Брат

      Нормальные люди празднуют выздоровление близкого человека от рака. Билли же с размахом отмечал смерть ублюдка, который когда-то посмел называть и его, и Ленни своими детьми. Сдох наконец-то.       Наконец-то Билли смог зайти в старую квартиру без желания расквасить кому-то морду. Просто забрать старые игрушки, игральные карты, пластинки. Проститься с местом, которое должно было защищать, но так и не стало ему домом. В ноздри напополам с запахом затхлости вдруг закрался знакомый аромат: бергамот и дерево. Билли остолбенел. Этот мужской одеколон он много лет назад тайком стащил для Ленни из парфюмерного магазина, чтобы тот на выпускном смог очаровать самую красивую девчонку. Только вот до выпускного Ленни не дожил: пустил себе пулю в голову, не выдержав издевательств гниды-отца.       Билли кажется, что он снова в одном из кошмаров Мозгового Штурма, только вот теперь вместо Ленни, повернувшись к стене и прижав к виску пистолет, стоит Хьюи. В мозгу опять звучит его голос:       — Ты бросил меня, Билли. Ты бросил меня.       И потом уже собственный:       — Ты так чертовски похож на моего брата, Хьюи.       — Билли? — из соседней показалась кудрявая голова Хьюи, развеяв морок испуганного сознания. — Ты прости, я просто первый пришел, решил подождать внутри, ну, и…       От глаз Билли не укрылся флакончик с тем самым одеколоном, который Хьюи поспешно спрятал в нагрудной сумке. А ведь его утащил с собой папашка…       — Это же ты сделал, да?       Хьюи якобы непонимающе моргнул:       — О чем ты вообще?       — Об убийстве моего отца. Он все никак не мог сдохнуть от гребанного рака, а тут — раз! — и подарочек, чудо, мать твою! Думаешь, я реально не пойму, что это ты попросил Французика приготовить лишнюю порцию яда?       Хьюи попытался извиняюще замотать головой, пролепетать что-то в духе: «Прости, может, ты его все-таки любил, надо было спросить разрешения, черт, я опять облажался», но Билли его уже не слышал. В груди расползалась гордость.       Если Ленни не смог противостоять их отцу-тирану и оставил Билли жить с огромным чувством вины, то Хьюи сам избавил его от кошмара детства.       «Упрямый, отважный мой канарей ты, Хьюи».       И Билли подался к нему, прерывая поток бессмысленных восклицаний, сжал Хьюи в медвежьих объятиях. Похлопав по спине, прошептал:       — Спасибо, брат. Одеколон забирай себе: он твой.       Может, Ленни и оказался слабаком, но тепла Хьюи хватит на двоих. Он все-таки нашел брата, спас его. И брат спас его в ответ.