Глава 1

Страх. А страх как паутина, Петля на шее тонкой ниткой. И с ним мы больше неделимы, И нету выхода, Единый. Нет ничего. Есть осознание, Есть гниль былого бытия. У страха нету и признанья, Он не признает своего раба. ***       Она бежит. Из глаз хлещут кровавые ручьи, зрение не может сфокусироваться на обстановке. Виски плотним кольцом сдавливает тупая, не прекращающаяся боль. Глаза режет от света.              Слева и справа яркие вспышки. Лу отклоняется от них на ощупь, пытаясь хоть как-то сохранить тело. Падает, спотыкаясь о предмет, что поражённый от использования пси, орган чувств не может воспринять.              Поднимается. Снова бежит. Она не знает куда и зачем.              В груди бешено колотится сердце, словно грудная клетка стала ему мала. Нечеловеческий страх забрался в голову, оплёл конечности, тонким налётом покрыл каждый нерв. Сейчас она руководствуется лишь им.       До ушей начала доноситься какофония звуков, что всё это время были вокруг.       Выстрелы, взрывы, крики.       Плач, визг, лязг металла и звон бьющегося стекла.       Из-за отсутствия зрения звуки в миг начали восприниматься острее, заглушили.       Страх парализовал.       Механизм, что секунду назад заставлял тело бежать с тем же успехом заставил остановиться. Сердце билось в горле.       Не в силах совладать с самой собой она упала на колени, сгибаясь пополам от неистовой боли, что пронзила уши.       Кажется последние силы уходят на то, чтобы разогнуться и в очередной раз протереть глаза.       Она прозрела.       Перед ней мужчина: худой, средней комплекции. Внимание цепляется за белые волосы силуэта. Она не может разобрать лица, но от чего-то он кажется знакомым, но не более. Она не может понять личность размытого силуэта.       Стоит ей проморгаться, а мужчине приблизиться ещё, Лу начинает его видеть. Снова ничего. Кто это?..       С трудом окидывая вновь пробудившимся взглядом пространство псионичка начинает понимать...       Толпа. Улица Термитника. Она искала манифестантов.       Он что-то говорит — она его не слышит.       Ужас с новой силой сковывает всё существо, хотя пару минут назад казалось, что сильнее уже не сможет.       Она не может дышать. Горло и лёгкие пронзили тысячи невидимых игл.       Пытается хватануть воздух ртом — безуспешно.       Руки ложатся на шею, но она боится, будто это не её руки.       Лу снова сгибается пополам, жмурится, от чего на глазах вновь образовывается красная влага. Воздух начинает заканчиваться.       Девушка вновь разгибается, ускользающее сознание улавливает обрывки:       Лицо Ирмы.       Доброе, она пытается помочь!       Нет... лицо в миг превращается в ожесточённую гримасу злости.       И это не её руки. Это руки Ирмы.       Всё заволакивает кровавая пелена.       Противный хлюпающий хруст... чего? От куда?       Боль. Горло пронзила адская боль. Кровь хлынула изо рта, Лу начала захлёбываться.       Так хрустела её шея, под пальцами бывшей подруги, что разодрали кожу и мясо на живую. Гортань Лу была в руках Ирмы, но она не унялась, стиснув сильнее выдрала из тела.       Смерть...       Как ощущается смерть? ***       Врываясь в реальность псионичка открыла глаза. Тело всё ещё трепетало изнутри.       Взгляд прошёлся по комнате, тёмному интерьеру, дорогой отделке.              «Крэп»       Лу прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь не издавать лишних звуков. То, что в кровати она не одна ощутилось сразу, это осознание дарило спокойствие.              «Слава Единому уговорил остаться»       Это была первая, полноценная, ночь после переворота. Они наконец таки спали, не нужно было ничего решать, а жажда друг другом была утолена.       Девушка проморгалась. Перед глазами всё ещё стояли ужасающие картинки, такие, что казалось всё происходящее сейчас как раз таки и было сном.       Она просто отключилась посреди толпы, от использования телекинеза, удара или пули. А сейчас её мозг пытается сохранить психику, оставив произошедшее лишь во вспышках и нарисовав менее травмирующую версию мнимой реальности.       Всё так же тихо Лу поднялась с кровати, возвращая себе собственное тело.       «Это сон. Просто сон»       Обернувшись, Иво всё так же мирно спал. Псионичка пропустила лёгкую улыбку.       «Не разбудила»       В последние дни его сон был особенно чуток и дорог. Не смотря на бессонную ночь революции в последующую Мартен так же не спал, не смог. И одному Единому было известно что именно происходило в его голове.       Лу во всю «яркость» своих мыслей он не посвятил. Наверняка понимая, что ей в сложившейся ситуации гораздо сложнее. Приор видел смерти не один раз, и публичные и массовые. Да и кровавые бойни на его практике встречались, но не такого масштаба.       Для девушки же подобное было впервые. Иво ограничился лишь парой фраз, что могли передать его состояние, без подробностей. Что к лучшему, иначе у Лу были бы не только «свои картинки» но и его.       Псионичка как заворожённая поплелась к кухонному блоку, стирая из памяти кровь, лицо Ирмы, Алена... Что на деле оказались лишь сном.       Мягкий рассеивающийся свет над зоной готовки резанул привыкшие к темноте глаза. Она налила стакан воды, выпила залпом.              Воздух стал гуще, тяжелее. Превратился в звон в ушах. Девушка зажмурилась.       Гул, словно обрётший физическую силу. Отражался от стен... усиливался...       «Бежать!»       Взгляд остекленел, наполнился паникой. Тело пробил озноб.       Она была там, в толпе. Посередине Термитника. Вот вот прогремит переворот. И неизвестно чем он закончится.       Не в силах совладать с собственным телом Лу наугад опёрлась рукой о столешницу, сползая по ней на пол.       Всё плыло, реальная картина происходящего мешалась с воспоминаниями, стоило только закрыть глаза, просто моргнуть.       «Сука... Сука...»       Тяжело дыша она старалась придти в себя, хоть как-то разогнать в лёгких воздух.       Сжала руки в кулаки, до боли, лишь бы вернуть себе полное сознание.       Сжала.       Разжала.       И ещё раз.       Взгляд устремился на ладони, уже с множеством маленьких полукруглых отметин от ногтей.        — Кровь... — С ужасом, с губ сорвался хриплый шёпот. Тело парализовало.       Да, кровь. Не её кровь, а тех, кто был на площади в тот день. По чьим телам она пробиралась, лишь бы выжить. Кого не защитила тогда. Кого оставила. На чью смерть смотрела прикрываясь страхом перед собственной.       По щекам потекли слёзы, почти обожгли. Горькие, безмолвные.       «Приди в себя» — Лу твердила.       Снова и снова. Не обращая внимания на происходящее, не стирая слёз. Мысли перешли в шевеление губ, а шевеление губ в шёпот.       Послышался скрежет металла. Неизвестно какого, неизвестно где это было.       Погрузившись в себя псионичка даже не поняла к чему был прикован её взгляд. Зажмурилась, лишь бы не разгромить всё к чертям. Всё же, понимание, что звук принадлежал реальности было.       Покалечив себя лучше не сделает, только новые ссадины заработает, в лучшем случае.       Лу закрыла лицо руками. Грудь беспорядочно быстро вздымалась, перебиваясь дрожью.       Воспоминание летали в голове словно черти в доштормовых фильмах о нечисти. — Приди в себя... — Шёпот шёл в перебой с рыданиями, она захлёбывалась. Слабый звук ударялся о ладони превращаясь в молчание. — Это не реальность... — И снова немой шёпот.       Сегодня. Нет, сейчас она умрёт.       Рёбра сковала тупая боль, функция дыхания уже стала какой-то нереалистичной.       Страх оплёл конечности, обнажил абсолютно каждый нерв в системе, вальяжно устроившись на раскалённых клетках. Совсем как во сне.       Возможно она ещё спит? Или же всё-таки там была реальность?..       Накрыло. Как бы выразилась она сама: «охренеть как накрыло». Стоило только расслабиться, отпустить контроль и поверить что всё пройдёт без последствий для морального состояния.       Плеча коснулось что-то тёплое. Показалось противное. Что это? Ещё не остывший труп? Предполагаемый убийца? Во второе верилось больше.       Девушка отдёрнула руки от лица, готовясь обороняться. Чуть ли не отпрыгнула в противоположную сторону, заваливаясь на бок.       Тело сжали словно в тиски, если бы не это, она однозначно встретилась с полом, в лучшем случае плечом и бедром; а учитывая энтузиазм — затылком. — Лу... — Мягкий, уверенный голос прозвучал где-то у уха... такой притворно манящий. Она не слышала, не хотела. Он ещё что-то говорил — бесполезно, даже не разобрала.       «Твою мать! Бежать! Нахер!»       Страх парализовал, этот голос нёс смерть.       Лу попыталась отпихнуться, вырваться, вроде ударила пару раз, что не сильно позволяла хватка. — ...прошу... — Смертоносный звук был неразборчивый. Как глупо... умереть и даже не понять, что пытается сказать убийца.       «Сука...»       Она вроде бы даже перестала сопротивляться. Просто... не осталось сил. А возможно и подсознание подсказывало, что делать так не стоит.       Чужие руки взяли в кольца запястья, не слишком сильно, но достаточно твёрдо. — Лу, прошу, услышь меня.       Разум начал проясняться, и из-за пелены слёз начали видеться не только животрепещущие образы прошлого, но и вполне знакомые глаза. — Иво... — Хрипло сорвалось с губ, с надеждой, казалось бы уже потерянной.       Он заглянул ей в глаза, не меняя тона: — Да. Ты в безопасности, с тобой ничего не произойдёт и ничто не угрожает твоей жизни.       Девушка всё ещё была в лёгком оцепенении. Дыхание никак не могло нормализоваться, а взгляд бегал цепляясь за всевозможные образы.       Мужчина ослабил хватку, сначала осторожно. Аккуратно провёл пальцами по лицу, стирая влагу, избавляя от лёгкого дискомфорта. Взял её руки в свои, разминая ладони, пальцы, подушечки. — Я рядом. Ты не одна. Постарайся сконцентрироваться на дыхании.       Лу прикрыла глаза, даже попыталась послушать, но тело всё ещё не до конца подчинялось. Единственным решением стало уткнуться в плечо Мартена и так сидеть, и пусть делает с ней что хочет.       Иво вновь склонился к уху:        — Дыши... — И снова он пропадал.       Псионичка помотала головой, прижалась к нему сильнее. До обоняния донёсся его запах, лёгкий, уже практически неуловимый древесный аромат, что тоже помогал придти в чувства.        — Как можешь. — Он сам глубоко дышал, это заставляло потворствовать. Наверняка об этом он и говорил, когда она не слышала.       Его руки отпустили ладони, начали подниматься по предплечьям, плечам. Рывками, задерживаясь на несколько секунд на одном месте. Обычно мягкие и даже еле ощутимые прикосновения Приора сейчас были более настойчивые, слегка сжимали, выстраивая большую связь с реальностью.       По ощущениям Лу просидели они так какую-то маленькую «вечность». А с времени после пробуждения она сама постарела лет на 10 — не меньше.       На деле же они сидели не больше 20 минут. А всё её «состояние» успешно уложилось в 25.       Полностью придя в себя девушка смогла оценить происходящее крепкими ругательствами, что неизбежно пронеслись в голове.       После оценке подверглось состояние. До этого ощущение неминуемой смерти, сейчас превратилось в опустошение и даже в какой-то мере облегчение.       «Нихерово так накрыло»       Дальше оценивалось пространство. В принципе, ожидания сбылись: она сидела на кухне, на полу; в объятиях Иво, устроившись у него на груди. Неожиданностью стал лишь факт слегка сместившегося с места холодильника. — Это я сделала?.. — Недоуменный взгляд уставился на интересующий предмет, а голос наконец-то обрёл обыденность, уйдя от хриплости и слабости.       Лу и до этого чувствовала на себе взгляд мужчины, его волнение, которое выдавал слегка участившийся пульс. Чувствовала и как он до этого делал вдох, хотя заговорить, не решался, то ли давая ей время, то ли не понимая её состояния и боясь ухудшить. — Не беспокойся, это легко исправить. — Его пальцы аккуратно коснулись виска, заправили растрёпанные рыжие пряди за ухо: — Как ты?       Псионичка вновь прислушалась к ощущениям, фыркнула, покачала головой: — Паничка типа? — Да. — Крэп, ну и дурь... — Она хотела бы сказать ещё что-то, но мысли предательски покинули голову. — Это нормальная реакция организма на стресс и усталость. Хуже было бы, если бы твоя психика и нервная система никак не отозвались на произошедшее.       Лу обняла его крепче, принимая то же положение, в котором была несколько секунд назад, хмыкнула: — Ты уверен? — Абсолютно. Накопительный эффект зачастую проявляется более пагубно.       Становилось спокойнее. Просто от ощущения того, как он принимает её в свои объятия, слегка поглаживает по спине. Хватка стала мягче, даже любовнее; теперь он не оберегал и не защищал, не тащил в реальность, а просто был рядом. Мартен и сам расслабился, не ощутимо для большинства и взгляда, но Лу чувствовала как идеальная выправка спадает с его плеч.       Мужчина аккуратно взял её руку в свою, устроив большой палец на внутренней стороне запястья так, чтобы пульс девушки был ощутим. — Откуда такие познания? — Тишину прервал её шёпот, даже не прервал, а скрасил.       «Нашла что спросить. Дознаватель, Приор... не мало людей нужно было в чувства приводить, в прошлом как минимум»       Атмосфера стала по особенному интимной. Наполненной, тягучей благодаря прошедшим эмоциям. Приор её так же не нарушал, переняв тон Лу: — Не редко сталкивался. В прошлом.       Псионичка слегка усмехнулась. Другого ответа она от него и не ожидала, но он дополнил: — Сам страдал какое-то время. — Давно? — Достаточно. В начале службы. Прекрасно знал куда иду, но как оказалось одного знания не достаточно. Юношеский максимализм, тогда моральное состояние меня мало волновало. — В фразе чувствовалась улыбка, особенно под её конец. — Самоирония?       Иво усмехнулся, немного склонившись поцеловал девушку в макушку: — Отчасти. Но я не сказал, что тогда рациональность и здравость мыслей были мне чужды, хотя в отношении себя так выразиться можно. Начало службы — не плохое время, я совершал ошибки, часто их не понимал, но в конечном счёте извлекал уроки. — Из-за этого и накрывало? — Непонимание ошибок? — Угу. — Нет. Но не стану отрицать, что это могло быть ещё одной причиной. Основной было столкновение с реальностью. Я знал теорию: жизни... разных классов, методов работы Инквизиции, специфику взаимоотношений с Советом, и генетическое разделение. На практике всё оказалось жёстче моих представлений.       Она слегка отпрянула, устремив на него вопросительный взгляд: — Разные классы и Инквизиция — понятно, но враждующие Церковь и Совет? Разделение по геному? Почему у тебя вызвало... такую реакцию? Понимаю, всё работало в совокупности... — Лу слегка прищурилась: — Я не поверю, что твоя семья никак не связана с политикой и твои родители нестабильные.       Мартен коротко посмеялся от такой реакции, мягко уложил её обратно: — Ты права. Родители чистые, а семья связана с политикой через поколение.       «Вот почему в интернете о родителях почти ничего нет»       В сети действительно было минимум информации о семье Приора, наверняка не без его участия. Зачастую «факты» разнились, а большая часть того, что можно было найти — что-то жёлтое и строилось зачастую на предположениях журналистов, какими же методами Иво Мартен в столь молодом возрасте получил должность. — Расскажешь? — Мать репродуктолог, два или три года работала в партнёрском контроле, с подачи деда. Отец нейрохирург, сейчас, на сколько я знаю, занимается педагогической практикой. Они никогда не были приверженцами разделения, что прививали и мне с ранних лет.       Медика Лу знала одного, от чего не воздержалась от усмешки и предположения: — А ещё они пацифисты и ворчуны? — Да. Хотя второе больше присуще отцу, мать не имела явной привычки.        «“Не имела” крэп, я походу не в ту тему полезла» — Прости... — Она поджала губы, больше не зная что сказать.       Иво слегка склонился, заставив её приподнять голову, поймал взгляд: — Лу? — Ну... ты говоришь о маме... — Девушка прикусила язык боясь, что предположение будет не верно и что скажет что-то лишнее.       Благо в глазах напротив отразилось понимание: — Она жива. — Мартен вновь выпрямился, позволив псионичке лечь обратно. Усмехнулся: — За годы у отца были шансы её заразить.       Лу посмеялась, не подумав выпаливая следующий вопрос: — Почему вы не общаетесь?       «Крэп. Опять? Один раз пронесло сейчас точно не туда полезу»       Но вопреки ожиданиям Иво ответил, при чём вполне спокойно: — Стечение обстоятельств. У нас разное мировоззрение и изначально моё желание идти в Инквизицию ими воспринялось достаточно враждебно. После отношения ухудшились.       Девушка снова поджала губы, обняла крепче: — Прости, если не туда полезла. — Не беспокойся. Это уже давно не больная тема.       «А чего сам не попробуешь наладить?»       Мысленно девушка дала себе увесистый подзатыльник.       «Хорош. Успокойся с расспросами»              В любом случае было не по себе, начиная от его отношения, заканчивая его реакциями на подобные вопросы.       «Сука слишком уж много я захотела знать, для любовницы. Ну полгода, год. А я расспрашиваю. Хотя удобно, работаю на него, подписана форма неразглашения и я в полной мере осознаю что будет, если трепаться начну»       Эти мысли... они и резали и отрезвляли. От них было больно и хорошо.       Она не та, а он не тот.       Не будет «счастливого финала», потому что он уже был.       Всё случилось так, как никто не мог и мечтать. Вчерашнее отребье уже сегодня стало людьми.              Те, кто несколько ночей назад восстали и лили свою кровь — торжествовали, мешая горькую утрату с привкусом надежды, на то, что это было не зря, на будущее.       А пока Нью-Пари оправлялся, выше, там где решались судьбы, уже были подписаны законы. Законы, которые оправдывали надежду, которые в считанные дни превратят её в реальность.       Вот их счастливый финал.       Лу Рид. Иво Мартен. Эти имена не стоят рядом. Но Лу выйдет в свет с ним под руку, чтобы законы были не только в голограммах и на бумаге. Она даст интервью, столько, сколько потребуется от неё; чтобы их увидели и услышали.       Такой будет их финал. Головокружительная страсть, которая возможно поспособствовала сохранению рассудка главного революционера современности. Эмоции, которые возможно ему помогли и стали в радость ей. Трезвый взгляд на ситуацию, которым псионичка спасла жизнь Мартену.       А после, политика. Невозможный роман, ставший не только красивым, но и удобным.       Лу была согласна на это. Сама себе пообещала, что сделает всё ради того, чтобы люди поверили в новую реальность, даже если после этого о ней будет говорить весь город.       К слову, после недавней бессонной ночи, в которую к ней пришли эти мысли; поняла, что о такой публичности она погорячилась. Но девушка была уверена, что Приор согласиться сохранить её имя и личность в тайне. — Лу... — Голос окрасился лёгким беспокойством. Мужские руки чуть сильнее держали её. — Мм? — Псионичка слегка потёрлась виском о его грудь, вроде как устраиваясь удобнее.       Мартен выдохнул с облегчением. Прикосновения в миг смягчились, стали вновь практически поверхностными. Голос потеплел: — Идём спать. — Иво аккуратно погладил девушку по голове. — Сейчас пойдём... — Немного лениво Лу открыла глаза, пробормотала, вновь потянулась к нему, обхватывая за шею. — Если ты мне немного поможешь, я с удовольствием отнесу тебя в спальню.       «Чё уснула?»       После выяснения некоторых фактов из биографии Мартена прошло минут 20.       Погрузившись в мысли Лу сама не заметила как начала уходить от разговора и отвечать односложно. Приор настаивать не стал.       За это время молчание стало комфортным и даже нужным, настолько, что девушка смогла полностью успокоиться. А из-за отягчающих обстоятельств не заметила как уснула.       Псионичка подняла голову, осмотрелась — место дислокации осталось прежним. Она честно попыталась пошевелиться, подняться, но сил не осталось. — Чё делать надо? — Слегка сонный голос, шёпот. А то, что Иво смог разобрать слова —чудо. — Позволить мне подняться.       Вновь укладываясь у него на груди Лу не изменила тона: — Месье Мартен, вы когда-нибудь спали на кухне, на полу?       Мужчина лишь усмехнулся, зарываясь носом в её волосы: — Лу... — Ладно, тебе явно не в кайф будет. — Девушка отстранилась, облокотившись спиной о столешницу.       «Крэп... встаю!»       Но задуманному было не суждено сбыться — на руках она оказалась быстрее. ***       Она бежит...       Слева и справа яркие вспышки, от них глаза слепит.       Лу отклоняется от них на ощупь, пытаясь хоть как-то сохранить тело.       Звук... страх... это уже было. Дальше только смерть...       Нет Единого. Нет ада и рая. Ты просто снова и снова проживаешь момент своей смерти. Когда-то явь становиться зацикленным кошмаром, которому нет конца.       Так ощущается смерть.       Нет.       Она бежит. Вспышки рассеиваются. На этот раз ноги привели её на площадь. Площадь перед главным храмом Церкви Единства.       Площадь залита светом. Солнечным, тёплым, манящем. Лучи словно ласкают кожу и это ощущается чуть ли не на физическом уровне.       Лу выдыхает. Улыбается. Смеясь с облегчением — смерть всё же выглядит иначе.       Да. Гораздо хуже.       Небесное полотно в миг затягивают тучи. Чёрные, непроглядные. Такие, что день вокруг превращается в густую, мутную ночь, без единого проблеска. Нет луны, нет звёзд. Всё вокруг — серая масса.       Взгляд улавливает силуэты. Они выходят из храма, медленно выстраиваются в шахматном порядке и каждый всё ближе и ближе.       Лу овладевает ярость. Она готова защищаться. Швырять нечего. В рукопашную. До последнего.       Она идёт навстречу приближающемуся силуэту. Переходит на бег.       Остаётся шаг, она уже готова схватить за грудки неизвестного и не взирая на вес соперника со всей дури откинуть, как перед ней появляется лицо.       Её лицо.       Серый безликий силуэт по щелчку приобретает черты. Цвет. Мимику. Это Тина. Тина!       Она улыбается, по доброму, как умеет. Но в глазах читается лёгкая грусть.       Лу не успевает ничего сказать, смазано улыбается в ответ. Малая говорит первой: — Пора умирать. — Разрезав губительную тишину звучит выстрел. Тело пирокинетички падает на землю.       По площади разливается первая кровь, залив всё пространство противным металлическим запахом. Кровь у Лу на руках, она сжимает бездыханное тело подруги, по щекам градам идут слёзы. Самые обычные слёзы. Слёзы скорби. Слёзы безысходности.       Сколько прошло времени?.. Час? Два?..       Лу поднимает взгляд. Стирает с лица влагу. Лицо окрашивается кровью от рук. Кровью Тины.       Впереди безликие силуэты. Они так и не двинулись. Они её убили!       Она поднимается идёт к ближайшему силуэту. Переходит на бег.       Остаётся шаг, она уже готова схватить за грудки неизвестного и не взирая на вес соперника со всей дури откинуть, отомстить, как перед ней появляется лицо.       Его лицо.       Серый безликий силуэт по щелчку приобретает черты. Цвет. Мимику. Это Йонас. Йонас!       Он ухмыляется, саркастично, но добро, так, как умеет только он. Только глаза выдают лёгкую грусть.       Лу не успевает ничего сказать, смазано улыбается в ответ. Йонас говорит первым: — Пора умирать. — Разрезав губительную тишину звучит выстрел. Тело хилера падает на землю...       Кровь... Снова кровь...       Скорбь... Безысходность...       И ярость. И бег. И новый силуэт приобретает черты в последний момент.              Доган... «Пора умирать»... Выстрел... Кровь...              Силуэт. Кей. «Пора умирать». Выстрел. Кровь.       Силуэт! Мама! «Пора умирать»! Выстрел! Кровь!       Силуэт остался последний.       Он стоит у лестницы храма. Она не соображает.       Она не помнит что было до, помнит лишь имена умерших, видит кровь на своих руках. Их кровь.       Не помнит как они умерли. Помнит лишь улыбки. И знает, что виновник прямо перед ней.       Снова бежит навстречу и снова серая маска слетает. А лицо приобретает черты. Цвет. Мимику. Это Иво. Иво!       Воздух разрезает мягкий голос, заполняет всё пространство, звучит словно эхом: — Лу...       Вспышка. Она вылетает из реальности. В голове лишь голос. Мягкий, ласковый, такой родной... но уже не знакомый...       Лица касаются тёплые руки. Становится спокойно, свободно.       Смерть... как ощущается смерть? — Лу... — ласковый голос пробирает до дрожи, заставляет к нему тянуться.       Есть Единый. Он дарует спокойствие. Это не рай и не ад. Это пустота, в которой свободно, в которой нет времени и от которой невозможно устать, лишь наслаждаться.       Так ощущается смерть.       Нет.              Она пытается сориентироваться в пространстве. Воспоминания возвращаются, обволакивают пеленой, всем спектром эмоций. Теперь она понимает всё. Или не всё...       Но с кем сражаться? Что делать? Кто перед ней? Она чувствует явное присутствие рядом. Она в бреду? Всё-таки мертва? Перед ней Единый? ***       Лу открывает глаза, сталкивается с наполненным волнением и беспокойством взглядом. Но разве у Единого тёмные глаза?..