Лицом к лицу с мыслями: "А что, если?"

      Неоновые вывески слепили глаза, но Ленке нравился такой неестественный свет — она говорила, что это напоминало их с Димой отношения и дискотеку после прошлогоднего выпускного. Действительно, нескладные движения пар одноклассников, запинающихся в неуклюжем вальсе под грубую музыку, и яркие эмоции от свиданий в мыслях удивительно сочетались с резким освещением главной улицы.       Сказать по правде, Диме совсем не понравился выпускной, и как бы он не старался задержать в памяти хоть что-то, все подробности мгновенно ускользали. Он помнил, что до начала праздника Илюха предложил сгонять до ближайшего алкогольного — перехватить спиртного, и не удивительно, что Дима был только за. От выпускного у него осталась гулкая головная боль и разочарование в Ленке, которая изменила ему с его же лучшим другом. Илья даже не постарался придумать оправдание своему поступку, только равнодушно отметил, что это было решение Лены, а затем, похлопав друга по плечу, перестал давать о себе знать. Дима тогда подумал, что не столько Ленка планировала от него слинять сколько Илья хотел от него избавиться. Пьяный выпускной лишил его и девушки, и единственного товарища.       Самый близкий друг, с которым Дима проводил большую часть времени как в школе, так и вне неё, просто исчез после перевода в колледж. Пять лет они сидели за одной партой, вместе ходили на хоккей и прогуливали школьное дежурство. «Два сапога — пара», — говорили о них учителя. Хорошист Дима и прогульщик Илья, но несмотря на разницу в отметках, они имели много общего: оба голубоглазые, высокие, только вот Дима обскакал Илью на несколько сантиметров, одинаково ненавидящие нудные монологи на литературе и постоянно соревнующиеся на физкультуре.       Это соперничество было и на хоккее. Дима занимался им почти с детского садика и был единственным вратарём команды, а Илья появился на секции намного позже и метил на место друга. Именно поэтому между ними возникали споры, переросшие за последний год их общения в крупные разногласия, причину которых Дима связывал с появлением у Ильи компании из другой школы.       Летом после восьмого класса ни дня не проходило без алкоголя и электронок. Илья пристрастился к курению, завёл много новых знакомств и стал понемногу отдаляться от Димы, который не очень-то одобрял такого рода занятия и не питал симпатии к приятелям Ильи. Но, всё чаще появляясь в этой компании и как-никак сближаясь с ними, Диме пришлось разделять их «увлечения». Хоть он и находил осуждение где-то в глубине души, он думал, что это нормально, и не стоит выделяться — захейтят ещё.       Ближе к январю Илья познакомил его с Ленкой. Простая, весёлая и смешная — по крайней мере, Дима такой её запомнил. Наверное поэтому и влюбился. В марте он предложил ей встречаться, и Ленка сразу же согласилась.       Как выяснилось, взаимность Лены существовала только на словах. За год, что Дима её не видел, Ленка успела превратиться в интернетную куклу, которую даже при сильном желании ничем особо не отличить от подруг. Все они старались понравиться парням своей эпатажностью и взрослостью, любили похвастаться друг перед другом ярким маникюром и нещадно красили свои мочалки в чёрный.       Дима не слушал Ленку, которая увлечённо щебетала о лайках на своём приватном канале. -Дим, ты же подпишешься? — хлопнула она накладными ресницами. -Может быть, — вздохнул Дима.       Лена на секунду отвела от него глаза, перебирая в руках прядку волос, а затем повернулась к Диме и сказала: -Послушай, Дим. Я вообще с начала нашего разговора хотела объяснить то недоразумение на выпускном… -О чём нам говорить, если я тебе сказал уже тогда, что между нами всё кончено? — отозвался Дима, отмечая, что начинает волноваться. -Ты всё не так понял, Дим. Ну я и подумала, что, может, ты изменишь свое решение, потому что… -Дура ты, раз так подумала, — перебил её Дима. -Я хочу извиниться и начать наши отношения заново, а ты рявкаешь! — возмутилась Ленка. -Я спокоен, — соврал он. — И виноват вовсе не я один, а скорее мы оба. -Ты меня обвиняешь? Ты все не так понял! Мы с Ильёй расстались, — парировала она. -Да что ты заладила? Зачем мне твои оправдания? Я всё правильно понимаю, — закипал Дима. -Я-то думала, что ты изменился! Думала, что ты захочешь понять меня…       На глаза Ленки навернулись слезы. -Снова я должен что-то делать! — с этими словами он вскочил со скамейки.       Дима быстро зашагал вниз по улице. Старая злость буквально застилала ему глаза, сквозь нее он вовсе не расслышал, что продолжала доказывать ему вслед Ленка. «И зачем только я согласился с ней встретиться? Как я жалею, что пропустил тренировку! Надеялся ведь ещё. Но всё так же, как и было. Весь вечер насмарку! Три часа — и только пустая трата времени. Прошёл год, она не появлялась, а тут на тебе! Возникла из ниоткуда, да ещё и с космическими запросами: мол подавай встречу в кафе, меняйся ради неё, ещё и такси до дома. У Илюшки своего бывшего почему не попросила?”- в мыслях негодовал Дима.       Он шёл, не указывая своим ногам определённого направления, не замечая ничего вокруг себя. Понемногу эмоции схлынули, и Дима понял, что, наверное, сильно обидел Ленку. Где-то в глубине души его укорила совесть — всё-таки накричал на неё, да ещё посреди улицы. Да уж, нечего сказать. Но Ленка и сама хороша. Теперь у неё есть повод почувствовать хоть толику его обиды. Заслужила.       Дима осознал, что идет к тому самому месту, где он впервые ее поцеловал, к набережной, которая запомнила их фальшиво вместе. Дима свернул к опустевшей детской площадке и, окончательно расстроившись, повалился на первую попавшуюся качель.       «Всю весну мы здесь гуляли. Она говорила, что любит только мои, не похожие на другие, глаза. Странно думать о том, что Илье она должна была признаваться в том же. Я, дурак, думал, что чувства по-настоящему были. Какая же это дурь… Наверное, все девчонки такие: у них на уме тусовки, платья, гороскопы и всякая чушь, любовь, например. О чём им еще думать? Гм, про косметику совсем забыл. Вот и темы для разговора такие же пустые, как эти дурацкие баночки с духами. И что им неймется? Хотят этой их романтики и любви, цветы им подавай. А что в ответ? Да попросту ничего! Припёрлась поди как только вспомнила про этот, как называется… ретроградный Меркурий, чёрт его подери! Девочки — это бездумные слова, отношения ради отношений…- Дима поймал себя на внезапной мысли, которая хорошенько озадачила его. Он грустно усмехнулся своим размышлениям: — Ей нужен парень для подарков, ночных переписок и всякой фигни. Не потому что ей это реально важно, а потому что он должен быть в порядке вещей — топить хайп в сторис другим способом невозможно. Должен быть, чтобы всем говорить об этом».       Череда его мыслей была прервана громким смехом. Дима обернулся и заметил приближающуюся парочку: ярко накрашенную девушку и парня, казавшегося довольно низким по сравнению с ней. Дима закатил глаза, мол, везде эти подонки шляются, куда ни ткнись. Он привстал с качели, глубоко вдохнул прохладный воздух, пропитанный сожалением о совершённых ошибках, и направился в сторону дома, а его мысли повернули в прошлое.       «Вроде думал, что мне станет легче после сегодняшней встречи… Ничего подобного! Ни прояснения ситуации, ни нормального разговора. Я будто вернулся обратно в май, который был наполнен теми же противоречиями. А что, если она всегда и была такой? Что, если я не хотел видеть её настоящей? Да нет, звучит бредово. Я и до этого был с ней знаком, чтобы знать, какая Ленка на самом деле. Или она вела себя так только со мной, пользовалась, а я, получается, постоянно позволял ей это делать? Выходит, что дело во мне. Похоже на то… Кто, как не я, устраивал конфликты на ровном месте? Сегодняшний день — отличный пример. И Ленка не раз узнавала от Илюхи, что мне нравится другая, в то время как я был с ней… Изменял в первую очередь я, значит, меняться нужно не ей. Всё только из-за моего сраного характера, и именно поэтому Илья от меня свалил. А наши отношения с Леной развалились из-за проблем, которые были исключительно в моей голове», — думал он.       Чувство вины поглотило его аппетит, поэтому, заходя домой, Дима с порога отказался ужинать. Убежать от своих мыслей — это всё, что ему было нужно сейчас.       Четырнадцатое июня запомнилось Диме Ёрохову потёртой пленкой воспоминаний девятого класса, которые теперь казались нереальными. Мартовские признания на старой скамейке в парке, искусственные поцелуи перед Ленкиными подругами и его мечты, словно вырезанные из обрывков мая, заставили Диму вновь погрузиться в гнетущее опустошение: до поздней ночи он стоял на балконе, выдыхая дым одноразки в летнюю темноту и ругая себя за слабость. Да, он хотел бросить, но точно так же он и хотел забыть ту весну. ***      Утром Ленка трезвонила Диме, и ему ничего не оставалось, кроме как ответить. С другого конца трубки она впаривала про значимость понимания друг друга и чего-то еще, но Дима даже не утруждал себя членораздельными ответами. Для него это не представляло ни малейшей важности. Посредине её монолога Дима раздраженно сбросил, подумав, что стоило закинуть Ленку в чёрный список годом раньше. «Никогда не поздно, как говорится, — подумал он, удаляя её из контактов. — Дело сделано, теперь она в жизни не дозвонится. Скатертью дорожка! Ей осталось лишь караулить меня у подъезда, но на это она вряд ли решится. Ну а если решится, то смелости у ней не хватит, тем более с этого вечера меня не будет в городе. Две недели придётся куковать в лагере. Хотя бы какая-то польза от него! Что там по списку брать?»       Ровно в полдень Дима стоял на месте встречи как и все остальные, обречённые на пребывание в лагере. Он не рассмотрел в толпе друзей или знакомых, но зацепился взглядом за группу из нескольких смеющихся девчонок. «Симпатичные вроде, но будут таскаться по дискотекам и клеить парней. Сомневаюсь, что их внимание мне перепадет. Железобетонно, я ведь не умею танцевать. Кому нужны долговязые, ещё и с такой короткой стрижкой? — он машинально запустил пятерню в тёмно-каштановые волосы. — Сейчас в моде шторки, если я не ошибаюсь. Но с другой-то стороны, им это не будет важно… Ладно, наперед думать не стоит. Поживем — увидим», — подумалось Диме.       В конце улицы показалась вереница жёлтых автобусов с надписью «ДЕТИ». Из первого вынырнула девушка в светло-зелёной толстовке, сразу обратившись к заботливым родителям, которые, по-видимому, хотели узнать все подробности о предстоящих неделях в «Полесье», уже затем — к детям: -Ребята, здравствуйте! Меня зовут Светлана Алексеевна, я одна из вожатых. Сейчас сверимся со списком… Начнём с младших отрядов. Абашева Кристина здесь?       Очередь дошла и до Димы, а спустя четверть часа с перекличкой было покончено. -Итак, почти все на месте, — улыбнулась она.- Знаете, кто в каком отряде?       В ответ послышались нестройные возгласы ребят. -Нет, мои хорошие, так лагерное дело у нас совсем не заладится! Зайчики, сейчас я вас спрашиваю, а вы мне хором кричите «да», — Светлана Алексеевна приободрилась и мигом превратилась из серьёзного организатора в заводную вожатую: — Первый отряд лагерю рад? -Да! — ответили около двадцати человек, включая Диму Ёрохова. -Тогда быстренько садимся в автобус! Время не ждёт, а летит на всех порах! — воскликнула Светлана и перевела взгляд на остальных: — Ребята, есть кто из второго отряда?       Дима занял свободное место у окошка. Только он успел устроиться, как к нему подсел рыжий парень: -Здорово! Тут свободно? — спросил курчавый. -Я один, — вздохнул Дима. -Ничё, со мной не соскучишься. Елисей! — представился веснушчатый парень, протянув руку соседу. -Дима. -А по фамилии как? -Ёрохов. А зачем тебе? -Расселяют в комнаты по алфавиту. Ты новичок что ли? — брови Елисея прыгнули вверх от удивления. -Типо того. Родители запихнули, сами-то на море, а мне там куковать. -Я сколько езжу, ни разу ведь не пожалел. Скептически относиться к такой вещи как лагерь! Ну Митя, удивляешь! — воскликнул Елисей. -Митя? -в свою очередь не понял Дима. -Ну да, тебя разве так не звали?       Их разговор был прерван просьбой Светланы Алексеевны пристегнуться. Дима пропустил мимо ушей её слова, на что Елисей ткнул его в локоть: -Ты послушай. В прошлом году автобус чуть не вляпался, всех вожатых на уши поставили. Дело до администрации дошло — так нам палаточные походы отменили. Не советую игнорировать. -Окей, не спорю.       Вожатая проверила ремни у своих подопечных, пересчитала ребят, и автобус тронулся. -Надеюсь, никто ничего не забыл? — поинтересовалась Светлана Алексеевна.       Сзади послышалось чьё-то разочарованное обращение к вожатой. -Эге, Маши-растеряши есть даже среди старших! Младшие-то с кого пример брать будут? — рассмеялась Светлана Алексеевна.       Дима округлил глаза — он вспомнил, что его шампунь так и остался дома. Усмехнувшись, он рассудил, что это не так критично, ведь есть гель для душа или хозяйственное мыло на крайняк. -Не парься, выручу, -улыбнулся Елисей Диме. -Не так это важно. -Забыл сказать, мы соседи с тобой, Ёрохов. Говори, чего у тебя там не достаёт.       Растерянный Дима, не привыкший к такому расположению, хотел снова отказаться, но его неначатую фразу прервала вожатая: -Смотрю, Жулихин, уже нашёл товарища? -Так точно, Светлана Алексеевна! Мой немногословный сосед — Митя Ёрохов. -Ну, дружите. А я, пожалуй, сверюсь с документами, — Светлана села на свободное сиденье напротив курчавого, попутно расстегивая папку с бумагами: — Итого получилось двадцать четыре. Хм, есть все, кроме Лермонтовой, — говорила она. — Ах, она же сообщила, что доберётся сама. А я-то думала, куда это Алёнка запропастилась… -Должна приехать, это ведь её последнее лето здесь, — подтвердил Жулихин. -Ты о ком? — спросил Дима. -Алёнка Лермонтова. -Девчонка, всё ясно. -Ты бы познакомился с ней сначала! -Нужна она мне. -Да ну тебя! — отмахнулся Елисей.       Дима молча пожал плечами. Его сосед, по-видимому, уже не так желал общения, поэтому Дима полез в рюкзак, достал наушники и окунулся в любимое звучание. Хриплый голос и грубые рифмы заставляли забывать о насущном и несложившемся, говорили его настроением, согревали мысли нужными фразами, поэтому за последний год он выбирал именно рэп. Дима вновь думал о той весне.       За окном проносились зеленые просторы полей, пестреющие ярко-фиолетовыми, оранжевыми и розовыми красками, лесные опушки, благоухающие среди сосен. Нити проводов разрезали небо на лоскутки, сплетая города и сердца, мешая взгляду опутывать крыльями голубое зеркало. Асфальт бежал под колёсами жёлтых автобусов, уносящих с собой ребят в солнечный июнь. Объятия лета распахнулись, и Дима, сам того не зная, встречал самое счастливое время в его жизни.       Долгие часы пролетели совсем незаметно. Местность изменилась — вокруг улыбались не светлые леса, а таежные горы Алтая, пологие склоны, поросшие тёмными елями и мхом.       Дима мигом понял, что они подъезжают — на дороге прибавилось ям, да и покрытие больше блистало новизной. Автобусы свернули с трассы. -Клёновку проезжаем, — кивнул Елисей в сторону проплывающих мимо домиков.       Вечерняя деревня светила окошками во дворы и кое-где покосившиеся полисадники, а оранжевое закатное солнце переливалось на садовой зелени и окрашивало медным оттенком деревянные строения. Лучи тлеющего дня тянулись к участкам, но заход забирал их в бездонные глубины близкой ночи.       «Красиво… А что, если у неё будут глаза янтарного цвета? — подумал Дима.- Нет-нет, сюда я приехал не за этим. Откуда вообще такие мысли взялись? Ещё и воображать об этом после вчерашнего! Ну дела! Но с другой стороны, влюбиться — забыть о Ленке, отдохнуть и получить клёвые эмоции, проводя время вместе. В отряде точно будут ходячие возможности. Взять хоть этих девчонок, которые сидят позади меня. Почему бы и нет? Хороший способ отвлечься».       Деревенька промелькнула россыпью огоньков за считанные минуты. Ещё один поворот — и она исчезла из виду за густым пролеском. Вскоре автобус тряхнуло, он пропыхтел и остановился. -Ребята, мы на месте, — сообщила Светлана Алексеевна.       Дима закинул рюкзак на плечо и с облегчением покинул душный салон вместе с остальными. Перед ним высились массивные деревянные ворота, по обе стороны от которых стояли башенки-сторожки, сделанные под древнерусскую осадную крепость. Иммитация создавала неповторимое предчувствие близкой схватки с печенегами или половцами.       Некоторые формальности, а затем четыре гомонящих группы оказались внутри крепости. Вечерняя территория лагеря предстала по-настоящему таинственной: аккуратные дорожки, окаймлённые фонарями, елки и сосёнки, сквозь которые поглядывали черными окнами корпуса.       Навстречу новоприбывшим уже спешили остальные вожатые, забравшие с собой своих подопечных. ***      После отбоя Дима никак не мог уснуть. Несмотря на дикую усталость, накопившуюся за долгий день, рой мыслей так и копошился у него в голове. Не придумав ничего интереснее, чем уткнуться в соцсети, он взял телефон с тумбочки. С мобильным подключением обнаружились проблемы, а вай-фай, по словам Светланы Алексеевны, был доступен только вожатым. «Сейчас бы сбегать в холл и посмотреть пароль от сети на доске объявлений, там он точно должен быть. Нет, отругают ещё. Хм, может кто-то своим интернет раздаёт? Ну-ка гляну, — подумал он.- Есть! Ага, кто-то на ужине говорил, что собирается с друзьями в дискорд. Никита Гусев, наверное. Точно он! Вот к нему есть шанс попасть».       Никита понравился Диме, как только они познакомились на огоньке. Широкоплечий, коренастый и подтянутый парень-блондин с карими глазами, который так и ловил на себе взгляды девчонок, не то что Дима. Гусев приехал в лагерь со своими друзьями: Егором и Кириллом. За ужином, когда они вчетвером сели вместе, он рассказал Диме, что бывал здесь не раз. Никита по-свойски разговаривал с вожатыми, улюлюкал и передразнивал их поручения, сыпал шутками в сторону девочек. Сразу видно — душа компании.       Его приятель, Егор Шварц, которого Никита прозвал Писателем за фамилию и неизменные очки на носу, постоянно с кем-то переписывался и не особо обращал внимания на Диму. Он, как и Дима, был в летнем лагере первый раз и чувствовал себя не в своей тарелке. Егор не уступал в росте Диме, но второй за весь вечер так и не пересёкся с ним взглядом. А полненький Кирилл, сверкавший из-под непослушной чёлки чёрными глазами, представился как Киря, быстро разговорился с Димой и перед отбоем они разошлись товарищами.       Дима благополучно покидал комнату, но дверь предательски скрипнула. Он, не дыша, замер на секунду, а затем прокрался к соседям, уговорил-таки Никиту поделиться паролем, заручился молчать о приватной точке доступа, вернулся и лёг на кровать.       Сразу посыпались уведомления. Дима проигнорировал их и, не думая, открыл тик-ток. Сотни и тысячи коротких роликов затянули его в бесконечное залипание и заставили забыть о времени. Парень опомнился совсем поздно, да и телефон сел. В ночные часы часто попадались невесёлые ролики с историями о разбитых сердцах, к тому же с первого этажа слышались голоса весёлой компании, которую явно не заботил чужой сон. Если быть честным, то Диму всё это здорово огорчало, но он не мог оторваться от пролистывания — таков уж мозг человека, предпочитающий простую информацию сложной.       «Хотел отвлечься, но в итоге только расстроился. Все вокруг слишком счастливы, а мне даже грусть поделить не с кем. Вот штука! Уж лучше бы с Ленке написал, мы бы немного поспорили и, наверное, помирились бы потом. Но с ней я раз и навсегда завязал, так же как с алкоголем. Вроде в отряде есть симпатичные девчонки, мне даже одна приглянулась… Она ещё не спит, я слышал её смех. Не помню, как зовут, но на огоньке все представлялись, так что мы уже знакомы. Осталось только сблизиться, делов-то! Да и лагерь классный. Территория просто огромная, ужин сегодня годный, вожатые хорошие попались. Света добрая, а вот вторая, Яна Григорьевна, такая строгая и правильная — прямо как наша русичка! Вот с соседом мне не повезло: этот Елисей слишком общительный. Хорошо к нам никого больше не подселили, мне и его хватает. Жить вчетвером не так уж и удобно, если вот только с друзьями, как Никита. А огонёк… Вайбово сидеть в кругу, рассказывать о себе, о своих ожиданиях насчет смены. Я не придумывал особо много, но думаю, потом будет, что вспомнить. Точняк, меня ж назначили будить всех! Еще и вставать самым первым. Ох, и зачем же я согласился? Сам не знаю. Лишь бы не проспать», — думал Дима.       Решив наконец отдохнуть, он поудобнее устроился в кровати и только тут понял, что в окно, расположенное прямо напротив него, светит фонарь. Не слишком резко, чтобы отвлекать внимание, захваченное экраном телефона, но достаточно, чтобы мешать спать. Тонкая материя занавесок никак не спасала от света.       Дима отвернулся к стенке и накрылся одеялом с головой. Слишком жарко. Но как только Дима откинул край одеяла, послышался писк надоедливого комара. Проклиная фонарь, жесткий матрас и весь комариный род, Дима раздражённо уставился в потолок. Под утро он уснул.