Драка первая

Драка№1 «Так я и повстречал его...»       Первая ночь в Танцах-в-тряпье. Невыносимо тоскливая и до ужаса странная. В руках бокал с алкоголем, хотя я не пью. Разум будто в тумане. Перед глазами яркие вспышки, стеклышки. Всюду скитаются незнакомые люди в поисках приюта для своих холодных душонок. И музыка.. По-родному грустная музыка расползалась кругом, заражая своей меланхолией.       Я опираюсь на барную стойку после очередного опрокинутого бокала. И образ примерного лейтенанта полиции медленно разрушался, оголяя оболочку истинного Кицураги. А рядом со мной сидит коллега, назвавший себя Текилой Сансет, и что-то несвязно рассказывает про алчных женщин, амнезию и странном мире вокруг. Я лишь киваю на весь поток пьяного сознания, параллельно пытаясь разглядеть его облик.       Грязные пятна кружат свой хоровод, выписывая грубый силуэт. И только гримаса суперзвезды ярко сверкает на свету, будто дискошар. Меня, конечно, предупреждали, что полицейские из сорок первого участка довольно круты, но чтобы настолько...       Растворяясь в звёздной ауре коллеги и тоскливой атмосфере бара, мой разум уносило всё дальше и дальше. Уже было всё равно и на висящий на заднем дворе труп, и на забастовку рабочих в порту, и на наркоторговцев среди дальнобойщиков... Все тягости стража порядка резко потеряли свой смысл. Тело наполнилось лёгкостью, а разум — бесконечными думами коллеги о вечном и бесконечном. Так легко ещё не было никогда. — Ким, пойдем-ка проветримся, — Хриплый голос копа-суперзвезды навис над моим ухом, сподвигая на действия вместе с последующим ободряющим хлопком по плечу.       И вот я, размягший от алкоголя пролетариат, вываливаюсь из-за барной стойки. Голова идёт кругом. В ушах хоровод ритмичной мелодии и чужих голосов. Под ногами бетонный пол, что так и норовил содрогнуться от тяжёлых шагов ушедшего вперёд коллеги. Что ж, надо идти. ***       Приятный холодный ветер ласкает усталое лицо. Хаос, царящий внутри черепной коробки, постепенно развевался, теряясь где-то на узких улочках Мартинеза. Морские нотки, витающие в ночном воздухе, щекочат ноздри. Жаль, к горлу тут же подкатывает тошнотворный ком от этих солёных ароматов.       Щелчки зажигалки отбивали ритм диско, пока озорной огонёк не выскочил наружу. Его отблески вместе с причудливыми тенями безобразно плясали на облике полицейского сорок первого участка. Но в то же время это выглядело столь завораживающе, что от прекрасия аж замирало сердце.       Только что прикуренная сигарета наполняет лёгкие смолами, оставляя во рту не самый приятный вкус. Вкус усталости и разочарования в людской жизни. А, растворяясь во влажном холодном воздухе, едкий табачный дым на пару мгновений замирал, точно складываясь в некие фигуры. Страдальчески изворачиваясь, они как будто тянулись к небесам за помощью. Хотя на опьяненный разум может показаться всё что угодно..       Радовала желанная тишина. Никакая какофония более не стремилась пробраться в несчастную душу. Только полное единение с бьющимися о берег волнами и гудящими моторами фур. Наконец-то спокойствие и гармония. Восстановление потрескавшегося образа примерного лейтенанта полиции. — Эй, Ким, ударь меня, — Но как по зову сердца прогремел под ухом чужой голос. И вот неймётся же ему.. — Простите.. Что? — Кое-как выдавил я из себя, поправляя в замешательстве очки. Спонтанные идеи обычно не приносят ничего хорошего, но здесь будто всё иначе. — Я хочу, чтобы ты меня изо всех сил ударил, — Твердо повторил самопровозглашённый Текила Сансет, выкинув окурок куда-то вдаль. Гримаса его помрачнела, а плечи расправились. От таких заявлений внутри меня затрепетала каждая клеточка. Я будто бы ждал этого предложения всю свою жизнь, но почему-то не мог признать... — Офицер, вы, кажется, перепили.. Давайте вернёмся в Танцы, — Собственная слабость овладела моим языком и связками, озвучивая трусость. Мне в миг стало стыдно и страшно. Я ещё никогда не дрался с человеком, который выше меня по званию.. — Нет, Кицураги! Мы вернёмся только после твоего лютейшего удара! — Коллега занял боевую стойку, побуждая к делу не только одним словом. А накал во мне всё увеличивался.       Я сделал пару шагов назад от копа-суперзвезды. Ладони сами сжались в кулаки, тело заняло позицию. И вот он — момент истины. Точка отсчёта. Глаза невольно закрылись. Я настраивал себя на удар. Разум в миг очищался, прогоняя лишний мусор на свалку Танцев-в-тряпье. Пара тяжёлых вздохов выровняла дыхание. Как будто можно и начинать.       Открыв глаза, я тут же стремительно приблизился к шаткой фигуре. Неуверенный замах вызывал у боевого противника уродливую ухмылку и тихий смешок. Но его запал быстро угас, когда я промахнулся, попав в шею, а не плечо, как расчитывал. — Черт бы тебя побрал, Кицураги.. Кто ж так бьёт?! — С причитаниями офицер отшатнулся. Грубые руки его схвалитились за место провального удара. — Простите, я случайно.. — Внутренний стыд перехватил управление, выпаливая судорожные извинения. А пьяное тело так и наполнялось нечто приятным, нечто тёплым и одновременно колким. Возможно, это как раз то, чего всё это время мне так не хватало?.. — Да ничего страшного! — Прорычал коллега и поспешил тут же нанести ответный удар. В отличие от меня, он с этим справился лучше. И уже через пару мгновений я повалился на заснеженную землю с жгучей болью в области печени, пока внутри всё так и норовило сжатся. В тот вечер мы так и не вернулись в Танцы.       Алая кровь сияла на серебристом снегу, на пьяных лицах диско звёзд. Удары с каждым разом набирали обороты, становились более сильными и непредсказуемыми. Алкоголь спешил покинуть наши бренные тела, оставшись сгустком рвотной массы на земле. Разум достигал просветления.       Главный двор Танцев стал для нас рингом, где решалась судьба расколотых душ — пройдут ли они это испытание или неизбежно погибнут. Тусклые уличные фонари стали мощными прожекторами и свидетелями создания новой легенды. В тот момент никто не мог нас остановить.       С каждым ударом мой образ примерного лейтенанта полиции разрушался всё сильнее. Я наконец смог отбросить всё: и своё имя, и накопившиеся заботы, и свалившиеся проблемы, и даже звание. Ничто уже было не важно. Только всплески адреналина в крови поистине будоражили вместе с металлическим привкусом на губах. В тот вечер я буквально выковал нового себя, разбивая руки в кровь. Нового Кима Кицураги, что совершенен и талантливее.       Эту сладостную эйфорию и просветление не описать словами. Будто становится всё подвластно, так легко. И ежедневная рутина уже не пугала своими бесконечными циклами с отсутствием времени. Я стал новой формой своего же сознания. Стал стальным кулаком Текилы Сансет, что меня и вырубил... Так хорошо я ещё не отдыхал даже в далёком отпуске.       Первое утро в Танцах-в-тряпье. Звенящая боль в голове убивала все выскакивающие из глубин сознания мысли. Перед глазами кружат мутные пятна, от чего руки тут же стали судорожно нащупывать хоть что-то похожее на очки. Благо, нашлись они быстро и тоскливая картина мира ко мне вернулась. Я снова один.       В памяти стоят ещё не выцветшими холстами картины ушедшего вечера. Пульсирующей болью по телу разливаются дорожки ударов. Но в душе так одноко и холодно.. Будто её важная часть была утерена и впредь там зияющая дыра. Весь холод Мартинеза умещался в моей маленькой душе. А всё из-за того, что мой коллега куда-то исчез. Вновь...       Я пробежался вокруг, выпытывал у всех, кто мог хоть что-то знать о нём, но всё тщетно. Он ушёл, оставив после себя лишь застывшие на земле следы крови и рвоты. Да и с тех пор на меня обрушилась бессонница. Я не спал до самого конца расследования убийства наёмника. Боялся провалиться в горе и во тьму, пока в моей голове крутилась лишь одна фраза: «Ты у грани, Ким. Только утратив всё до конца, мы обретаем свободу...»