31 октября. 1981 год.

      Это была довольно холодная и пасмурная ночь. Ветер вынуждал верхушки деревьев опасно трещать, крупные капли дождя бить по окнам и крышам, заливая чистые улочки. И без того вечернее небо казалось ещё более чёрным от угрожающих туч, заставляя жителей Годриковой Впадины проникнуться атмосферой такого загадочного и одновременно пугающего праздника. Несмотря на сверкающие тут и там молнии, такие тихие и нелюдимые в обычный день улочки были переполнены людьми. Даже прохладная погода не могла испортить приподнятого настроения местных детишек, так отчаянно желавших получить от соседей как можно больше конфет и похвалы за изобретательность своих нарядов. И их можно было понять, ведь Хэллоуин — особенный праздник. Только в эту ночь не удивительным было встретить шагающего по тротуару Графа Дракулу, перемотанную белыми лоскутами мумию, что жевала очередной леденец и ведьм, не умеющих летать на метле. На каждой лужайке у дома обязательным атрибутом была спелая тыква, свеча внутри которой подчёркивала оранжевым светом вырезанные глаза и рот. В Годриковой Впадине Хэллоуин любили. Именно в этом месте атмосфера особой близости с усопшими, чьи души выбрались в мир живых и теперь бродили по брусчатым улочкам у старой церкви и небольшой площади, чувствовалась особенно сильно. Но, как говорила мама, бояться их точно не стоило. Каждый, кто прожил и закончил здесь свою долгую жизнь, знал проживающих в деревушке в лицо. С чего бы им бояться добрых друзей?       Вместе с запахом дождливой свежести носа касался сладкий, приятный аромат добытых конфет. Хотя быть может дело было в ощущении победы, ведь Чарли, хороший друг и сосед по парте, по завершении «охоты» принёс мешок куда меньше, чем его собственный, что не могло не радовать. Час был поздний, настроение лучше некуда, только погода с каждой секундой становилась всё хуже и хуже. Медленно шагающий по одной из мокрых улочек мальчик, абсолютно такой же ребёнок, как и все остальные, не спеша направлялся домой. Из-за дождя от красок на лице уже совсем ничего не осталось, одежда промокла и противно липла к телу, а ноги весело шлёпали по грязным лужам. Не было в его жизни забот и невзгод, о которых можно было переживать кроме не выполненной домашней работы на завтра, поэтому мальчишка с интересом рассматривал тематические украшения своих соседей. Мистер Джоули поставил у дома угрожающее пугало, ведь раздавать конфеты детям совсем не любил, семья Сперроу украсила растущий у них во дворе дуб картонными тыквами и привидениями на ниточках. Дом Батильды Бэкшот, само собой, остался не тронутым. Вся его семья считала живущую в этом доме престарелую леди довольно странной, потому родители строго-настрого запретили даже пытаться подходить к её лужайке. Ходили слухи, что порой Батильда говорила прихожанам в церкви о совах, которые почему-то должны приносить ей письма, палочках, фотографиях, что могли двигаться, и волшебниках.       Да, о волшебниках она говорила особенно часто.       Про себя мальчик фыркнул, отвёл взгляд от деревянной террасы, во входные двери отчаянно скреблась и громко мяукала мокрая кошка, и забросил в рот очередную конфету. Эта оказалась кислой, совсем как спелый лимон.       Годрикову Впадину накрыл лёгкий туман, благо, он хорошо знал дорогу, потому уверенно двигался вниз по улочке. В какой-то момент небо пронзила яркая молния, в ушах зазвучал гром, мальчик поднял глаза и против воли громко ахнул. На какое-то жалкое мгновение ему показалось, что посреди черного неба ему видится образ большого пса, что облака над его головой сложились в такую пугающую картину, но когда молния ударила снова, небо было пасмурно, но чисто. Никаких устрашающих фигур. Внутри появилось странное ощущение и ребёнок ускорил шаг, как вдруг впереди помимо плохо различаемых образов уличных фонарей, очертаний домов и калиток появилось нечто ещё. Там, сквозь стену дождя медленно, так, словно он не шёл, а плавно скользил по воздуху, шёл человек. Он был высок. Так высок, что с каждой минутой его приближения мальчику приходилось задирать голову, чтобы попытаться рассмотреть его лицо, скрываемое капюшоном. Тёмная шаль полностью скрывала личину незнакомца, но мальчик не ощутил страха. Сегодня Хэллоуин, а у этого человека был такой простой, но заставляющий кровь вскипеть в жилах костюм, что в глубине души он ощутил по отношению к нему трепетное восхищение. Его образа Франкенштейна совсем никто не испугался.       Искренний интерес полностью завладел разумом, и когда фигура в чёрном окончательно поравнялась с ним, не удержавшись он выпалил:       — Красивый у вас костюм, мистер!       Губы растянулись в лучезарной улыбке, на секунду мальчик даже перестал дышать, ожидая, что взрослый весело рассмеётся, как бывало обычно. Расскажет ему о своём костюме, быть может, даже даст потрогать ткань мантии, но тот промолчал. И молчание это было холодное и тяжёлое. В одно мгновение всё тело ребёнка пронзил неприятный озноб, и дело было вовсе не в сильном дожде. Он вдруг увидел одну из его рук. Но едва ли то, на что был направлен испуганный взгляд, можно было назвать человеческой рукой. Длинные, бледные и худые пальцы, что больше походили на настоящего паука, белесая кожа на тонкой кисти, а ещё незнакомое раньше покалывание. Оно просто повисло в воздухе. Как повисает тень страшного чудовища, как над жертвой нависает опасный хищник. Машинально, чувствуя, что что-то здесь не так, мальчишка поднял глаза на лицо незнакомца.       Ночь хорошо скрывала то, но с особенно сильным ударом молнии улочку на мгновение осветлила яркая вспышка. В груди тут же застыл настоящий ужас, сердце забилось как никогда бешено, а от прежней улыбки не осталось ни следа. Из черного капюшона прямо на него смотрели два кроваво-красных глаза, что расположились на белом как снег лице. Только вот, в нём не проглядывалось никаких человеческих черт. Будто бы это было лицо мертвеца. Походило на отвратительную маску, заставляющий в ужасе вздрогнуть череп.       Ушей достиг лёгкий шорох, одна из костлявых рук человека сделала едва заметное движение, и мальчик спустил леденящий душу вопль, принимаясь бежать. Ноги понесли его сами, лёгкие заработали на износ, из-за страха и разразившейся во всю силу бури он едва разбирал дорогу. Детское, и без того впечатлительное сознание решило, что сегодня, именно в эту, Хэллоуинскую ночь ему так не посчастливилось повстречать саму смерть. Это точно была она, ему не привиделось, не показалось! Это не может быть человеком!       Едва ли успела минуть хотя бы минута, когда мальчик достиг конца улицы. Мешочка с конфетами уже не было в его руках, он даже и не заметил, в какой момент тот выскользнул из пальцев. Шумно беря воздух в лёгкие он обернулся, но не для того, чтобы найти потерянные сладости. Отчаянная, наивная мысль, что ему всего-то показалось, что ведьм, вампиров, привидений и смерти во плоти не существует, не оставила другого выбора. Но чуда не случилось. Пусть дождь и легкая шаль тумана не позволяла видеть слишком чётко, но полные ужаса глаза мальчика чётко заметили, как слабый образ смерти в чёрной мантии всего-то движением руки, даже не касаясь металла, отворил калитку одного из домов с лёгким скрипом.       Чувствуя, как всё тело непроизвольно дрожит и вздрагивает, как глубоко внутри него появляется неприятное, морозное предчувствие, стоящий на конце улицы ребёнок запоздало понял, что наведалась смерть не к нему. Она пришла в светлый, двухэтажный дом семейства Поттеров, за входной дверью которого всегда был слышен детский смех. А в окнах мелькали тени счастливых родителей и их не менее счастливого, и пока ещё совсем маленького, сына.       Конечно, едва ли мальчик в полной мере осознавал, какими пророческими оказались его мысли. Не мог знать, какая кошмарная, но изменившая весь волшебный мир новость достигнет Годриковой Впадины уже на следующее утро.