Савери отреагирует на их знакомство с убийцей? Не лучше ли будет промолчать. — Я просто не знаю, что именно мне говорить на суде, — выкрутилась Сигрид. — Правду, конечно же! Да и мы ведь не виноваты, чтобы нас как-то наказывать. С одной стороны слова данмерки были правдивы. С другой, если Нехта придёт в суд, то она скажет, кто навёл её на жертву, и тогда Савери точно обидится хотя бы за то, что ей не договаривали. — Просто… Савери, я хочу тебе сказать кое-что, — нордка села на свою кровать, — обещай, что ты не обидишься. Данмерка угукнула. — Убийца знает и кену: она нас и познакомила, можно сказать. — А, ну это очевидно было. Если она привела тебя в храм, то была уверена, что тебя не прогонят. Всё-таки Савери была очень сообразительной: родители зря ругали её и обвиняли в глупости. Да, ей было тяжело сосредоточиться, она не с первого раза могла всё запомнить, но она была очень смекалистой. — И ты просила, чтобы кена позвал её? — чуть подумав, произнесла она. — Да. — Сигрид не сдержала улыбки. — Вот зря родители на тебя наговаривали: ты ведь не глупа, а даже наоборот. Данмерка повернулась на бок. Сигрид не могла разглядеть выражение её лица, но почему-то ей казалось, что Савери смотрела с удивлением: — Но… если я правда очень часто глупости говорю, или не могу запомнить всё с первого раза. — Зато смотри, как ты быстро догадалась обо всех наших с кеной секретах. Глупышка бы их не заметила. — Правда? Но мне показалось, что это так очевидно… Наверное, я как некоторые солдаты: плохо запоминаю устав, но могу разгадать какой-нибудь обманный манёвр. — Она усмехнулась. — Ладно, Сигрид, спокойной ночи. Данмерка повернулась на другой бок и, кажется, уснула. Сигрид последовала её примеру. Первое заседание суда состоялось через два дня. На судилище пришла посмотреть как родня Дрена, так и жрецы храмов Балморы и Вивека. Судья был одет в вычурную мантию, а охраняли процесс ординаторы. Самого Дрена привели без цепей, однако в той же одежде, что при аресте. Её почистили от грязи, и подсудимый предстал опрятным. — Настоятель Бедал Дрен, клянётесь ли вы не утаивать ничего перед священным судом, и на все вопросы отвечать прямо и честно? — спросил судья. — Клянусь, — ответил тот. — Мне нечего скрывать или утаивать. Первым допрашивали самого настоятеля — однако по его ответам создавалось ощущение, что он не знал ни о готовящемся убийстве, ни о том, что убитый был в бегах. Затем допрашивали ординаторов, дежуривших в тот день в храме. Те сообщили, что в святых местах убийцы не появлялось, а в лечебницу она прошла незамеченной. Дрен о чём-то перешептался со своим защитником, и тот решил произнести: — Как мы видим, Мораг Тонг действовали весьма умело. По их кодексу, они не имеют право убивать перед ликами Троих, однако им дозволено выполнять свою работу в лечебницах, храмовых аптеках или во дворах. — Это говорит лишь о том, что ординаторов не следует наказывать, — возразил обвинитель. — Однако обвиняемый допустил, что в его храме вообще оказался мер, преследуемый Мораг Тонг. — Сэра Дрен не отвечает за поступки каждого, кто входит в его храм — кроме случаев, если тот не допускает богохульства или не обвиняется в язычестве. — Вот именно! Женский голос привлёк всеобщее внимание. Из угла зала грациозно вышла женщина в одежде с эмблемой Мораг Тонг. Сигрид узнала в ней Нехту даже несмотря на то, что её лицо было скрыто под платком, а на голове был капюшон. — Какая наглость, — фыркнул судья. — Изволь объясниться, кто ты и почему ворвалась на заседание святого суда без приглашения? Андрано не сдержал ехидной ухмылки, а Дрен и его защитник едва заметно выдохнули. — Я всего лишь та, кто выполнил приказ на с’вита, из-за которого вы все здесь сегодня собрались и судите уважаемого мутсэру Дрена. Вот доказательство, что я действовала в своём праве. Нехта без разрешения собиралась выйти на площадку перед скамьями, однако ординаторы преградили ей путь. Судья жестами велел пропустить её, и тем оставалось лишь подчиниться. Убийца протянула судье аккуратно свёрнутый лист бумаги. — Что же, убийца, я призову тебя к ответу, — пробурчал тот. — Для начала, ты должна представиться… Формальности явно не нравились Нехте, раз она недовольно закатила глаза: — Мутсэра, позвольте обойтись без формальностей. Я здесь ради того, чтобы на мою Гильдию не было наговоров, будто мы — обычные бесчестные головорезы. В протоколы можете записать меня Нехтой, а своё настоящее имя я вправе вам не говорить, как и не показывать своего лица. Сигрид готова была поклясться, что услышала, как зубы судьи заскрипели от злости: Нехта явно не собиралась играть по его правилам и даже не собиралась делать вид, что с уважением относится ко всей этой процессии. — Брать с тебя клятву я не вижу смысла: я знаю, что Та, кому ты поклоняешься, потворствует обману. Но я вижу, что в Приказе, который ты принесла, значится имя Ралета Веласа. Мер, которого ты убила, представился другим именем. Чем ты докажешь, что не совершила ошибку? Решив соблюсти хотя бы видимость приличия, Нехта встала на трибуну, где обычно стояли свидетели. — Я преследовала этого мера с самого Тира: сначала он пытался скрываться у своей родни в загородном поместье, а когда я пришла казнить его, он оборонялся. Он был неплохим бойцом, надо сказать: сумел выбить меч у меня из рук. Но, кажется, в тот день он захотел отведать печёной скрибятины, иначе объяснить то, что он остался в комнате с разожженным очагом один, я не могу, ещё и раскалённая кочерга так удобно под руку попалась. Этой кочергой я и обожгла ему тыльную сторону ладони на правой руке. Таким образом у него остался шрам, по которому в будущем я легко опознала бы его. Защитник Дрена, его обвинитель и судья принялись рыться в каких-то бумагах. Сигрид с напряжением наблюдала за ними, не зная, чего ждать. — В показаниях послушников, которые омывали тело перед сожжением, действительно говорится, что у этого мера была обожжена правая рука, — победно проговорил защитник. — И ты позволила себе войти в храм, будучи еретичкой? Нехта вновь закатила глаза. — Я что-то не припомню, чтобы мне запрещалось это делать. Пусть я и не чту Троих, но ради дела можно и побродить по храмам. Тем более что в балморском очень уютно! Мутсэре Дрену моя за это благодарность. Сигрид едва заметно выдохнула: убийца не стала выдавать их разговор и дальнейший допрос послушника. — Ты выследила его сама, не подкупая никого и не запугивая? — А вы сомневаетесь в моих навыках, мутсэра? Судья обменялся с Нехтой ледяными взглядами. — Я выследила и совершила благородную казнь Ралета Веласа, как пожелали родственники убитой им женщины. Это произошло в аптеке при балморском храме, а не в святом месте. Я имела полное право придти туда в любой день и сделать то, что должна, и ни ординаторы, ни мутсэра настоятель, ни каноники не имели бы права чинить мне препятствия. Я предъявила вам Приказ, который подтверждает моё право. Вопросы ко мне или мутсэре настоятелю ещё остались? Убийца с наглым видом опёрлась о трибуну, поочерёдно смотря то на судью, то на обвинителя, то на настоятеля и его защитника. Затем она задержала мимолётный взгляд на Андрано и его ученицах и подмигнула им. — Ты можешь быть свободна. А суд отправляется для вынесения решения в связи с новыми обстоятельствами. Нехта скрылась из виду, а судья удалился куда-то. Сигрид потеряла счёт времени, сколько он пробыл на совещании. Отчего-то она не чувствовала ни страха, ни волнения: Дрен ведь не был ни в чём виноват, а доводы в его защиту были непоколебимы. В конце концов, пришла сама убийца! Савери не переставала нервно ёрзать на скамье и донимала то Андрано, то саму Сигрид расспросами, а однажды она даже не постеснялась разболтать защитника Дрена. К самому Дрену лезть она побоялась. Нордка уже начинала зевать и чуть не уснула в душном зале, когда судья наконец вышел. — После обсуждений священный суд решил, что настоятель Бедал Дрен невиновен в том, что допустил убийство в своём храме. Это было законным делом Мораг Тонг, потому священный суд велит отпустить мутсэру Дрена немедленно, а так же оставить его в должности настоятеля балморского храма. Савери не сдержала довольного восклицания и захлопала в ладоши, несмотря на недовольный взгляд окружающих. Сигрид с облегчением выдохнула: Дрен остаётся на своём месте, и больше никто не посмеет чинить им с Савери препятствий для обучения. А Редас будет продолжать безмолвно злиться… Если, конечно, Дрен не догадается отослать его куда-нибудь. Андрано пожал руку защитнику своего настоятеля, а затем и сам Дрен протянул ему руку и проговорил: — Спасибо вам, сэра. Вам — и вашим ученицам. — Девочки, можете пока пройтись, — велел Андрано. — Я с мутсэрами кое-что обсужу. Сигрид кивнула и за руку вывела Савери на свежий воздух. Данмерка потянулась, разминая затёкшую, спину, а затем довольно что-то промурлыкала. — Ну вот, и мы все в Балморе останется! — прощебетала она. — Я с сестрой видеться буду, а ты — с Лларелом. Ух, я даже рада буду его дядю хмурого увидеть! Привыкла я к нему. Хм, интересно, а кена отпустит меня к сестре на свадьбу? Из коридора послышались тихие шаги. — Конечно, отпустит. Можем его все вместе попросить… У меня обычно хорошо получалось убеждать его. Нордка повернула голову на подкравшуюся к ним убийцу. Нехта уже сменила доспехи на простое платье — удивительно, как она успевает так быстро переодеться? Савери на мгновение замешкалась, а затем — ахнула. — Так это… вы? — тихо спросила она. Убийца мило улыбнулась. — Не понимаю, милая, о чём ты, — она едва заметно подмигнула соплеменнице. — Я просто подруга вашего кены. Если вы не против — я подожду его вместе с вами. Ждать пришлось недолго — Андрано быстро вернулся к своим ученицам; завидев в их компании Нехту, он нахмурился. — Я просто пришла напомнить о нашем уговоре, — пожала плечами она. — На память пока не жаловался, — парировал учитель. — Но, в любом случае, спасибо за то, что соизволила придти. На мгновение Сигрид показалось, что в глазах Нехты промелькнула искренняя обида, но затем она натянула на лицо улыбку. — Как будто я могла пропустить такое представление, как судилище над настоятелем балморского храма! Хотя, надо сказать, я думала, что будет веселее: как минимум, обвинения в рассказе похабных анекдотов про благую Айем и святого Неревара. — Спасибо вам, сэра, — негромко произнесла нордка надеясь немного сгладить ту обиду, что Андрано причинил убийце. На эту благодарность Нехта не сдержала сначала искреннего смешка, а затем мило улыбнулась. — Рада помочь, милая. Эх, Телис, поучился бы ты у своих учениц вежливости! Следом рассмеялся и Андрано: — А как ты думаешь, у кого они её сами учились? Затем, немного помолчав, он заключил: — Знаете, я думаю, нам всем надо хорошо отдохнуть: завтра нам в дорогу, а затем нас ждёт работа, — Андрано перевёл взгляд на учениц, — и занятия. А пока что пойдёмте: мутсэра Дрен обещал нам богатый ужин за своё спасение. Все вместе они направились на постоялый двор.