Падение на доверие

Бросок.  Массивный клинок легко взлетает вверх, описывая короткую дугу, и плавно, без единого звука падает в руку Яна, скользнув меж его длинных пальцев потёртой от частого использования рукоятью. Ещё бросок. Широкое лезвие переливается в сумеречном свете, на миг ловя блики далёких уличных фонарей базы и размытые очертания её высоких готических шпилей. Недолго покрутив оружие в руках, Ян ловко взвешивает его на кончике указательного пальца, удерживая в вертикальном положении. Беглый взгляд на треснутую луну тянет за собой воспоминание о том самом вечере. Вечере, в который решил убить её.  Но не смог.  *** — Ну же, улыбнись мне. Крепко сдавив ладонью его нижнюю челюсть, Лэйн поддевает большим пальцем медицинскую скобу и с нажимом уводит в сторону, заставляя Яна растянуть губы в болезненной гримасе.  Она мягко щурит красные глаза и смеётся, любуясь тем, как в расфокусированном взгляде напротив мешается злость с острым, мучительным удовольствием. Левая рука ложится на горло мужчины ровно по центру - так, чтобы под выпирающим кадыком симметрично тянулась вниз линия её чернеющего день ото дня шрама.  — «Если же вы поверите, что Я изгоняю демонов властью Бога, значит, Божье Царство пришло к вам» , - Лэйн наклоняет голову набок, словно удивлённая овчарка, и издевательски ухмыляется. - Не так ли, Охотник? Под медицинской скобой проступает кровь, что вызывает улыбку. В ней медленно угасает человек, но Лэйн почему-то становится от этого только сильнее.  Ночная тьма делает их декорацией очередного заваленного обломками этажа Оксфорда, скрывая фигуры: его, сидящего у пробитой в коридоре дыры с пропастью за спиной и подпирающего плечом покосившуюся, переломанную пополам мраморную колонну, и Лэйн, возвышающуюся над ним во весь рост, прямую, как струна. Вечный дождь заглушает её шёпот, и только крупный диск угасающей луны, выглядывающей через выбитые окна, является свидетелем их вечери.  Ян хочет что-то сказать, но из горла вырывается только сдавленный, почти рычащий хрип, и девушка инстинктивно оглаживает его острую, изгибающуюся над гортанью косточку, желая почувствовать как та слабо вибрирует под её пальцами, и мгновение спустя слышит судорожный выдох мужчины. Изучая затуманенные мутно-зелёные глаза голодным до деталей взглядом она склоняется над Яном, и длинные шёлковые пряди падают на его скулы, лаская кожу.  Где-то вдалеке раздаётся женский полный животного ужаса крик и автоматная очередь, но он даже не замечает этого. Весь мир сжимается до двух будто подсвеченных изнутри рубинов, сконцентрированных на нём. Колючих, жёстких, ярких, как свежая артериальная кровь, препарирующих и… прекрасных.  Сквозь прорези маски он видел подобные сотни раз за миг до того, как его клинок оборвёт жизни тех, кого не должно существовать. Отродий.  Возвышается ли Лэйн над ними из-за своей способности или же наоборот становится им подобна?  Оба варианта делают её следующей, над кем он должен будет занести своё оружие, а всё, на что Ян сейчас способен - это смотреть на неё, как на богиню, как люди смотрели на бессмертных, когда те впервые спустились на землю, открыв истинное обличие и свою настоящую природу.  Пугающую, невыносимо величественную, заставляющую покориться и вселяющую благоговение в сердце.  Его руки наощупь находят её чуть подрагивающие холодные ладони и с какой-то искалеченной осторожностью накрывают, пряча от кусачего ветра. Бинты мешают полностью соприкоснуться с кожей и это раздражает обоих, поэтому Лэйн расслабляет фаланги, ненадолго выпуская его из своей пытки, и они принимаются вместе разматывать и сдирать их. Воздух наполняется лёгким стерильным и больничным запахом, а рваные ткани обжигают кожу от интенсивного трения - оба не жалеют Яна, забывшись жаждой поскорее избавиться от этой преграды.  Он благодарно вздыхает, когда Лэйн переплетает их пальцы и сжимает руки в кулаки, давя как гидравлический пресс, чтобы причинить боль обоим. Её костяшки отзываются горячей пульсацией от притока крови, его же получают лишь отголосок этого чувства. Сильнее. Пожалуйста.  И она понимает. Молча, просто по одному молящему взгляду.  Поэтому впивается заострёнными специально для него ногтями, оставляя на бледной коже красные борозды, чтобы усилить ощущения. Ян нетерпеливо дёргает её на себя, без слов прося-приказывая приблизиться, встать теснее, расширить площадь прикосновений, и Лэйн, не удержав равновесие, неудачно приземляется коленом на шершавую бетонную плиту между его раскинутых ног, разрывая тонкую ткань колготок.  Теперь, когда их лица на одном уровне, он поражённо замирает, смотря на себя через её расширенные зрачки. При желании в них можно разглядеть даже свою грядущую смерть, словно они повторяют скульптуру из Побленоу. — Милость Божия , ты сегодня особенно жадный, что же случилось? - насмешливо интересуется Лэйн, подавшись вперёд, как Ян и хотел, и выдыхая ему в губы: - Становишься зависимым? — «Прости нам наши грехи, ведь и мы прощаем всем, кто причиняет нам зло» . — Не могу винить, ведь я единственная, кто может заставить тебя хоть что-то почувствовать, - провоцируя его своим горячим дыханием, она смотрит исподлобья, ловя в капкан его взгляд. -  И это взаимно.  Лэйн отстраняется, разрывая касание их рук и оставляя на своём месте лишь ночной холод. Перепад температур ударяет по почти потерявшим чувствительность нервным окончаниям, но Ян даже не успевает среагировать, чтобы вернуть её обратно, как девушка одним плавным, но уверенным движением толкает его в центр тяжело вздымающейся груди. Плечо теряет опору в виде колонны и он откидывается назад, падая на локти. Чувствуя спиной пустоту, Ян подтверждает свою догадку, скосив глаза в сторону. Ещё несколько сантиметров и он провалится в дыру в стене. На краю трёхэтажной бездны. Во всех смыслах.  И, кажется, уже довольно давно.  Лэйн подползает ближе, чтобы устроиться между коленей мужчины. Пальцы дразняще скользят выше по его груди, проваливаются во впадинку между ключицами, медленно огибают шею и наконец зарываются в чёрные волосы, оттягивая их у корней. Она задирает голову Яна и ещё сильнее наклоняет его тело над этой пропастью, подставляя под освежающие капли дождя. В его глаза бьёт холодный свет умирающей луны и Лэйн заботливо накрывает их ладонью, второй придерживая затылок.  Чувствует, как мужчина сначала напряжённо застывает, прислушиваясь к ощущениям, и спустя несколько мгновений расслабляется и полностью отпускает контроль. Облизывает губы, по которым безостановочно стекает вода, и начинает дышать размереннее.  Падение на доверие, значит? В такие игры ты играешь?  Его локти слегка разъезжаются в стороны, задевая самый край отсыревшего бетонного пола, и пара камушков осыпающейся крошки падают вниз с этажа. Это Рубикон. Дальше только смерть, от которой его удерживают лишь две точки опоры в виде её рук. Опасность кузнечными мехами разжигает в груди какое-то противоестественное предвкушение, заставляя сердце то замирать, то заводиться с такой скоростью, что оно готово пробить рёберную клетку. Прямо к ней в ладони. Соблазнительный исход, с какой стороны ни посмотри. Лэйн может делать с ним всё, что хочет, пусть только продолжает.  Промокший, он начинает мелко подрагивать, но горячая кровь стучит в висках, оглушая, дезориентируя. Контраст такой острый и сильный, что жалит словно оголённые провода, трогая жаром каждую кость.  Глубокий вдох, чтобы коснуться своей грудью её собственной и ощутить Лэйн как можно ближе. Быть с ней рядом, соприкасаться каждым сантиметром кожи, в котором ещё не отмерли нервы, предоставляя ей всего себя, почти принося в жертву, словно животное, что позволяет паразиту заполнить его внутренности своей грибницей.  — Знаешь… Я люблю воду, - её хриплый голос разрезает тишину трепетным тембром и Яну требуется несколько долгих секунд, чтобы опомниться, вынырнуть из беспорядочного вороха всех поглотивших его противоречивых эмоций, чтобы ответить ей короткое:  — Кажется, я теперь тоже, - одним выдохом, лишающим лёгкие последних остатков кислорода.  Как умелый дирижёр, Лэйн давит на нужные точки, играя с ним, смешивая ощущения и заставляя Яна метаться между её опаливающей страстью и надменным холодом, жадной жестокостью и мягкой лаской, ядовитой язвительностью и интимными откровениями, экстазом и минорной грустью. Заставляя замирать и ждать. Всего и сразу.  Он правда становится зависимым. И чем чаще Лэйн начинает выходить из под контроля, проявляя сидящую внутри сущность, тем сильнее пленяется. Рывком она тянет мужчину обратно под крышу, отнимая у объятий дождя, и Ян разбрызгивает капли воды по их одежде, вскидывая удивлённый взгляд. Он непонимающе смотрит в алые глаза, пытаясь прочитать в них причину такой резкости и тянется к ней, чтобы очертить одними костяшками короткую дорожку вдоль скулы. Лэйн, перехватив обеими руками его запястье, разворачивает оледеневшую ладонь и прижимается к ней щекой, а он… совсем этого не чувствует.  Так странно, ненормально, неправильно до фантомной боли, до зуда, до какого-то сумасшествия, потому что он никогда не хотел так сильно ощутить чьё-то тепло. Впитать отпечатками пальцев каждый выступ, шрам и изгиб. Знать, как будет ощущаться её укус на мягких тканях между большим и указательным пальцем, когда он будет закрывать ей рот, знать, с какой интенсивностью надавить, чтобы увидеть её распахнутые, а потом закатывающиеся глаза, знать, насколько ритмично будет биться синяя жилка на шее, если разогнать её пульс и сразу же перекрыть дыхание. Но из всех стимуляторов у них остались только взгляды и боль. — Уже понял, что может подарить нам самые яркие ощущения, Охотник? - оба знают ответ, но девушка всё равно не отказывает себе в удовольствии произнести это вслух. - Твоя смерть моими руками.  Мужчина сглатывает вязкую слюну, стараясь унять дрожь, которую в нём вызвали эти слова. Луна, что скоро угаснет, подсвечивает кончики его волос молочно-белым ангельским ореолом, словно он всё ещё Его Милость и слышит голос бога, но вот глаза, что нездорово блестят, прожигая её насквозь, говорят, что дьявольский шёпот ему ближе.  Шорох. Девушка напротив замирает, когда прохладные губы Яна едва ощутимо трогают её собственные, будто на пробу. Как дети, которые осторожно и неспешно постигают что-то неизвестное, ожидая чужой реакции и ещё больше боясь своей собственной. Но Лэйн слишком мало этого беглого касания, чтобы что-то понять, поэтому она подаётся вперёд, открываясь ему и рвано выдыхая, почувствовав влажный и горячий кончик его языка. Даже не пытаясь что-то осмыслить и просто посылая в Ад остатки своего сознания она с готовностью запрокидывает голову, раскрывая губы ему навстречу, и нетерпеливо углубляет поцелуй, чем ещё сильнее сводит Яна с ума. Вынуждая его стать более напористым, жадным, отзываясь на этот тактильный контакт, и брать без остатка, не скрывая ни одного намерения и помысла. Под веками взрывается настоящий фейерверк, пробивая током каждое нервное окончание в теле, и его откровенно ведёт ещё теснее к Лэйн, ещё ближе, чтобы вдавить её грудную клетку в свою и срастись костями, лишая права отстраниться. Её дрожащий стон отдаётся чуть свербящей вибрацией где-то между лопатками, вызывая мурашки вдоль позвоночника, но утопает в нестерпимом шуме в ушах, будто кто-то сильно оглушил их обоих. Ян обнимает её талию предплечьями - те, в отличие от ладоней, ещё не до конца потеряли чувствительность - и приподнимает, чтобы посадить себе на бёдра, на что девушка лишь отчаяннее впивается в него ногтями, вновь царапая.  В чистом, незамутненном безумии они теряются друг в друге, почти захлёбываясь от этого сумасшедшего порыва дарить ласку так, как они умеют, каждым вздохом и касанием говорить то, что невозможно выразить словами. Настолько дикие, будто их тела поразило проклятие, погашенным разумом требуя только глотать друг друга до дна, как измученные жаждой путники, наконец добравшиеся до источника. Скрепив руки в замок за его шеей, Лэйн душит непрерывным поцелуем и Яна и себя, пока не начинает невольно конвульсировать от переизбытка углекислого газа в венах. Мужчина, заметив как её потряхивает от пробивающих тело импульсов, резковато отстраняется назад, дав им вздохнуть.  Сознание медленно возвращается к ней, словно выныривает из под толщи воды. Лэйн пытается сморгнуть пелену перед глазами, смотря на Яна недовольно-затуманенным взглядом. Прервался, так неправильно замерев на половине пути. Зачем? — Нам с тобой нет места среди них.   Она непонимающе изгибает бровь. — Отряда?… — Людей.                        *** Бросок. Массивный клинок легко взлетает вверх, почти царапая высокий потолок в её новой комнате, и плавно, без единого звука падает в руку девушки. Лэйн проводит пальцами вдоль глубоких царапин на лезвии и пробует взвесить нож в вертикальном положении, удерживая самый кончик острия на указательном пальце, но лишь ранит себя, безучастно наблюдая за тем, как вниз по ладони стекает её чёрная кровь. Она неприязненно передёргивает плечами, снова ощутив ноющую боль в районе лопаток, будто что-то острое давит изнутри и растягивает кожу, стремясь прорвать её. Отвратительное, тянущее чувство, которое хочется выскоблить ногтями, распоров спину и вывернув наружу. Совсем скоро Лэйн покорится голосу в голове, который нашёптывает ей это с каждым днём всё громче и настойчивее.  — У этого клинка хороший баланс, - не открывая глаз, Ян трётся щекой о её бок, к которому так трогательно свернувшись калачиком прильнул, обняв её поперёк торса и крепко уснув после очередной охоты. - Нужно лишь немного практики и он начнёт слушаться тебя так же хорошо, как и меня.  Мужчина умиротворённо вздыхает, не желая двигаться, чтобы не нарушить это хрупкое состояние спокойствия и защищённости, сравнимого с тем, когда после утомительного пути вновь возвращаешься домой, но всё же поднимает голову, чтобы посмотреть на неё. Лэйн усмехается, подметив насколько сильно стали изранены его губы после того, как у неё почему-то начали заостряться клыки. Кажется, с недавних пор она целует его только, чтобы снова попробовать кровь - бордовую и не такую горькую, как её собственная.   Мысли об этом вновь вызывают непонятную жажду, скребущую сухое горло, и Ян - всегда понимающий и столь чуткий к её состоянию - сразу это понимает.    — Воды?  Лэйн уверенно кивает. Вода… Как отголосок прошлой жизни, сейчас только она иногда возвращает её в прошлое и заставляет девушку вновь почувствовать себя… кем? Человеком?  От глупого предположения хочется рассмеяться до хрипа, срывая связки, но обиды нет. Лэйн давно приняла этот факт и теперь учится жить с постоянным голодом и чем-то пульсирующим, чёрным и вязким в своей груди. Это просто в её сущности. Её истинное «Я».  Пригретый его тёплым телом бок обдаёт холодом, когда Ян мягко высвобождается и встаёт с кровати, шлёпая босыми ногами до кухни их небольшого дома за стаканом воды. - Практика, значит? Лэйн вновь обращает всё своё внимание на клинок и её алые глаза становятся холоднее, а взгляд - чище, словно окунаешься в прозрачную ледяную воду. Удобнее перехватив оружие в руке, она примеряется, пробуя замахнуться. С горизонта исчезает последний проблеск почти потухшей луны, заканчивая очередной вечер. Вечер, в который она решила убить его.  И сейчас это сделает.