Сломленные Сердца.

Спустя неделю после возвращения Мурада на трон он перестал замечать Кёсем, чем сильно её расстраивал. Но ей некогда было грустить — у неё был сын, за которого она несла ответственность. Кёсем сидела в своих покоях и смотрела на ребёнка, гладя его по головке и напевая песню из своего детства. Как же она была счастлива, что у неё есть сынок — её кровь и плоть. Она корила себя за мысли, что хотела избавиться от него. Малыш весело дергал ручками, смотря на маму большими зелёными глазами. Женщина улыбнулась малышу, взяла его на руки и крепко прижала к себе. — Я не отдам тебя никому. Я буду любить тебя за двоих, отдам тебе всю любовь, что у меня есть, и всегда буду рядом, мой Орхан. Малыш засмеялся, будто понимая слова мамы. Женщина поцеловала его в лоб и положила обратно в колыбель, бережно накрыв пледом. Малыш уснул, но одаривал маму улыбкой даже во сне. Кёсем всю ночь сидела рядом, наблюдая за сном сына. С каждым новым днём Орхан напоминал ей Мурада, и ей становилось одновременно грустно и тепло. Грустно было от того, что он забыл её, будто и не было тех месяцев, которые они пережили вместе. Она много раз пыталась с ним поговорить, но он каждый раз уходил, кидая напоследок, что у него много дел. Прошло ещё 6 месяцев, но ничего не изменилось. Кёсем держалась только ради сына, хотя часто плакала по ночам. Но настал момент, когда всех слёз мира не хватило бы, чтобы описать, насколько сильно мир Кёсем рухнул. Это был обычный день. Кёсем, как всегда, накормив малыша, уложила его спать и ушла в сад, пока он спит. Кёсем была рада вернуться в свой сад. Она представляла, что через пару лет её сынок будет здесь бегать и с любопытством рассматривать цветочки. Женщина даже улыбнулась своим мыслям. Аккуратно срезая сухие листья, Кёсем случайно поранила палец, и капля её крови упала на лепесток розы. Она посмотрела на кровь, а в ней отразился её балкон, на котором кто-то стоял. Она тут же обернулась, увидев на своём балконе Гюльбахар, которая ухмыльнулась и зашла в покои. — Орхан! Кёсем со всех ног побежала в свои покои. Прибежав, она открыла дверь, где её сразу схватили люди бывшей соперницы. — Отпусти меня! Она посмотрела на Гюльбахар, которая держала на руках Орхана. — Не трогай его, убери от него руки! — Ты такая жалкая, Кёсем. Смотри, ты снова стоишь передо мной на коленях. И знаешь, я хочу, чтобы ты всё видела сама. Гюльбахар достала нож и приставила его к горлу малыша. Крик Кёсем слился с плачем малыша, но когда Гюльбахар провела ножом по шее малыша, он... замолчал. Женщина небрежно откинула тельце малыша на пол и ушла. Кёсем не понимала, что происходит. Она не чувствовала, что её отпустили, не чувствовала ничего, лишь смотрела, как растекается кровь её малыша по полу... Тем временем Мурад вернулся в свои покои с собрания. Ему понадобились месяцы, чтобы восстановить страну, и ему пришлось отдалиться от Кёсем, ведь он не мог позволить себе расслабиться. Ему нужно было вернуть страну в прежнее русло. Он заметил на столе записку. В ней было сказано: «Знаешь, где твой сын, султан Мурад? Там же, где и мой». Прочитав записку, Мурад уронил листок, несколько секунд пребывая в шоке, а затем со всех ног побежал в покои Кёсем. Прибежав, он увидел такую картину, что пришёл в ужас, отчаяние, горе и гнев. Кёсем плакала над телом маленького сына, кровь которого была повсюду. Она не могла поверить в случившееся, её горе было безмерным. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с кровью, орошающей пол. Мурад, увидев эту ужасную картину, пришёл в ужас и гнев. Он крепко обнял Кёсем, оттаскивая её от тела сына, но её рыдания и отчаяние не утихали. С трудом Мурад утащил её из комнаты и, крича, позвал Кеманкеша. — Слушаю, повелитель, — откликнулся Кеманкеш, подойдя к нему. — Я хочу, чтобы ты поехал в город и убивал всех, кого встретишь, пока не найдешь мне эту змею, Гюльбахар! - приказал Мурад, его голос дрожал от ярости и горя. -Но повелитель... -Это приказ! Она убила моего сына, и ей конец.