❤️⌛❌

      Тео не считал себя повёрнутым на Гермионе, не ходил за ней по пятам, так, иногда заглядывал в окно её квартирки и гадал, где она откопала объявление о сдаче. Скорее всего, увидела на столбе, потому что варианты из «Пророка» Тео арендовал сам в надежде, что она плюнет на поиски и поселится у него. Не повезло. Но однажды этот романтичный жест станет их любимой семейной байкой.       Работа над ещё одним была почти закончена, осталось добыть пару деталей. Далеко ходить не требовалось — Лютный переулок мог подкинуть решение даже под самый эксцентричный запрос. Противоинфернальные фенечки, вязаные носочки, неоднозначные грибочки, выращенные и высушенные вручную с любовью, мирно соседствовали здесь до войны, во время и после; у местных бабуль-торговок с мракоборцами всё было схвачено, тем более открыто демонстрировалось не всё. Но стоит подключить харизму…       — Сейчас найдём, мой хороший, — хрипло пропела старушка. Закутанная в шали, она сливалась с барахлом, которым промышляла. — А ты слизеринчик у нас, да, Тео? Сразу видно. Все вы худенькие, бледные, как поганки.       — Уже выпустился.       — Нельзя детей под землёй держать! — Старушка применила Люмос и, сгорбившись, стала копаться под прилавком. — Вы солнца не видите!       В Лютном дело обстояло немногим лучше: тут полдень сошёл бы за сумерки, а вечерами, как сейчас, тьма сгущалась плотнее некуда; бары, магазинчики, торговые палатки и окна тех, кто не нашёл пристанище получше, казалось, парили в пустоте. Но кое-что изменилось, когда Тео осмотрелся. Задница магического Лондона обернулась уютной хэллоуинской ярмаркой. Затхлость, запахи дешёвой выпивки, экзотических зелий, сомнительно лекарственных трав и кореньев дополнили карамелизованные яблочки, что-то коричное, пряное, вкусное. Возможно, занесло с Косого переулка вместе с Гермионой… Она стала появляться здесь непростительно часто для воспитанной девочки, а Тео не ходил за ней по пятам, просто и его окна глядели на Лютный. Справедливости ради, только те, что в гостиной. Квартира была просторная, окна куда только не глядели, тем не менее Гермиона предпочла клетушку, где подоконник был её рабочим и кухонным столом.       — Компрессы для поясницы получаются отменные, — всё дребезжала старуха, перескочив с превратностей жизни под толщей Чёрного озера на чудодейственные водоросли, которые там росли. — Поясница у меня проблемная, а так сразу и не скажешь, верно?       — Патентуйте, — натянул Тео улыбку. — А можно побыстрее?       Ведь Гермиона устремилась явно к нему. Её лицо подсветила мигающая вывеска «Пропасти» (барчика, откуда не гнали даже дементоров), сразу после — красный неон «приходской» лавки, как её в шутку называли. Рядом пару паломничков согнуло в перманентном поклоне; обходя их, Гермиона даже не поморщилась и ловко увернулась от листовки «Липких забав», сети массажных салонов.       — С остеохондрозом там не помогут, — прокомментировала старуха выразительным шёпотом и наконец протянула заветные запчасти для подпольного изобретательства в милом холщовом мешочке.       — Кое-какие зажимы снимут. — Тео убрал его во внутренний карман плаща. Жаль, подарки не дарят на Хэллоуин…       — С остеохондрозом, — старуха подняла с прилавка нечто широкое, длинное и мохнатое, — поможет согревающий пояс из шерсти! — поведала она выверенным продающим тоном. — Пятьдесят процентов нюхлера, пятьдесят процентов собаки.       — Не надо, спасибо.       — Я сейчас в нём.       Тео кинул старухе горсть галлеонов и, не дожидаясь сдачи, поспешил отойти от видавшего виды тента. Не успел.       — Надеюсь, шерсть добывалась этичным способом, — протянула Гермиона, подающая надежды сотрудница Отдела регулирования магических популяций. — А впрочем, рабочий день кончился. Привет.       И она обняла Тео. Его прекрасная, идеальная девочка. Наверное, странно называть своей девочку, с которой никогда не состоял в отношениях и не общался уже два месяца и десять дней. Но одиннадцатого, чёрт возьми, не будет — Гермиона зачем-то явилась и решила поприветствовать Тео объятиями. Он коснулся её тела поверх колючего свитера. Ладонью переместился выше и ощутил мягкость её распущенных каштановых волос. На носу точно Хэллоуин? Не Рождество?       — И куда это ты? — Тео разорвал объятия, пока они не приобрели озабоченный оттенок.       — Не знаю… В «Пропасть», — ответила Гермиона, вроде как, небрежно, но её голос прозвучал тоньше обычного. Тео не успел ничего сказать, только прищурился. Она с вызовом затараторила: — Я взрослый человек. Это свободная страна.       — Твоими стараниями.       — Ходить по барам законом не запрещено, так что… Почему я, собственно, оправдываюсь?       — Одна?       — С тобой, — пожала плечами Гермиона. — Если ты не против.       Точно не Рождество? Если так, с подарком ждать не придётся. Но нет, те двое согнувшихся пополам наркоманов напоминали скорее хэллоуинскую инсталляцию.       — Честно? — Тео, решившись, тронул Гермиону за талию и сделал шаг в направлении «Пропасти». — Всегда предполагал, что ты сопьёшься, Грейнджер. Смотрел, как ты корпишь над учебниками, и…       — А? — переспросила она.       — Говорю, всегда предполагал, что ты сопьёшься. Не надо так.       Тео хлопнули по плечу. Он обернулся и поприветствовал Драко (вид, как всегда, будто взыскал здесь дань с каждого лавочника). Гермиона всё ещё выглядела рассеянной. Не перегнул ли палку, дразня её?.. Тео всего лишь не хотел казаться повёрнутым, он без того наделал ошибок. Был её другом, если не сказать, подружкой, пока она медленно, неохотно понимала, что вне спасения мира у них с Поттером и Уизли нет точек соприкосновения. Если не сказать, рабом. Слонялся неподалёку, поддерживал, подкидывал книги, помалкивал, когда было нужно. Побаивался. Попробовал поцеловать — и Гермиона аккуратненько пропала, только сначала уничтожила обескураженным: «Я думала, ты гей».       — Стыдно должно быть.       Очнувшись, Тео не сразу понял, кого она стыдила. Драко, обогнавшему их, вручили листовку «Липких забав». Он придирчиво осмотрел танцующую на ней полуголую брюнеточку и сунул бумажку в карман.       — Новенькая! — ввернул усач, который всё это раздавал, а потом сально подмигнул Гермионе. — Для красоток, кстати, всегда найдётся вакансия…       — Вы зарабатываете на эксплуатации женского тела, — бросила она в ответ. — Это омерзительно.       Драко обернулся и, склонив набок блондинистую голову, обратился к Гермионе с ленивым любопытством:       — Мозг — это часть тела? Часть тела. Ты тоже торгуешь своим телом, Грейнджер.       — Дешёвая провокация, — фыркнула Гермиона.       — С чего ты взяла, что её торговля, — Драко похлопал себя по карману, где лежала листовка, — унизительнее твоей?       — Я не говорила, что…       Гермиона не успела разнести дешёвую провокацию. Драко смерил взглядом вход в «Пропасть» и, сказав барчику, по всей видимости, «Не сегодня», ускорил шаг.       — Может, устроиться туда, как думаешь, Тео? — пробормотала Гермиона, наблюдая, как долговязая фигура Драко скрывается за поворотом. — В «Липкие забавы».       — Чего?.. — хохотнул Тео. Гермиона тоже рассмеялась, но весёлости в её смехе прочиталось мало. — Это тебя так Драко достал на работе?       Гермиона скрестила руки на груди.       — Он уже три недели как уволился. Ну, не уволился. Свалил. Он же там и не работал… Это хорошо. Я имею в виду, хорошо, что он свалил, а не что…       — Стоп. — До Тео дошло, что они ступили на чистую брусчатку Косого переулка. Небо приобрело глубину, посинело; светящимися тыквами был забит каждый уголок. — Ты, кажется, собиралась в бар.       — А… Ты прав. Не надо спиваться, — отмахнулась Гермиона. — Просто погуляем? Подышим воздухом.       — Ладно, — согласился Тео. Он не будет всеми силами пытаться напоить её, даже не купит ей тыквенный латте. Да, сегодня случилась передозировка Гермионой, но это не повод расплываться от радости.       — Так вот. Малфой ведь там и не работал.       — Знаю, волонтёрил, — хмыкнул Тео.       После войны и череды разбирательств Люциус предпринял ряд лизоблюдских действий, в частности взял под патронаж заповедник с гиппогрифами в западном Уэльсе, ну а сыночка вынудил мелькать в Отделе регулирования магических популяций.       — Позорил звание волонтёра, — уточнила Гермиона. — Он мне прямо сказал, что его политика будет направлена на угнетение магических существ. Нет, на людях он, конечно… Ты читал ту заказуху в «Пророке»?       — «Мой Патронус — это гиппогриф: исповедь Драко Малфоя», — вспомнил Тео заголовок.       — Ага. Малфой даже никогда не учился вызывать Патронуса, — мрачно подхватила Гермиона. — Удивляюсь, как это он согласился на фото с гиппогрифом…       О том, что для фото бедное животное накачали транквилизаторами, Тео умолчал, чтобы не ранить сердечко Гермионы. С гиппогрифами у Драко не задалось ещё с третьего курса.       — В итоге он ничего не сделал, к счастью, — продолжала Гермиона. — Просто пил кофе и… докучал. Грозился, что превратит заповедник гиппогрифов в зоопарк. Потом — в концлагерь для гиппогрифов. Потом — в гиппогрифную бургерную.       На последних словах строгость Гермионы начала сбоить. Наконец она прыснула и захихикала, прикрыв ладонью рот.       — Это не смешно, — быстро сказала она.       — Да тебе самой плевать на гиппогрифов.       — Конечно, мне не плевать на гиппогрифов!       Тео посмотрел на Гермиону со скепсисом, и тогда она, решив, что терять нечего, залилась звонким смехом. Запрокинула голову, споткнулась, схлопотав осуждающий взгляд какой-то пожилой колдуньи, и схватила Тео под руку. Не отпустила, даже когда успокоилась. Они переглянулись. В выразительных карих глазках — что-то обжигающее и что-то болезненное. Будто слезинка, отнюдь не от смеха, была на подходе. А может, на подходе был поцелуй. В воздухе, казалось, повисла та самая пауза, в которой парочкам полагается целоваться…       — Не то чтобы гиппогрифы были делом всей моей жизни… — Гермиона отлепилась от Тео и вздохнула, провожая глазами жизнерадостные витрины Косого переулка. — Я рассчитывала начать с прав эльфов, но… Что есть, то есть. Сверяю отчёты о поставках кормов для гиппогрифов. А чтобы меня начали принимать всерьёз, наверное, должно пройти лет двадцать…       — Знаешь, Гермиона, я не гей. Я просто чертовски красив. Это вводит людей в заблуждение.       Она опешила (но сколько можно трепаться о проблемах на работе?) и защебетала с виноватой улыбкой:       — Я знаю, прости, прости, Тео, — Гермиона тронула его за плечо, — ты чертовски красив, тут не поспоришь. Наверное, ты хочешь обсудить, ну…       — Да, я был не прочь тебя поцеловать, — пожал плечами Тео. Сама непринуждённость. — Ладно, переспать с тобой. Давай честно, кто бы отказался?       Гермиона раздражённо отмахнулась, мол, я вовсе не милашка, которая грабанула Гринготтс и сбежала оттуда на драконе.       — Но если не хочешь, это не проблема, — добавил Тео. — Серьёзно.       — Выходит, мы можем быть друзьями? — осторожно спросила Гермиона. Сама невинность. Но Тео казалось, он что-то упускал.       — Ага. На тебе мир клином не сошёлся, Грейнджер, — он постарался вложить в слова дружескую насмешку, — не обессудь.       — Вот и славно! Вот и славно… — закивала Гермиона. — Понимаешь… Мой приоритет сейчас — работа.       — Гиппогрифы.       — Да иди ты к чёрту с этими гиппогрифами! — воскликнула она, шутливо пихнув Тео в грудь. Пятое касание за вечер. Что дальше?       — Переходи в Отдел магического правопорядка. Повеселее будет. Или в администрацию министра. Может, там проще чего-то добиться для твоих эльфов?       — Да, — задумчиво сказала Гермиона, — теперь я, наверное, попробую…       — Теперь?       Она заморгала и на миг будто бы растерялась. Когда собралась, вздохнула, и Тео понял, что к этому она хотела подвести с самого начала:       — Там платят побольше. Для меня актуально. Опять проблемы с жильём.       Так-так…       — Хозяйка хочет продавать квартиру, — невесело развела руками Гермиона и опустилась на скамью у кафешки, которая когда-то принадлежала Флориану Фортескью. Тео сел рядом. Их предплечья соприкоснулись. Шестое. — Так что меня выселяют. Найти что-то похожее за такую цену будет трудно…       — Селись у родителей, — поддразнил Тео.       О, это не то, что она хотела услышать.       — Возможно, придётся. — Гермиона поджала губы.       — Ну, или… Ты помнишь. Квартира у меня большая. Хорошую компанию я люблю, — улыбнулся Тео. — С арендной платой наглеть не буду, наоборот.       Да он бы сам радостно платил Гермионе за возможность созерцать её у себя дома.       — Не знаю, Тео…       В её сомнении с самого начала сквозила постановка. Решение было принято. Тео не понял, почему на него свалилось такое счастье, но Гермиона, поломавшись ради приличия, согласилась.       Тут замешаны какие-то хитрые женские уловки? После психоделического перепихона с Лавгуд (не обошлось без тех самых неоднозначных грибочков), Тео был уверен, больше про девушек ему понимать нечего. Он ошибался. Зачем сожительствовать с другом, который, как ты прекрасно знаешь, тебя хочет? Либо ты тоже его хочешь, либо у тебя нет другого выбора, но Гермиона и правда могла поселиться у родителей. Либо это очень эксцентричное решение. Но Гермиона всегда была рациональной девочкой… А ещё она соврала. Тео позже навёл справки — прикинуться потенциальным покупателем квартирки было проще простого. Хозяйка удивилась, ведь продавать ничего не планировала, и выразила огорчение, что Гермиона, её любимая, беспроблемная арендаторша, внезапно решила съехать. ***       — Что ж, вспоминая супружескую пару карликов-акробатов…       — Супружескую пару акробатов невысокого роста.       — …которые жили у тебя два месяца на бесплатной основе…       — Им некуда было податься.       — …я не удивлён.       Драко не был удивлён тем, что Гермиона поселилась у Тео. Тео — ещё как. Он что-то упускал, но и приобрёл… За эти несколько дней насладился совместными завтраками и ужинами; даже лазанья, с которой они крупно облажались, показалась ему вкусной. Но не такой, как печенье, когда он пересёкся на кухне с Гермионой в пижамных шортиках. Тео философствовал, почти соприкасался с ней коленями на диване, топил её в спорах о волшебном изобретательстве (знала бы она, какой подарок ждёт своего часа); получил комплименты жилищу (Гермиону особенно восхищало наличие в квартире — в квартире! — камина), волосам («Они у тебя и с утра такие?»). И всё же это были слова, а не пальчики, зарывшиеся в тёмные и кудрявые, бесспорно, замечательные волосы Тео. Не поцелуи, не спонтанный секс на кухонном островке, а пенсионерские шуточки («Похоже, мы крупно облазанились!») и закрытая дверь её спальни.       Гермиона бывала игривой, что-то сошло бы за флирт, но флирт именно что стариковской пары, тёплый, милый, напрочь лишённый страсти. Границы она блюла с той же педантичностью, с которой раскладывала в комоде трусики: тёмные — левее и ниже, светлые — правее и выше. Ярких у неё было мало (голубые с котятами, сиреневые и розовые), с точным местом для них на градиенте Гермиона, похоже, не могла определиться, так что они кочевали. В грязное бельё Тео, разумеется, не лез… в первый день. За день там ничего не скопилось. За несколько — всего одна футболка, с виду вполне чистая. Гермиона, к большому сожалению, всё стирала оперативно. Флиртующая девушка оставила бы послание в виде намокших трусиков, «забытых» не в дурацкой корзине — на кровати или батарее в ванной.       И это загадочное враньё насчёт квартиры… Допрашивать Гермиону Тео не стал — так и спугнуть недолго. Может, её проблемы с финансами крупнее, чем она хотела показывать? Всё плохо в отношениях с родителями? Мистер и миссис Грейнджер, мягко говоря, удивились, когда обнаружили себя в футболках «Я люблю сёрфинг» и узнали, что здание их клиники давно арендовано под студию пилатеса. Упс… Гермиона думала, война продлится дольше.       Но Тео не успел покопаться в её квитанциях, подсчитать, как часто она связывается с мамой по той магловской штуке с кнопками; за эти несколько дней, к слову, ни разу, что почти успокоило — да, вероятно, тут было замешано что-то простое и житейское. Ведь так зачастую и происходит?.. В любом случае Тео на одну маленькую ложь не жаловался. Вариантов подобраться к Гермионе ближе у него всё равно не было. Игра в юного детектива кончилась их первым пятничным вечером, когда в гости заглянул Драко.       — Совсем не удивлён, — повторил он, вертя в руке бокал огненного виски. В коридоре как раз отскрежетал ключ; теперь Гермиона, судя по звукам, снимала пальто. — Даже не буду расспрашивать.       — Вот и не надо.       Здесь, в гостиной, потрескивало пламя камина; стены, обшитые чёрным деревом, подслушивали, а мебель поскрипывала будто бы с осуждением — Тео и Драко выпили многовато для столь благородной, красиво состарившейся комнаты.       — При… — начала Гермиона и застенчиво осеклась, когда увидела, что Тео не один. — …вет.       — Ого, — поднял брови Драко.       — Что? Костюм на Хэллоуин, — закатила Гермиона глаза, босая, одетая в неуместное в этом мрачном местечке платье на пуговицах, совсем короткое, летнее. Её волосы были заплетены в две косички и повязаны белыми лентами. — В отделе была вечеринка.       — Что ещё за костюм? — спросил Драко.       Гермиона нарочито устало вздохнула и направилась к дивану, пока Тео, в очередной раз пленённый, нервно хлебал виски. Лёгкая, тоненькая… Пьяная? По пути она едва заметно шатнулась. Подол её платья задел подлокотник кресла, где восседал Драко; почти тронул изволившую лежать там бледную кисть. И это стало первым жутким звоночком.       Драко окинул Гермиону взглядом со сдержанным интересом. Тео начал злиться уже на этапе затылка — кожа там очень нежная, так и просится быть поцелованной. А серые глаза всё блуждали, подобрались к прикрытой хлопковой тканью попке. Задержались… Знал бы Тео, что Гермиона напьётся — и ведь ни слова не сказала о вечеринке, — порог его дома Малфой бы сегодня не перешагнул.       Она взяла с кофейного стола выпуск «Придиры» и, достигнув дивана (как же долго добиралась!), невозмутимо легла на живот. Косы скользнули по плечикам. Драко задумчиво потёр губы теми самыми пальцами, которых едва не коснулся низ её платьица.       — Есть идеи? — спросила Гермиона и, покачивая в воздухе голыми ступнями, сделала вид, будто читает статью «Договорняк столетия: война была рекламной кампанией стартапа Тёмного Лорда по продаже защитных амулетов». — Тео?.. — Гермиона опять подняла глаза. — А, ну да, вы же не видели фильм. Вы вообще не знаете, что такое «фильм».       Она захихикала. Определённо пьяна… Притворяется, что не замечает, как эта её обманчивая невинность накаляет обстановку.       — «Лолита», — объявила Гермиона. — По книге Набокова.       — Про любовь мужика и двенадцатилетней девочки, — вспомнил Тео. Фильмов он, может, и не видел, но магловские книги угодливо читал.       — Нет! — возмущённо округлила глаза Гермиона, а Драко пробормотал что-то об извращенской натуре маглов. — Про больного ублюдка, которому кажется, что у них любовь!       Тео плеснул себе ещё виски. Ему стало так тоскливо, что захотелось напиться до невменяемости. Померещилось, будто Гермиона знает, что вчера ночью он пробрался в её комнату, пока она принимала душ, а позже наблюдал под дезиллюминационными чарами, как она, спрятавшись под одеялком, доводит себя до оргазма. Как и позавчера. Тео планировал проводить так каждую ночь. Но теперь… Теперь Тео наблюдал за флиртующей девушкой.       — Так себе костюм, — заметил Драко. — Мало ли, кто носит платья и заплетает косы.       — Да знаю я! — фыркнула Гермиона и, перевернувшись на спину, стала развязывать ленты на косичках. Движения ленивые, плавные, прямо-таки кошачьи… — Думаешь, мне не плевать? Меня тошнит от этой насильственной социальной активности…       Гермиона встала и, продолжая возиться с волосами, прогулялась до окна — того из них, что было ближе к Малфою. Тереться о его кресло, правда, на этот раз ей наглости не хватило.       — И вообще! — Она тряхнула головой, чтобы помочь своим упругим локонам, освобождённым, рассыпаться по спине и плечам. — Зачем стараться над дурацким костюмом, идти на дурацкую офисную вечеринку, — Гермиона раздвинула шире тяжёлые шторы, что поедали свет фонарей Лютного переулка, — если мы тут живём в Хэллоуине?       За окном, иллюстрируя её слова, пронеслась пара лихачей на мётлах, а из «Липких забав» как раз выходила компания гоблинов. Гермиона усмехнулась и добавила:       — Нет, вы задумайтесь, как странно…       Последовала новая проходка; ладонь Драко дёрнулась, казалось, в неосознанном порыве поймать низ платья Гермионы или, скорее, схватить её за задницу.       — Мы живём в удивительном мире, не так ли? Горы, океаны, драконы, магия… Можно? — Гермиона зыркнула на Тео и, когда он кивнул, глотнула виски из его бокала. — Космос, звёзды… — Новый глоток. — Всё такое. И что мы делаем?.. Знаете, — она хмыкнула, — я столько удивлялась, что кто-то и впрямь добирается до Министерства через общественный туалет. А потом подумала… Утром я трансгрессирую на работу. Работаю. Вечером трансгрессирую в продуктовый. Оттуда пять минут пешком до квартиры. Если нанести мои перемещения на карту, картина выйдет печальная.       Гермиона расхаживала взад-вперёд, говорила и говорила. Тео, созерцая моноспектакль, перебирал в голове её речи в тот день, когда она согласилась здесь поселиться. Малфой-Малфой-Малфой… Малфой не пошёл в бар — Гермиона тоже внезапно перехотела. Малфой свалил из Министерства — Гермиона оказалась достаточно повёрнутой, чтобы переехать к его другу. Вот и разгадка: Тео стал её мостиком, шансом подобраться к желанному телу.       — Я думала сходить для разнообразия в поход, — продолжила Гермиона, и Драко подавился смешком. Тео присмотрелся к нему: точёные черты, вечное я-лучше-тебя-выражение, непослушная белая прядь упала на лоб. Фактурно. Красиво. — Тебе смешно, да? Мне тоже. Нам так скучно, что мы создаём для себя приключения искусственно…       Драко помолчал, скользя прищуренным взглядом по её лицу, и заключил:       — Ты скучаешь по войне.       — Конечно, нет… — замотала головой Гермиона.       — Скучаешь.       Она раскрыла рот, собиралась ответить, но осеклась. Её глаза задержались на левом предплечье Драко. Рукава его рубашки были закатаны, виднелось клеймо.       — Нет, я… Может, по отдельным моментам. А людям свойственно забывать плохое и помнить хорошее. Помогает не свихнуться, — с вызовом протараторила Гермиона. — Это нормально. Так что да… Может, я и вспоминаю всякое. Как мы кочевали с палаткой… Мы голодали, это было ужасно! Но стоит разжиться едой, развести костёр — вот и счастье. — Гермиона улыбнулась с теплом и горечью. — Просто тогда… во всём было столько смысла. Понимаешь?       — Грейнджер скучает по войне, — повторил Драко. — Кто бы мог подумать.       — Вовсе нет… Я постоянно напоминаю себе, что должна радоваться каждый раз, когда покупаю еду в продуктовом.       Драко тихо рассмеялся. Гермиона поджала губки.       — Не выходит, да? — спросил он. — Увольняйся. Чудо, что ты до сих пор не сдохла от скуки. Я был близок.       — Сказал человек, которому даже не нужно работать, — саркастично развела руками Гермиона. — Вот ты, Малфой… Ты чем занимаешься?       Пожав плечами, он демонстративно приподнял бокал виски.       — Нет, в целом! — уточнила она. — Чем планируешь заниматься по жизни?       Драко на миг задумался. Потом, пожав плечами ещё активнее, поднял бокал во второй раз.       — Вот и помалкивай! — рассмеялась Гермиона. Пьяные откровения плавно вернулись в русло пьяного флирта. — Ну а ты, Тео?       О, ещё помнит, что он здесь.       — А я изобретатель.       — Изобретатель, — улыбаясь, повторила Гермиона. — Как, много наизобретал?       Она, вероятно, ждала ответной улыбки… Хотя ничего она не ждала. Потеряла интерес к Тео через мгновение и повернулась к Драко:       — Ладно, хочешь правду? — Гермиона подошла к нему ближе. — Не могу не отдать должное. От скуки в отделе я не сдохла благодаря тебе.       Драко усмехнулся уголком губ и неспешно оторвал спину от кресла.       — Я знаю. — Его глаза метнулись от пылкого личика Гермионы к низу её платья, и он поправил пальцами подол, который не то чтобы в этом нуждался. «Да-да, мы оба этого хотим» — всё ощущалось, как верификация. Секс этой парочки — вопрос времени; Тео почти слышал, как затикали часики. На несколько секунд у него потемнело в глазах. Внутри что-то ломалось уже долго.       Пряча волнение — но щёки её выдавали, — Гермиона прислонилась спиной к торцу кресла Драко, пьяная, но и робкая: похоже, сразу решила, что это перебор, и для оправдания смены локации потянулась к кофейному столику за бокалом. Тео уловил, как дрожат её пальчики. Прямо сейчас смакует маленькое, такое долгожданное касание — о, он знал, каково это.       — К слову, Грейнджер, я собираюсь организовать прокат гиппогрифов, — зловеще изрёк Драко, и Гермиона прыснула, едва не поперхнувшись виски. — Жди на всех улицах магического Лондона. Фото с гиппогрифом — пять сиклей. Полёт — галлеон. Обвешаю их цветочками, цветными ленточками — хребты затрещат…       — Я думала… — начала Гермиона смешливо, но потом вдруг запнулась, легонько дёрнувшись. — Я думала, мы закрыли эту тему.       Она присела на краешек подлокотника кресла. Осмелела?..       — Пусть пашут, — гнул своё Драко. — Они не на курорте.       — Вообще-то, на курорте. В заповеднике! Если тебя в тринадцать, — Гермиона опять замешкалась и бросила на Тео взгляд с примесью вины, — поранил гиппогриф… это не значит, что…       — Он меня чуть не убил.       — Глупости!       За спиной Гермионы что-то происходило. Драко, вероятно, украдкой трогал её. Вряд ли дело дошло до откровенного лапанья, но Тео вскочил с кресла почти машинально.       — Да моя пощёчина… нанесла тебе больше ущерба, — негромко добавила Гермиона.       — Не угадала. Мне даже понравилось.       Всё верно: Драко лениво водил пальцами вдоль её позвоночника. Тео увидел это, пока шёл вдоль гостиной. Оправданием послужит новая бутылка виски, но кому тут сдались его оправдания?       — Ну как понравилось… Понравилось… думать о мести, — уточнил Драко.       Его голос, пониженный, вкрадчивый, и мягкий смех Гермионы было последним, что Тео услышал. В коридоре он пожалел, что ушёл на радость тем двоим. Его жгло, казалось, физически убивало осознание: всё в Гермионе было не для него; её ужимки, влажные губы, дрожащие пальцы, румянец, так красиво дополнивший веснушки на её носу, — сейчас всё принадлежало Малфою. Следовало быть внимательнее, найти способ препятствовать, вовремя перехватить её, следовало ходить за ней по пятам. А лучше — никогда не давать себе в этом увязнуть. Но тут уже ничем не помочь. Тео позволил девчонке, пора бы признать, разрастись в своей голове до размеров вселенной. Утешало одно: часики, может, и тикали, но у него было кое-что почище.       Так почему бы не глянуть напоследок шоу, которое наверняка уже разворачивается в гостиной? Благо с заглушающими и дезиллюминационными чарами у Тео проблем не было. А если и были бы, какая разница? Всё происходит понарошку. Это мир черновой, демонстрационный; Гермиона попробовала — не понравилось.       Ну а это — эротическая постановка.       Свет пламени мерцал на лицах. Драко по-прежнему сидел в кресле, вальяжно расставив ноги. На его бедре миниатюрная Гермиона смотрелась, чего уж там, удивительно органично. Её пальцы путались в платиновых прядях; его — щупали, гладили, лезли под платьице. Драко целовался, будто дегустировал изысканное лакомство. Гермиона — будто неделю голодала. Её брови были нахмурены, в движениях читалось рвение с оттенком этой её вечной прилежности. Драко это забавляло. Он то и дело прерывал поцелуй, любовался с ухмылкой тем, как Гермиона к нему тянется, потом вновь ловил её нетерпеливый язычок, позволял изучать себя.       Влюбиться в Драко Малфоя — разве не тривиально? Гермиона даже слегка разонравилась Тео. И смотреть на всё это, наверное, было не так уж… Да нет, чёрт, это больно, но он знал, что не сможет перестать пялиться. Весь извёлся, пока Драко медленно, будто издевался, вёл ладонью по бедру Гермионы, задирая платье. Похлопал по внутренней стороне — и она слегка развела ножки, послушно, но не без тревоги:       — Драко… Тео, наверное, скоро… м-м-м…       Она запрокинула голову. Пальцы, кричаще благородные, с виду совершенно ледяные, обвели влажное пятнышко на её трусах. А Тео был здесь. Прекрасно знал, что сегодня Гермиона выбрала розовые (заглядывать в её комод стало его любимым ритуалом), но никогда не видел их мокрыми. Ткань повторяла очертания складочек; Тео смотрел и глотал слюну. Драко тоже не остался равнодушным. Его сдержанность сменила суетливость: он сел поудобнее, поправив ширинку — под безупречными брюками мешал прозаичный человеческий стояк, — и продолжил ласкать Гермиону.       — Драко? — вновь позвала она.       — М?..       — Тео скоро вернётся, — слабым голосом напомнила Гермиона. Драко с мелькнувшей на лице алчностью полез ладонью под трусики, нашёптывая:       — Расслабься. Мы услышим шаги.       — Да, но… — Гермиона блаженно прикрыла глаза. — Может, нам лучше…       Короткие словечки давались ей с трудом, срывались на сладкие хныки; она раздвинула коленки шире, подставляясь под скользящие по клитору пальцы, казалось, незаметно для самой себя. Её возбуждённому, отзывчивому тельцу опасность очень даже нравилась.       — Мне остановиться?       — Нет… — выдохнула Гермиона.       Драко коснулся губами её шеи и жадно, на грани укуса, оттянул кожу, вводя внутрь палец. Гермиона напряглась от резковатого вторжения, её плечики сжались; Тео — то, что от него осталось, — заметил, что волоски на её руках стали дыбом.       — Расслабься… — повторил Драко ей в ушко. — Сможешь? Гермиона…       Она расслабилась примерно на слоге «ми». На «о» поймала ритм, стала подаваться навстречу. Хмельной взгляд Драко метался от её личика до бёдер, ловил их волнующие движения. Ладонь под мечтательно-розовыми трусиками, Чёрная Метка на предплечье… Гермиона цеплялась за его шею, наверное, чтобы не улететь. Решила, что Драко позволит ей быстренько кончить, млела и насаживалась, но он потерял терпение.       — Не надо, правда, это слишком, — запротестовала Гермиона, когда его мокрые пальцы — теперь они казались горячими — от неё ускользнули и полезли расстёгивать пуговицы на платье.       — Как вернётся, так и свалит, — справившись с верхней, раздражённо бросил Драко.       — Пошли ко мне в комнату. — Гермиона заискивающе посмотрела ему в глаза. — Я не хочу, чтобы Тео нас…       — Стесняешься? — хмыкнул Драко, стягивая с её плеч рукава платья.       — Я нравлюсь ему! — Гермиона вернула их на место.       — Вот уж сюрприз.       — Нет, ты не понимаешь.       Она помедлила — не хотела поднимать эту тему сейчас.       — Мне всё больше кажется, я ему… слишком нравлюсь. Он так смотрит на меня, что становится жутко.       Гермиона, пока говорила, поёжилась, чуть сморщила носик; те полсекунды её неприязни и небрежности — непонятно, что полоснуло больнее, — длились для Тео бесконечно долго. Он успел рассмотреть, как сжались её губы и дрогнули ноздри. Какое счастье, что всё происходит понарошку.       — Ай! — прозвучал будто издалека вскрик. Драко забрался пятернёй под платье и не шлёпнул — хлестнул Гермиону по попке. — Малфой!       — Стыдно должно быть, Грейнджер, — сказал Драко и замахнулся вновь, но Гермиона, посмеиваясь, успела спрыгнуть с его колена. — Зачем сюда переехала?       Тео едва успел отскочить. Началась нелепая погоня с более чем предсказуемым исходом. Бежать в сторону коридора, разумеется, Гермиона не стала. Зачем, когда так приятно попасться? Драко уже через пару секунд схватил её и повалил на диван. Она исхитрилась перевернуться на спину, стала брыкаться, пытаться вырваться, неявно, но наслаждаться жарким продолжением их прелюдии… Всё пропиталось сексом. Драко вцепился в запястья Гермионы безжалостной, мёртвой хваткой, рванул их наверх, прижал к дивану над её головой. А Тео видел этот огонёк в карих глазках. Это мгновение счастья, блаженства, что пробилось сквозь деланный протест. Гермиона скучает по войне… Но детка, к чему эти полумеры?       — Да пусти ты!       — Зачем переехала? — повторил Драко. — Решила поиздеваться над несчастным влюблённым человеком?       — Нет!..       Гермиона тяжело дышала, отчаянно дёргала запястьями, чтобы проверить, Тео был уверен, насколько крепко Драко их держит. Чтобы убедиться: крепко-крепко. Ему и не приходилось прилагать особых усилий. Свободной рукой он расстегнул вторую пуговицу на её платье и оголил аккуратный розовый сосок. На этот раз Гермиона, обездвиженная, ничего поделать не могла. Не при таких обстоятельствах Тео мечтал любоваться её грудью, но всё ещё не мог не смотреть.       — Согласись, — строго приговаривал Драко, — некрасивый поступок.       «…за который я с удовольствием накажу тебя», — намекала его ухмылка. Блюститель морали…       — Только не говори, что тебе его жалко, — ответила Гермиона, пока Драко вёл кончиком носа от её шеи до яремной впадинки. — Ни за что… не поверю…       Ей, похоже, пришлось постараться, чтобы не промурлыкать последние слова. Драко оттянул губами её сосок, и вскоре Гермиона извивалась, но не протестовала — подставлялась под поцелуи и бесстыдно тёрлась о своего тюремщика. Голые ножки скрестились вокруг его бёдер, руки были по-прежнему скованы. Глаза опасливо задержались на выходе из гостиной. Прикрылись. Слушать, как Гермиона постанывает, Тео давалось непросто. Драко — по-своему тоже, в его учащённом дыхании читались похоть и нетерпение; почти злость, когда он полез к своему ремню и понял, что расстёгивать брюки в таком положении не шибко удобно.       — Если я отпущу, — он вновь приблизился к уху Гермионы, — ты будешь хорошо себя вести?       — Угу… — закивала она и нашла его губы. Вобрала нижнюю. Драко ослабил хват — счёл нежное обещание убедительным. Возясь — всё равно неуклюже — с ремнём, он нависал над Гермионой и наслаждался почти невинными ласками её ротика. Освобождённые пальцы заскользили по его предплечьям. Вероломно вытянули палочку из чехла у него на поясе…       Последовало много всего: выверенный взмах, короткий писк Гермионы, разоблачённой и укушенной Малфоем; её смех, глухой стук — палочка, которую она от греха подальше отбросила, покатилась по паркету. Чары невидимости — неплохая затея, только вот Тео оказался внутри радиуса действия.       Драко молниеносно стянул с себя рубашку. Гермиону решил не отчитывать, но задрал её платьице с такой ожесточённостью, что Тео был почти уверен: сейчас опустится до пошлого разрыва трусиков. Но нет, Драко лаконично отодвинул их в сторону. Гермиона… Милая, прекрасная, наспех обнажённая, в его полном распоряжении. Во взгляде, бегающем по его торсу, — одно сплошное «да». Пальчики легли на пресс и прошлись бы, наверное, по контуру каждой мышцы и каждой выступающей на коже вены, но не хватило времени. Тео не стал разглядывать то безупречное, что Драко достал из трусов, ему хватило округлившихся на мгновение глаз Гермионы и её откровенного предвкушения: сейчас будет хорошо… Облизнув пересохшие губы, Драко полностью накрыл её собой. Для Тео всё ощущалось, как погребение. А вот и реквием — два прозвучавших в унисон стона: низкий, еле слышный мужской и протяжный девичий. Не так трудно вообразить себя бестелесным призраком, залётным гостем в этом неказистом мирке. Впереди — настоящий.       Тео даже усмехнулся, слушая мокрые шлепки фрикций. Драко двигался резко, бесцеремонно. Обхватил шею Гермионы; его дыхание сбивалось, глаза хищно горели, пока он высматривал место понежнее для укуса. А Тео вытянул из-под джемпера Маховик времени, который теперь таскал с собой постоянно. Новенький, свежесобранный, каких волшебный мир ещё не видел: может отправить в прошлое на сколь угодно далёкое расстояние. Да, всего на пять минут, но и этого достаточно, чтобы кардинально изменить настоящее и почувствовать себя властелином всех долбаных вселенных. Можно плодить новые и новые, пока не попадётся идеальная… Тео не планировал им пользоваться — хотел небрежно преподнести Гермионе на Рождество в качестве сувенира, не более. Рассчитывал, наивный, что это её впечатлит и она отдастся ему, как сейчас отдаётся Малфою. Всё изменилось. Тео понял, чего Гермиона хочет на самом деле, и она это обязательно получит. Его прекрасная девочка. Его маленькая лживая дрянь.       Она всё цеплялась за Драко, обнимала, пыталась прижать к себе сильнее. Удовольствие в её стонах перемежалось с мольбой, будто он всё ещё брал недостаточно и ей было мало чувствовать его в себе, мало его отметин на запястьях и шее. Тео не жалел, что наблюдал. Чего стоили её движения: больше никакой осмысленности, только естественная, гипнотичная пластика. Красивая Гермиона и накрывающий её красивый оргазм.       «Скоро, моя девочка», — подумал Тео, и она, словно прочитав его мысли, замерла, выгнулась под Драко. Ноготки впились в его спину — только бы не исчез, — затуманенный взгляд стал отрешённым, устремился куда-то вглубь. Тео присел на пол у дивана и тронул один из подрагивающих от толчков каштановых локонов. Всё равно не заметит. Отпустил, когда Гермиона обмякла и довольно зажмурилась.       Её глаза быстро распахнулись: раздался злобный выдох и треск ткани. Драко всё-таки разорвал мешающие розовые трусики и продолжил самозабвенно трахать Гермиону, растеряв стать и достоинство, а ведь у папочки наверняка бы случился припадок, пусть и не такой сильный, как до переломного девяносто восьмого.       Тео прохаживался вдоль дивана и смотрел, как Маховик бликует в свете пламени, пока не послышался смешок:       — Не накапай на диван, Грейнджер.       Гермиона нахмурилась — вероятно, ждала от Драко более романтичных посткоитальных слов. А может, взыграла тревога. Только бежать за зельем экстренной контрацепции вовсе не обязательно, это больше не имеет значения.       — Ну и куда делся Тео? — спросила Гермиона, садясь и поправляя платьице.       Даже так… Полный надежд, Тео игриво постучал пальцем по её плечу:       — Бу! ***       Гермиона вздрогнула.       — Дурак?! — рассмеялась она, вскакивая с дивана. — У меня вся жизнь пронеслась перед глазами! Думала, Пожиратели нас…       — Детка, — Тео смотрел на неё и нахально улыбался, — твои защитные чары работают безупречно.       — Уверен? Да я нормально не спала уже… — Гермиона задумалась. Попытка вспомнить отозвалась головной болью. — А, лень…       Тео притянул её к себе за талию и обнял, вроде как, утешительно, но не без плотских намерений. Они уткнулись Гермионе прямиком в низ живота.       — Так вкусно пахнешь… — пробормотал Тео ей в шею. Что с ним творится в последние дни? Ведёт себя, будто они переживают увеселительное приключение, не более.       — Не делай так, хорошо? — не унималась Гермиона. — Это не смешно!       — Ладно тебе. Это же Хэллоуин.       — Хэллоуин?.. — устало переспросила Гермиона. — Я и забыла.       Помнить, какое сегодня число, казалось ей роскошью в этом круговороте стычек, эвакуации маглов, помощи раненым и попыток поддержать моральный дух того, что осталось от Ордена. Скрыть при этом собственное отчаяние…       — Мы тут живём в Хэллоуине, — резюмировала Гермиона с горькой улыбкой и, вздохнув, запустила пальцы в кудряшки Тео, пока он щупал её, мурлыкал что-то проникновенное про её кожу и волосы.       Наверное, это хорошо, что он ещё помнит о празднике. Ей тоже не следует забывать: однажды, если повезёт, Хэллоуин снова будет про светящиеся тыковки. Пусть даже про сбежавшего горного тролля! Гарри и Рон, правда, больше Гермиону не спасут.       Она посмотрела в окно: ни огонька, только лунный свет отражался в лужах и тех зданиях, где стёкла ещё сохранились. Сухие листья покрыли истерзанный Лютный переулок. Морковкой у носа маячил долгожданный мир.