Теперь я не я.

— Ну так что? Интриги держать не надо. Леви был прав. Неприятно ждать рассказа о столь интересующих меня вещах. — Да ничего собого, я её просто запугиваю. Сектанты они. Мне по работе разобраться с ними надо. — А не логичнее их перестрелять всех, а не к себе домой сгонять? — Да ты посмотри на неё, — Кенни достал из кармана плаща сигарету, — перестрелять их всех. Аристократы они все. Большинство из вашего чудо списочка. Можете не благодарить. Кстати, — Кенни рассмеялся, — я ж когда рекомендацию тебе писал один раз тебя встретил. Ты уже тогда предлагала всех недовольных перестрелять. — Я помню.Мы тогда политику обсуждали. Если бы наш инструктор был менее порядочным человеком, ее бы здесь не было бы. А всех недовольных мы расстреляем, — спародировала меня Саша. — Мне было десять, — я попыталась оправдаться. — Это еще более ненормально. Я не расслышал, а кого ты хотела расстрелять? — Всех этих аристократов, — снова встряла Саша, — А можно имена этих сектантов перечислить? — спросила Саша, — интересно, за кого ты работу выполнил. Кенни выполнил просьбу Саши. — Майк и Нанаба там веселиться будут. — Ага, вдвоём, — я недовольно поморщилась, — и с ними никак не свяжешься. — А как вы вообще хотите это все делать? Зайдёте домой и застрелить всех нахер. — Саф, ну ты чего, — Саша потрепала меня по голове, — не порть свою репутацию, ангелок. — Она и раньше материлась. — Так, что вы планируете делать? — Зачем нам Эрвин? У нас есть ты. Идеальный план, — Леви недовольно сощурился, когда Кенни закурил, — у тебя хоть какая-то доля приличия есть? — Ой, и правда, я, что не джентельмен? Будете? Это не твои самокрутки. — Нет, все, я бросаю. — Я тоже себе каждый день так говорю. Многие так говорят, но никто не бросает. — Маме говорить не надо, пожалуйста. — Да ладно, я что стукач? Крыса? То есть ты решила совсем истерику не устраивать? — Какую истерику? Из-за чего истерику? Я тут совсем ничего не понимаю. — Я приёмная. Они знакомые моей родной матери и обычной матери. — А, я бы заподозрила это и раньше. У блондинов брюнеты не рождаются. Генетика эта ещё не доказана. Я не верю в науку, которой десять лет. — Нет, бывают. У меня родители рыжими были, оба. И не надо шутить эти шутки про измены. — Медицина, как и все науки, развивается. Мы не можем отрицать прогресс иначе повязнем в кровопускании. — Мы как-то отошли от первоначальной темы. — Леви, а что нам обсуждать? Тут великих стратегов нет. Сейчас нужно просто расслабиться и спросить нормально ли стрелять из гладкоствольного ружья? А, тебе нормально? — Нарезное покупать жалко было и из этого стрелять нормально. Криворукий промажет из любого. — А какая разница? — спросила Нира. — Ну как сказать. Нарезное стреляют дальше и более метко, там патроны вкручиваются как-то. У нас в полиции из специальных стволов стреляют, так что, я в этом не особо разбираюсь. — А зачем делать вид, что мы родня? — этот вопрос все не давал мне покоя. — Простого смертного на эту работенку не взяли бы. У Лобова дочка от первого брака со странностями, да у него все дети со странности, их у него пятеро. — И это только официальных, — уточнила Нира, — таких как я очень много. — Это тебе кто сказал? — Госпожа. — Какая госпожа? — Владелица борделя, она знала, что я аристократка по крови. — Цену набивала? — У меня мать и сестра проститутки, они мне рассказывали, что это привлекает клиентов,  — рассказала Саша. — Ничего себе откровения, я ценю честных людей. Выпьем за это. Тут есть, что выпить? — Мы не пьём, — мне не хотелось чтобы Саша и Кенни устраивали пьянку у меня дома. — Саф, ты это расскажи, как ты мне рассказывала, про проституцию. — У меня сейчас нет вдохновения на длинные речи. — Да ладно, я тебе не верю. Она, когда я это всем в кадетке рассказала такую речь закатила. — Деньги не пахнут. — Не особо как-то, но правдиво. — Я же говорю, у меня нет вдохновения, да и спать хочется. Мне тогда нужно было как-то избавиться от паузы после того как половина курсантов оказались детьми проституток. — Я слышал, что в разведку от хорошей жизни не идут. — Верно, у нас либо сироты, либо бедняки, либо убежденные сумасшедшие. И убежденные сумасшедших больше всего. — И к кому вы себя причисляете? — К сумасшедшим, я до сих пор жалею, что в полицию не пошла. Это было самой большой моей ошибкой. Ну, на пяти экспедициях я выжила. — Пяти? Их за два года только две было. — Официальных. Большинство в реестр не записываются. Официальные это чисто разведка, а остальные это за орешками, за сахаром, за чем-то ещё, — я попыталась говорить это более нежным голосом, — за этими плодами для шоколада. А то аристократы без этого не проживут. — Ну, а ты дочь проститутки, мы поняли и сочувствуем. А с чего ты в полицию не пошла? Я же перепроверил ты седьмая в списке была. — Не знаю, — я пожала плечами, — у меня командир очень убедителен в своих речах о групповом суициде. — Это точно многие после его выступления передумали.Если бы выступал Шадис, даже убежденные сумасшедшие не пошли бы.  — А что касаемо денег? Я свои тратить не буду. — Вот как, посмотрите на неё, свои она тратить не будет. — Кенни, когда ты свой долг отдашь? —спросила мама, — сто двадцать три золотых, ты так мне и не отдал. — Скупердяйка. — Кенни, ты никому ни золотого не отдал. Ни Кушель, ни Толли, ни Кипру… все люди, которым ты был должен деньги скончались. Следующей, видимо, буду я. Отдаю её тебе на попечение. — Слишком много детей сидели у меня на шее в этой жизни. — Плата за грехи, Кенни. Услышав о грехе мне сразу вспомнился дядя. А кто он теперь мне? А кто он для мамы? Спрашивать при всех не хотелось. — Саф, а может мы с тобой в беседке поспим? — В какой беседке? Нет у нас никакой беседки. — Ну кровати под крышей. В палисаднике. — А, мы это блиндажом называем. — Так блиндаж это подземное укрытие от атак. — Отец Андра всегда спал там, а он был человеком с причудой, — вернулась мама, — Андр шутил, что он там от атак своей жены укрывается. — Она, кстати, до сих пор жива и поверьте мне — от её атак ничто не поможет. — Я никогда не перестану смеяться с этого, — усмехнулась Саша. Деккер залаял и подбежал к входной двери, которая и сдержал его порывы вырваться на улицу. — Точно нечисть. Как только помянешь — сразу тут. — Всем привет, это я, — домой зашла Ода, избавившая меня от досады появления моей уже лже бабушки. — Целы, я уж за вас испугалась, когда о взрыве услышала. О, мы с вами двумя не знакомы. — Кенни, — он изящно приподнял шляпу. — Нира. — Сколько Нир развелось на белом свете. — О, Саша, как мать с сестрой? — Веселятся как могут. — Вы знакомы? — спросил Леви. — Я же рассказывала, — Саша закатила глаза, — сестра Оды знакома с моей матерью. Ну и мы знакомы. — Как тесны стены. Вы разведчики все между собой как-то связаны. — В одном районе живём, — пожала плечами Ода, — да и у меня из-за работы много знакомых. Так вот, я для чего приехала, — Ода широко улыбнулась, — Дирка, мы едем на горячие источники, — она радостно достала из кармана платья бумаги, — а учитывая, что все здесь выглядят мужественно, мы бедные дамы отбываем. Особенно ты, Саф, интересная стрижка. А ты Нира, что здесь делаешь? — Я здесь из-за Саф. — Ты ребёнка украла? — Вот какого ты обо мне мнения, — я рассмеялась, — ага, похитила средь бела дня. — Нет, она моя мама. Мало кто на кухне удержался от смеха. — Вжилась в роль, достойна похвалы. — Ну ладно, если она с вами, то пусть будет с вами. Дирка, ты чего? Одевайся и собирай вещи. Давай, давай. — Мне нужно попросить кого-то за хозяйством приглядеть. — Я предупрежу Панаса, езжай. Подожди, а детская одежда Грира у нас осталась? — Да, в в старом серванте, там и твои детские вещи. — Хорошо, давай, давай, — я рассмеялась, — давно же хотела. Мама быстро и решительно собрала свои вещи, скрывая восторг. Она давно мечтала побывать на горячих источниках. А я давно откладывал на это. Хотелось пожить там с месяц, да и с размахом, чтобы навсегда запомнилось. Но, видимо, не удастся.

***

— Саф, Саф, — сквозь сон я услышала как меня кто-то зовёт. — Саф, — повторила Нира. — Что? Что-то случилось? — я пристала, готовясь защищаться. — Там кто-то ходит. — Сейчас посмотрю, — я взяла ружье лежащее на кровати и вышла из палатки, — не бойся. Всё как обычно — звук сверчков и завывание ветра. — Надо-же проснулась, — Кенни нарушил столь прекрасную тишину, — я хотел с тобой поболтать о некоторых вещах. — Что такое? — Давай отойдем, — Кенни прикрикнул, — а то детям пора спать. — Я хотел предупредить, что моральные принципы по нашему приезду в Митру тебе стоит отбросить моральные принципы. Леви предупредил, что ты неженка. — Человек, который боится жучков называет меня неженкой. Вот досада. — Ты как относишься к убийствам? — Как любой другой человек. Ради своих целей я готова убить. — Не все люди готовы убивать ради своих целей, есть пацифисты — люди считающие, что насилие недопустимо. — Я уверена, что даже пацифисты готовы на убийства ради высоких целей. Выбирая между тысячей человек и одним все предпочту спасти тысячу. — Заблуждаешься. Всё зависит от важности этого одного человека. Допустим, выбирая между спасением Лолы и этой тысячей, кого ты предпочтешь спасти? — Зависит от состава этой тысячи, но скорее всего я спасу эту ораву. — На словах все легко. — Я уверен, что он подслушивает. А, снова подслушиваешь? Скорее всего, он имел ввиду Леви. — Я не о вас. — А, ну тогда мы пойдем спать. Сафир, идем. — Саф, а помнишь ты мне о болотах рассказывала? Давай сходим к ним. — Нира, ночь на дворе. Мы там помрем. — Это не те болота на которых жених Аз утоп? — Да на этих. Ты же все видишь в темноте. Давай сходим.

***

— Саф, а ты и правда готова убить человека если захочешь? — Ты искажаешь мои слова. Я сказала, что готова на все ради своих целей. — Но цели — это желания людей. — Нира, с этим все сложно. Если бы ты выбирала между своей и чужой жизнью, чью ты бы выбрала? — Зависит от того чья жизнь стоит на кону. За тебя я бы умерла. — Не говори глупостей. Всегда нужно выбирать себя, — я поняла, что она подлизывается, — ты слишком смышлёная для своего возраста. Ты же была готова на все, чтобы покинуть подземный город? Поэтому сразу и согласилась пойти со мной. — Да. Саф, получается ты старше меня только на шесть лет? Просто ты выглядишь моложе. — Ага, я в детстве была выше всех своих сверстников на голову и все считали, что я старше. Потом я приостановилась в росте и помолодела. А как ты стала проституткой? — Моя мама тоже была ею, она умерла, когда мне было семь и мне пришлось зарабатывать самой. А в подземном городе зарабатывать особо нечем, даже мужчинам. — А шахты? Я думала большинство людей работает в них. — Там работают только рабы аристократов. — Печально, но умно с их стороны — постоянный доход, а убытков нет. — Я когда узнала, что моя мама Аккерман удивилась… — А в чем смысл этой фамилии? Красивое словечко важности имени не добавляет. Она имеет смысл только когда за ней стоят деньги. А Аккерманы потеряли все, делающее их выше чем другие, после постройки стен или чуть позже. — Ну… — Ой, прости, — заметив как расстроилась Нира от моих слов я попыталась оправдаться, — я просто не особо хорошо отношусь к аристократии. Всё, чем они владеют было добыто кровью и потом обычных людей, но они кичатся этим словно сами свою землю пашут. — Ты права, просто Аккерманы — это не столько о аристократии сколько о силе. Госпожа передала мне письмо моей матери. Там было написано, что у нас в жилах течёт особенная кровь… — Так все аристократы говорят, — не сдержавшись от шутки я перебила Ниру. — И мы обладаем скрытой силой, а ещё и наследница крови рода Рейсс. Я в это не верю, просто рассказала. — То-есть на твою принадлежность к королевской семье тебе все равно, а к каким-то Рейссам так все — важная персона. — Саф, я на самом деле на болота не хочу… — Ну наконец, — я развернулась и рассмеялась, — у нормальных людей не возникает мыслей о походе на болота ночью, причём после новости о том как кто-то утоп. — Ты веришь Кенни? Просто он появился и объявил, что ты сестра Леви, а я твоя дочь. — Я тоже неожиданно объявилась и начала убеждать тебя в том, что я твоя сестра. Не верю я ему. Но если мама верит, то я могу быть терпима к нему. — Ты слышала о Кенни жнеце, Кенни потрошителе, Кенни мяснике? — Не слышала, но суть твоих слов я поняла. Чудесно, он маньяк. Или просто преступник? О, я в кадетке хотела поступить в полицию и там были критерии. Маньяк убивает людей, объединяющихся одним признаком. Ну, сумасшедший. — Я не знаю, но он много полицейских убил, по словам людей. Не в самую лучшую компанию ты попала. — С Кенни ясно, а ты то чем провинилась? — Так я проститутка, ты же знаешь. — Ну, с маньяком это не сравнить. Твоей вины в этом нет. — Многие считают, что из-за меня от женщин уходят мужчины. — Недовольные жены доводили? — У нас нет женатых пар. Церквей нет, женится негде. Если люди сходятся они просто стараются жить вместе. — Вот как, я считаю, что брак не имеет смысла. Он нужен только для объединения семей аристократов и для совместных хозяйств крестьян. Но у нас с этим строго. Мы в глаза мужчинам смотреть не можем — блуд, грех. А изменять у нас можно, мужчинам можно, женщинам нельзя, а то камнем по голове получишь. — Ты так говоришь будто не считаешь измену чем-то плохим, у нас измена — смертный грех. Но не для всех. Для женщин, — Нира рассмеялась. — Ну, нет. Это отвратительно, особенно в браке. Можно всякими болячками заразиться. Сифилис. Как вспомню как это выглядит, у нас один мужик этим заболел. — Мы все боялись им заразиться. Большинство мужчин, которые у меня были рассказывали о своих детях. Это было так странно. — Учитывая, что ты сама ребёнок. Хочешь я тебе одну историю расскажу? — Давай. — Мне когда лет девять-десять было, — я начала из далека как-то раскрепостившись, — я в почте письмо увидела и там какая-то женщина писала моему отцу о какой-то незабываемой ночи, о его здоровье и о всем таком. Он кстати однорукий был. Я и пошла к ней по обратному адресу выяснять обстоятельства. — Незабываемой ночи? — Я не хочу думать о своём отце в таком контексте. Ну, я её убить хотела. Меня батя учил, что проблемы нужно решать основательно. — Ты из-за этого человека убить хотела? — Рада, что тебе такие ненормальные не попадали? Я думала, что если мама об этом узнает, то ей плохо будет, а у неё здоровье слабое, мне страшно за неё было. — Ты готова была убить человека из-за плохого настроения мамы? — Я считала, что ради мамы можно было убить сколько угодно человек. — Так ты её убила? — Ну, нет, я поняла, что она не виновата. Не она изменяла — не её вина. Ты думай также. Ты вообще жертва во всей этой ситуации. Так, что здесь ситуация о двух невинных овечках и маньяке. — Как ты считаешь, Саша и Леви быстро расправятся с этим человеком? — Тут остаётся только гадать.

***

— А у меня коньячок есть, — Саша с гордостью достала из своей сумки бутыль, — у мамы взяла. — Ты планируешь пить в такой ситуации? — мне не хотелось чтобы Саша устроила пьянку перед своим отъездом, — Саш, ну не надо, на трезвую голову легче людей резать. — Неверное умозаключение, — встрял Кенни, — очень неверное умозаключение. Саша, нам нужно… — Мы же не планируем никого убивать, так что мы обойдёмся. — Ладно, Саша, идем я тебе лошадь покажу. — Лириз, отойдем, — Леви поманил меня пальцем. — Говори правду. Как он тебе? — Кенни? Я не могу судить о человеке с которым знакома только несколько дней. — Врешь, Лириз. Противный тип, да? Скажу больше, он автор этой твоей дерьмовой книжки. — Так, какой из? — Многоножку он написал, причём с участием твоей матери. — Родной или ну… — Родной. Он в молодости её написал. Остальное узнаешь от него. Рада? — Ты издеваешься? Леви, не труси, скажи прямо. Я тебя ненавижу, собака сутулая. А можно и пожестче. Я с этим неадекватно никуда не поеду. Нормальный человек такого не напишет. — Зря я это сказал, выбора у тебя нет. Ты главное запоминаю, что он говорит и делай вид, что слушаешь его — он это любит. — Звучит как советы по общению с дикими животными. Не смотрите медведю в глаза и не провоцируйте его, просто притворитесь трупом. — Согласен. — Так, скотинка ласку любит, — Кенни потрепал коня по холке, — да, Леви? Судя по тому, что Саша и Кенни находились от нас достаточно далеко можно было понять, что обращался он не к своему племяннику. — Он, что лошадь в честь тебя назвал? — Даже не спрашивай. — Ну, лошадь — дорогое животное, очень ценное и гордое. Я ж когда Удавку потеряла на меня как на врага человечества смотрели в конюшне. Мы например собаку в честь деда назвали. Но собака это ничто по сравнению с лошадью. Куда вы, кстати, дели мою? — Оставили у Кенни. Вода, овёс — все у неё есть. — Леви, а правда, что Кенни маньяк? — Так и думал, ты не слышала о нем? Он столько полицейских перерезал. — Спасибо, теперь знаю. — Лучше знать, что он за человек. — Так что вы придумали? — Я же уже сказал. Будем действовать грубой силой. — Ожидаемо. — Ну, это нормально, за глазами у нас тонкая поверхность ранив, которую человек умирает. — А я то думал. Я ж в детстве знакомого в глаз ножом пырнул, а он помер. — Видимо, это был не самый приятный знакомый, — я встряла в диалог. — А, касаемо операций, вон Сафке репозицию делали. Глянь, нос как родной. — Ну, не кривой. — Я не верю, что это все работает. — Медицина не стоит на месте, я вон например получила возможность стать хирургом. Почему? Потому что я похожа на мужика. Теперь у врачевания есть шанс на светлое будущее. Меня забавляло двуличие Саши. Генетика — глупость. Хирургия нет. — Я в тебя, конечно, верю. Но тушку свою тебе бы не доверил. — Дай ей скальпель она и человеческую много ножку сварганит, — хотелось проверить правду ли сказал Леви. — Кстати, а в реальности можно так сделать? — поинтересовался Кенни. — Нет, ну маловероятно. Есть, конечно, сильные обезболивающие, но вряд ли они помогут, да и двое следующих помрут. — Молодец, что начала разговоры об этом. — Опять ты шепчешь. Мы с девчонками пешком до парома дойдём. — Часа четыре идти. Нира не сможет. — Если что я её на руках понесу. — Или Саф.

***

— Приятная встреча, рыбка, — Нира помахал мне рукой. — Привет диверсантам. — Не уважаешь ты старость, Сафира, не уважаешь. — Так это ты, Нира, я Нира. — Всё Ниры стен сосредоточились в одной комнате. — Что ты так жмешься, малышка? Саф тебя… а, нет, защитит. Я бы сказала, что ты выглядишь получше, но с длинными волосами тебе лучше. Фингал хоть прошёл. — На, — Нира подала мне парик, — Кушель. — Без вшей я надеюсь, — я потрясла парик с длинными черными волосами. — Не забываем легенду. Я твой дядя, вас с Леви разлучили в детстве, тебя назвали в честь матери. Потом ты покинула подземный город с помощью Кипра, затем вышла замуж за… за кого она вышла замуж? — Запомни, Саф, черт, Кушель, ты вдова Нора Хейффора. — Мне бы выговорить ещё. — Так, ещё тебе двадцать шесть, ты родила в шестнадцать. — Получается и Леви будет двадцать шесть или скажем, что она старше? Получается Леви все же меньше двадцати шести. — Пусть и Леви будет двадцать шесть. — Так, Нира, ты у нас будешь… — Кирой. Я не запомню столько новых имён так быстро. Я уже имя своего мужа забыла. А это странно. — Ты отпустила прошлое. — Делай из себя как можно более верующую даму. Не выражай эмоций, не смотри прямо на него, держи голову опущенной и говори как можно больше умных вещей.

***

— Я удивлён, что и вы соизволили служить правительству, — Николас поставил кружку с чаем на стол. — Ранее меня сдерживал только мой муж, но после его ухода к богу мои помыслы ничего не сдерживает. Я желаю помочь моему дяде очистить кровь на моей фамилии, — я говорила тихо и делала голос как можно нежнее. — Моим детям требуется компаньонка, особенно моей старшей дочери Антернине. С какими науками вы знакомы? — Я грамотна, знакома с азами медицины, математики, экономики и многими социальными науками. — Вы принимаете существование социальных наук? — мужчина встал и подошёл к карте стен, висящей у него в кабинете, — допустим экономика, что вы знаете о экономике? Какова её основная задача? — Основной темой экономики является распределение ограниченных ресурсов для неограниченных потребностей человечества. Она изучает отношения людей во время производства, продажи и распределения. Наконец мне помогли эти заумные книжки, которые мне поставлял Эрвин. Да и эти вечные зачеты в училище. Главное, чтобы он не спросил меня про правоведение. По нему у меня зачетов не было. — От куда вы это знаете? — Книги — окно в будущее от которого мы не можем убежать. — Вы правы, а правоведение? Как вы относитесь к нему? — Я женщина, у меня нет прав и не мне о них говорить. — Как бы это не было печально. А ваш брат? Леви? Я запамятовал. — Да, Леви. Он сожалеет, я уверена. У него не было выбора. Его заставили. Кипр, да, Кипр. Он подставил его. — Он добился высокого звания в разведкорпусе. Даже я услышал о его талантах. — Люди любят разносить слухи, в которых правды и нет. Думаю, что скоро он присоединится ко мне, помогая в моём благородном деле. — Что ж я выслушаю его точку зрения. Думаю вам стоит познакомиться с моими детьми.