Часть 3

У Наруто были красные глаза, и, налитые кровью, они блестели на ярком солнце; казалось, что он совсем не человек. Хотя, наверное, — подумал Саске, — так оно и есть. — Вы… — он стоял перед ними, вот-вот готовый расплакаться или ударить, — совсем не понимаете то, что я чувствую. У вас обоих есть те, к кому можно вернуться, будь то брат или мать, а у меня? У меня нет никого. Ветер развивал его светлые волосы. У Сакуры застрял ком в горле, она хотела что-то сказать, но Саске посмотрел на неё так грустно, так печально, что она сразу поняла: лучше молчать. Всего, чего хочет их друг, — простого понимания. — Коноха отправила моих родителей на верную смерть, и никто не знает, где они! Они говорят, что поиски продолжаются, но даже на мать им было плевать всё это время! А меня ненавидят лишь за одно существование! Он смотрит в пустоту, красная чакра вокруг него стала клубиться пузырьками, накапливаться, и даже на таком расстоянии Саске и Сакура почувствовали горячее тепло, исходящее от него. Становилось страшно, а Обито-сенсея совсем не было рядом. — Нет… Я ничего не добьюсь, если сделаю вам больно, — он колеблется несколько секунд, а потом, словно в замедленной съёмке и одновременно так быстро и так медленно, развязывает протектор и кидает на землю. Появилась трещина. В глазах Сакуры блеснули слёзы. — Наруто! А Наруто щурится, и от этого его взгляд становится таким лисьим, кошачьим и опасным, словно он меняет свой облик в считанные секунды. Он смотрит на них не то с осуждением, не то с печалью. — Саске, Сакура… вы важны для меня, да. Но это не то, чего я хочу от себя. Сегодня я ухожу. Он подбирает протектор, разглядывает его без интереса и суёт в карман штанов. — Простите, если сможете.