Единственные

Чувствовать на себе взгляд. Ощущать прикосновение тёплых рук. Слышать дыхание в зоне шеи, которое пускало приятные мурашки по коже. Ощущать Шим Джеюна. То, как он обнимает со спины во сне. Как тихо сопит, окольцовывая своими ладонями её талию. Чудесное чувство. Приятно, тепло, нежно. Словно это её место. Никто другой не способен занять его. Она таяла в его руках. Каждый день она говорила «спасибо» за то, что просыпается. За то, что живёт. Радуется, строит планы, улыбается, смеётся, видит близких. С момента операции на сердце прошло уже три месяца. Она полностью поправилась. Чувствовала себя чудесно. А новое сердце прекрасно функционировало и, главное, прижилось. Врачи проделали огромную работу, которая дала свои плоды. Ей пожертвовал своим сердцем мужчина, который в принципе долгое время числился донором той же крови. Как он сказал: «Я счастлив, когда люди могут жить и радоваться, а я в этом им помогаю». У него не было семьи, к сожалению. Поэтому пойти на такую большую жертву для него было не проблемно. И Сонми безумно благодарна ему. За то, что может жить с новым, полностью здоровым сердцем. Благодарна врачам, что подарили ей возможность заново родиться. Она открывает глаза, смотрит на комнату с мягким золотистым светом из окна от солнечных лучей, а сзади тихо сопит Джейк, накрывшись одеялом с головой. Чхве аккуратно и тихо поворачивается к нему лицом, отодвигая одеяло немного в сторону, чтобы посмотреть на его аккуратные черты, полные спокойствия и безмятежности. Такая забавная и невинная привычка, которая всегда отзывается чем-то тёплым внутри Сонми. Она проводит кончиками пальцев по его скуле, доводит до губ, пересохших за ночь. Он спит крепко. Всегда. Кажется, его даже начало апокалипсиса не разбудит. Она оставляет лёгкий поцелуй на кончике его носа и встаёт с кровати, потянувшись. Надевает тапочки и плетётся сначала в ванную, чтобы умыться, а после на кухню, дабы приготовит завтрак. Джейк любил яичницу с беконом. Хотелось немного его порадовать. На самом деле, ей постоянно хотелось его радовать, напоминать ему о том, что она живая, реальная, тёплая. Дышит, слышит, видит, чувствует. Любит. Что она здорова. Больше её не мучают боли в груди. Джейк всегда чертовски переживал за неё. До того, как ей сделали операцию, он каждую ночь держал её в своих руках, плакал и просил не исчезать. Сквозь тревожные сны. А Сонми слушала его невнятные слова, вытирала слёзы с его щёк и молилась всем Богам лишь бы... Лишь бы донор нашелся. А когда он нашелся, и Сонми назначили дату операции, она молилась, чтобы операция прошла успешно. Потому что оставлять Джейка одного совершенно не хотелось. Да и вообще, всех своих родных и близких оставлять не хотелось. Хотелось жить в их кругу, радоваться, отмечать праздники, встречаться на выходных. Звонить маме и папе, когда что-то терзает душу. Писать Ёнджуну, просить о прогулке на набережной, поедая мороженое, а брат безоговорочно соглашался. Спонтанно принимать в гостях Сонхуна, который вваливался в их квартиру с пиццей вечером и неожиданным предложением посмотреть кино. Хотелось просыпаться в одной кровати с Джейком, целовать его в щеку, а после чувствовать его руки на талии и мягкий поцелуй в лоб. Вместе ездить на работу, в обеденный перерыв встречаться в кафе, а после, вечером, он бы забрал её с офиса, отвёз домой, и они бы вместе приготовили вкусный ужин. И она была счастлива, что всё это у неё есть. Что есть возможность жить. Раньше она не особо ценила свою жизнь. Пускала все на самотёк. Не придавала значения некоторым вещам. Но когда обследование подтвердило порок сердца, пришло осознание того, что она столько всего не успела сделать. Начала жалеть о некоторых своих словах, которые говорила. Начала жалеть о действиях. О своём предвзятом отношении. Её словно осенило, облило ледяной водой, привело в чувство. Она столько упустила. Столько и стольких могла потерять. Её жизнь была в подвешенном состоянии, и неизвестно проснётся ли она на следующий день. Она извинилась перед всеми, кому когда-то сделала больно. Больше всего извинений услышали родители и брат. Мама удивлённо смотрела на дочь, отец хмурился, гладя её по спине, когда она обнимала их. Ёнджун тут же встряхнул её, когда она пришла к нему, расплакалась, и начала говорить о том, что ей жаль. Он сказал, что она совсем с ума сошла, раз извиняется перед ним за какой-то бред, и что он никогда не держал на неё зла, всегда любил и ценил, ведь она была его маленький сестричкой, которую хотелось оберегать. Тогда она начинала плакать ещё сильнее, прижимаясь к нему. Джейк всячески поддерживал до операции, а уже и после. Кажется, он жил в больнице с ней. Помогал чем мог, целовал каждый сантиметр её лица и рук, словно успокаивая, убаюкивая. Давал ей понять, что она жива, с ним. Сейчас, спустя три месяца, они сплотились ещё больше. Было полное понимание между ними. Все споры, конфликты сошли на нет. Гармония царила в их отношениях. Джейк просыпается вскоре после того, как она делает кофе. Ему. Ведь сама кофе не пила. Он прижимается к ней сзади, обнимая за талию, а сам целует её в плечо и кладёт подбородок на место поцелуя, вызывая у Сонми приятные мурашки по коже. Каким же всё таки теплым он был. Реальным. *** Джеюн не нервничал, но охранял как зеницу Ока, чтобы она случайно не увидела преждевременно. Всегда хотелось подарить его. Законной хозяйке. Он откладывал на потом. Мол, рано, не время. А когда Сонми диагностировали порок сердца, всё в миг разбилось. Его мучали переживания, смятение. Он действительно был уже готов пройти курс сдачи всех важных анализов, проверить своё здоровье, чтобы отдать ей своё сердце. И стоило ему подготовиться, как нашелся донор. Его попустило. С тех пор он молился, чтобы операция прошла успешно, а Сонми зажила заново. С ним. Предложение руки и сердца отложилось. Сначала подготовка к операции, после реабилитация. А когда всё наладилось, он решился. Время пришло. Терять его нельзя. Лето, отпуск. Он отвёз Сонми на свою родину — в Австралию. Провел по достопримечательностям, сделал экскурсию по всем своим любимым и памятным местам. Вечер. Пляж. Закат. Безграничный океан. И вокруг ни души. Они пришли фотографироваться, и пока Сонми делала фотографии заката, он встал на одно колено сзади неё, выставив перед собой заветную коробочку нежно-бежевого цвета. Сонми разворачивается, чтобы показать фотографию, которую сделала и застывает на месте. — Ты станешь моей супругой? Кажется, её сердце перестало биться на миг, в то время как Джейк уверен в её ответе и не беспокоится. Ни одной мысли в голове. — Да. — короткий, но полный счастья ответ. Она садится рядом с ним на колени, обнимая, зарываясь лицом в его плечо. — Да. Джейк обнимает в ответ, поднимает её и кружит, пока она обхватывает ногами его талию. На лицах глупые, но безгранично счастливые улыбки. И ничего больше не нужно. Кольцо идеально налазит на безымянный палец. Но Сонми не зацикливается на том, как оно выглядит. Ей всё равно. Ей важно лишь то, что Шим рядом. Здесь. Сейчас. И в качестве будущего супруга. Партнёр. Не парень. Не молодой человек. Не милый. Любимый. Единственный. «Мой». *** Пышная свадьба ни к чему. Пригласили лишь самых близких и родных. И, конечно же, о планах Шима на отпуск знали все. Он даже запретил Сонхуну часто видеться с Сонми на протяжении месяца, чтоб Пак не разболтал всё, потому что он мог. Чесать языком он любил. Сонхун всегда глупо улыбался, когда изредка заходил к ним в гости и был под пристальным надзором Джейка. Сонми это не беспокоило. Пак — дурачок. В хорошем смысле. Поэтому его поведение было вполне... Нормальным. Чхве взяла отца под руку, расправила плечи, сделала глубокий вдох. Первый уверенный шаг дал ей сил, так что шла она с гордо поднятой головой, а рука сжимала локоть мужчины. Джейк, увидев её, не сдержал слёз счастья и улыбки во все тридцать два. Она была красивой. Чертовски красивой. Невероятной в этом её длинном свадебном платье из шёлка цвета слоновой кости. Из под подола виднелись бежевые туфли на десятисантиметровом каблуке. А в руках букет из нежно-фиолетовых и белых цветов. И вся она такая красивая, нежная, волшебная. Словно Богиня, сошедшая с Небес, чтобы благословить человечество. Джейка переполняет чувствами: восхищение, трепет, обожание, счастье, и главное любовь. Он готов упасть перед ней на колени, поклониться и клясться в верности. Он бы создал Храм для поклонения ей. Жена. Супруга. Партнёр. «Моя.» Так началась новая глава их истории уже в другом статусе. — Ты не потеряешь значимости даже спустя года. Даже в самые тёмные времена... Я останусь с тобой. Пройду этот нелёгкий, тернистый путь, полный сомнений и страхов, с тобой. Рука об руку. И в горе, и в радости. И в болезни, и в здравии. Я стану частью тебя. — Спасибо. Что был рядом, что сейчас стоишь здесь, что любишь. И, кажется, больше ничего не нужно для счастья. Словно всё у них уже есть. Они никогда не забудут ни день их знакомства, ни тот тяжёлый период, ни день их свадьбы. Ни их будние дни и выходные, проведённые в компании друг друга. Ни теста с двумя полосками и счастливые улыбки, потому что «Получилось». Потому что они планировали. Ни перепады настроения из-за гормонов в период беременности. Ни рождения сына, а после бессонных ночей в попытке успокоить ребёнка. Ни его первую улыбку, первое слово, первый шаг. Ни то как он рос у них на глазах, учился, развивался, радовал. — Я надеюсь, если теория квантового бессмертия действительна, а Вселенная бесконечна, то в каждом из параллельных миров мы прошли все трудности, поженились, и создали воплощение нашей огромной, бескрайней любви — Сынмина. — сказал Джейк одной поздней ночью, когда Сонми лежала рядом, дышала воздухом, переполненным его запахом, слушала стук его сердца, закинув ногу на его ноги. Пусть всё действительно будет так, как сказал Джеюн. И единственное, что навсегда останется стабильным в их истории... Он — тот самый. Она — единственная. Они — любовь.