Как зеркальные отражения

      Мафую всегда боялась зеркал. Боялась, когда видела точное, но в то же время ужасающе искажённое отражение реальности. Не могла представить, как в такой небольшой предмет декора помещалась копия такой большой вселенной, и чувствовала необъяснимый страх перед этим.       Она и так была фальшивкой, а в этом случае фальшивых становилось две. И минус на минус не давал плюс. Мафую сторонилась столкновений с той версией себя, которая всем врала, потому что видела в своих же глазах отвращение к образу, построенному вокруг её личности — приторно эталонному, ненастоящему. В душе каждый раз возникало чувство наигранности, будто девушка исполняет роль в театральной постановке, где всем актёрам необходимо надевать на себя маски тех или иных героев. И Асахине доставался самый двоедушный персонаж.       Любая встреча взглядами со своим отражением напоминала о внутренней пустоте: в ней не было ничего, что могло бы предстать частичкой искренности в выдуманном обличье. Ни интересов, ни желаний, ни мнений, ни прочих качеств, свойственных знающим себе место людям. Мафую не чувствовала себя такой и не хотела вспоминать о том, в чём причина этого отличия её от других, поэтому нечасто смотрелась в зеркало.       От Цукасы это не скрылось: всё же, было легко понять подобные детали, когда сам ты не брезгуешь взглянуть на себя по многу раз за день. Расспросы начались с банального «почему?», однако мигом прекратились бы, если бы девушка отказалась отвечать. Тенма не хотел, чтобы та через силу выдавливала слова, и в этом случае предпочёл бы дождаться того времени, когда Мафую начнёт достаточно ему доверять — на самом деле, к такому исходу он готовился с самого начала, — но ожидания не оправдались. — Становится... Тревожно.       От внезапности брови вскинулись кверху: Цукаса не думал, что получит ответ. Но даже этой короткой фразы стало достаточно, чтобы почувствовать некое удовлетворение; теперь он будет хранить доверенную информацию как зеницу ока. Впрочем, это касалось и остальных секретов Асахины.       За благодарным кивком последовала еле заметная, лёгкая, несколько неловкая улыбка, что была так любима Мафую. Цукаса всегда сиял от ребяческой радости, когда, как он сам выражался, «удостаивался чести» узнать о девушке побольше.       Но не подумайте: к чужому страху он отнёсся со всей серьёзностью, несмотря на счастливое выражение лица. С тех пор на прогулках невзначай заслонялись отражения — Тенма перенимал всё внимание на себя, и не сказать, что не довольствовался этим, — а зеркало в собственной спальне накрывалось полотном, когда кое-кто наносил визит. Если так она почувствует себя комфортнее, желанием полюбоваться своей персоной вполне можно пренебречь разок-другой.       Мафую и сама была внимательна к человеку, который столько старался ради неё. Заметила — нет, пожалуй, не могла не заметить, ведь со временем это стало очевидно, — но продолжала молчать, чтобы не расстраивать. На душе было донельзя приятно… Наверно, грех — пользоваться случаем, когда знаешь весь замысел, однако, кажется, Цукаса только радовался возможности помочь, и этой радости девушка никогда бы не осмелилась его лишить. Поэтому продолжала наблюдать, всё больше познавая открытое не так давно чувство любви.