Часть 1

Она сама выбрала этот путь. Трудный, но единственно верный, как считала девушка. По-другому она поступить не могла. Да и не хотела. Сегодня у неё болела голова, поэтому ей было позволено отдохнуть. Девушка, не вставая с постели, дотянулась до небольшого шкафа, стоявшего в келии. Открыв его, она достала две небольших, сложенных вчетверо бумаги. Развернув одну из них, она посмотрела на портрет молодого мужчины в мундире, смотревшего на неё с лёгкой улыбкой. На второй бумаге было написано небольшое письмо: Доченька моя, Аннушка, Пишет тебе твой батюшка. Надеюсь, ты простишь меня за то, что не смог попрощаться с тобою. Радость моя, не печалься, что меня нет рядом. Я всегда буду подле тебя, неслышно следовать за моим маленьким ангелом. Незримый, но верный его спутник. Знай, что папенька желал вам с братом только добра. И не только вам, но и всем ближним. Мне пришлось заплатить за сие своею жизнью. Но будь уверена в том, что я сказал ранее: ваш батюшка всегда рядом. Не могу писать более. Велят идти. Прощай, родная. Папа Серж P.S. Позаботьтесь с братом о дедушке и бабушке. Никогда их не покидайте. Не оставляйте ни на минуту — Не оставлю, дорогой папенька, — глаза наполнились слезами. Девушка нежно поцеловала письмо. В голове всплыли воспоминания… … — Дедушка, куда мы? — Аннушка, мы едем очень далеко. Ты всё собрала? — Да. — Тогда идём, — Иван Матвеевич уже пошёл к карете вместе с мальчиком. Но девочка встала в проёме и, топнув ножкой, сложила на груди руки и едва не прокричала: — Я без папеньки не пойду! Зачем мы его оставляем здесь, а сами уезжаем? — Аннушка, нам надо ехать, — мальчик подошёл к сестрёнке и взял её за руку. Но та выдернула свою ладонь из его. — Не пойду! — девочка махнула рукой и нечаянно задела колено мальчика. Тот сморщился, но не сказал ничего. Аня встревожилась. — Братец, вам больно? — Н-нет, всё в порядке… — тот потёр своё колено. — Простите, я не хотела… — тут в дело вмешался Иван Матвеевич: — Аннет, ваше поведение непростительно. — Я не хотела навредить брату. Нечаянно задела. Я не знала, что так случится… — невинные голубые глаза с мольбой смотрели на пожилого мужчину, гнев которого таял. Он лишь повернулся к внуку: — Болит? — Немного. Но пройдёт. Папенька и не такую боль терпел, когда воевал. Так ведь? — Верно… — Иван Матвеевич провёл рукой по голове мальчика. — Пойдём, нам пора. — А куда мы всё же едем? — Туда, где много гор… И озёр немало. В них находится вода, которая, возможно, исцелит ногу вашего брата, Аннушка. — Правда? И он наконец сможет со мной бегать и играть? — Истинная. Идём. Все трое зашли в карету. Всю дорогу девочка не переставала говорить об отце. И наконец она задала вопрос: — А папенька будет нам писать? — Нет, — подумав, ответил Иван Матвеевич, и посмотрел в окно экипажа. — А почему? — детское сердечко Ани чувствовало, что от неё что-то скрывают. — Хватит! — неожиданно вспылил сидевший рядом мальчик. — Аня, папеньки больше нет! Он умер! Его повесили… — Что? — глаза девочки расширились от ужаса. Прикрыв рот ладошкой, она шёпотом поинтересовалась у Ивана Матвеевича. — Дедушка, а что значит «повесили»? — А вот так: взяли верёвку толстую, связали на шее и повесили! И ещё каких-то людей. — За что же? Что они совершили? — Я слышал, что царя предали. Но наш отец не мог! — брат уже не выдерживал. Заплакав, он произнёс. — Я отомщу за него… — Братец, миленький, не надо. Не мстите, прошу. Это ведь плохо. — А оставлять нас без отца — хорошо? — Матвей, вам стоит успокоиться. — Дедушка, мы ведь сироты теперь… — Я с вами, дорогие мои. И папенька тоже рядом. Просто теперь вы его не видите. — Правда? А он? Он нас видит? — Да. И слышит, — тут пошёл дождь. Иван Матвеевич слегка улыбнулся и повернулся к детям. — Вот, ваш папенька расстраивается, что мы друг друга обижаем. Давайте впредь жить в мире, — дети крепко обняли своего дедушку, который сделал то же самое. Дорога была довольно утомительной и скучной. Было решено остановиться на ночлег на станции. Детей разместили в комнате, соседней с той, которую занял бывший сенатор. Перед сном девочка, выглянув в окно и посмотрев на ясное звёздное небо, прошептала молитву. После произнесла: — Папенька, если всё правда, то я, когда вырасту, уйду в монастырь. Я отмолю вас и ваших друзей. Обещаю вам… … — Папенька, наверняка вам известно, как я по вам тоскую. И братец тоже, наверняка… — Серафима, там матушка Ангелина просила узнать, не надобно ли чего? — Нет. — Коль хуже станет, ты зови. Приду, помогу, — девушка кивнула, а монахиня ушла. Серафима вновь посмотрела на письмо, а затем на портрет Сергея Муравьёва-Апостола: — Папенька, ваша Аннушка выполнила своё обещание…