Часть 1

      Скрипнула дверь. Из проема показалась низко опущенная белая макушка.       — Как?       Рин молча покачал головой. Огонь, не сдерживаемый теперь ничем, взметнулся вместе с покачнувшимися прядями. На дверной ручке осталась копоть. Рюджи было плевать, он не выражая ни капли страха протянул руки, чтобы поддержать друга, который с каждым сделанным шагом становился всё бледнее.       — Н-не надо!       — Всё в порядке. Давай доберемся до кухни и обговорим.       Рин повис в чужих обьятиях и всхлипнул. Он был на пределе.       — Нечего обговаривать. Ему хуже.       — Он спит?       — Наврядли, скорее хорошо притворяется. Бон, это невыносимо, я не могу.       — Всё будет хорошо, я рядом, всё будет хорошо.       Рин расплакался. Рюджи вздохнул, подхватил Ринку под руки и буквально потащил в сторону кухни. Холодильник был пуст. В последнее время это была не новость. Хвала богам, Сугуро додумался забежать в магазин по дороге, хотя и понимал, что упускает драгоценное время.       Минут десять Окумура ничком лежал на столе, его мелко потряхивало. Однако в таком состоянии он пробыл недолго: стоило Рюджи притронуться к плите и зажечь огонь, как со стороны Рина раздался стон.       — Не вздумай трогать.       — Вам с Юкио надо поесть, ты не в состоянии готовить.       — Наглая клевета!       Рин встал, пошатнулся, но остался стоять на ногах.       — Дай сюда.       Раньше Ринка бы может шутливо толкнул Рю, сейчас в груди жил страх не расчитать силу. Вполне оправданный страх. Поэтому он молча подождал, когда друг положит на место то, что успел взять, и отойдёт.       Рюджи кивнул другу и улыбнулся украдкой. Всего неделю назад у Ринки не было сил даже встать. Сейчас стало лучше. Вот только состояние Юкио беспокоило не на шутку. Сугуро стиснул зубы, вспоминая события месячной давности. Нескончаемую радость, восторг, слезы счастья и крик. Адский, нескончаемый, рвущий душу крик. Он сливался воедино из двух голосов. Рин и Юкио… Кто бы мог подумать, что силе Сатаны, после его уничтожения, будет необходимо вместилище? Явно не простые смертные.       Сердце в тот момент сжалось в ужасе. Рюджи практически добежал до близнецов, но его откинуло взрывной волной синего огня. Дальше темнота. А потом… Потом долгие часы в медпункте, попытки привести братьев Окумура в порядок, бессонные ночи в Ватикане на бесконечных заседаниях и, наконец, два еле живых полудемона в заброшенном общежитии, не имеющие возможность ни выйти на учебу, ни уехать из академии. Пленники.       Рюджи покачал головой. Знал ли кто-нибудь, что всё так обернется? Нет, никто. Даже всеведущий Фель только поджимал губы и разводил руками, впервые в жизни не решаясь на какие-то ответсвенные шаги. «       — Они должны справиться с этим сами. Я сделал всё что мог — пока они на моей территории, Ватикан не будет их донимать.       — Это ничем не отличается от тюрьмы!       Демон тяжело вздохнул и помассировал виски.       — Ты так считаешь? Вот только скажи мне: сможешь ли ты вообще вытащить их на улицу? Хотя я наметил слишком большую цель… Сможешь ли ты вообще вытащить их из комнаты? Они получили травму, не столько физическую, сколько ментальную. Они дергаются от любого шороха, оружие в их руках моментально плавится, они не могут даже поесть, ибо стоит вспомнить произошедшее, как их выворачивает.       — Они не психи!       — Нет, но они сломлены. И если они сами не захотят жить, то их никто не заставит. Из-за того, что они молчат, мы даже не можем понять, какое влияние оказала на них сила Сатаны.       — Я выясню! Я буду рядом, но не смейте запирать их!       — Я постараюсь договориться с Ватиканом, но и ты в таком случае должен помнить свои громкие слова.»       Рю тогда вышел, подгоняемый яростью, на силу не хлопнул дверьми, а потом столкнулся с близнецами. Они не реагировали ни на что, отказывались есть или выходить из комнаты. Они медленно умирали. Это оказалось страшнее того, что обрисовывал Мефисто. Гораздо страшнее. И Сугуро, стиснув зубы, из раза в раз заставлял себя заходить в комнату, пропахшую смертью и унынием и тормошить людей, которых считал друзьями.       Рю бросил взгляд на Ринку, впервые за долгое время взявшегося за готовку и сразу как-то посветлевшего.       — Если ты не против, я схожу наверх.       Рин кивнул, слишком увлеченный делом.       Юкио лежал на спине, свесив одну руку с кровати. По виду действительно спал… Вот только это умиротворение на его лице было крайне обманчиво. Если бы Юки спал, то скорей всего мучился бы сейчас от кошмаров.       Он горел. Горел мягко, спокойно, но лишь до первого скрипа пола. Огонь моментально взметнулся вверх, на лице отразилась мука.       — Всё в порядке. Это я. Не хочешь есть?       — Есть смысл?       — Конечно. Рин расстроится.       Глаза распахнулись. Раньше они были бирюзовыми, сейчас же отливали глубокой синевой.       — Он… готовит?       — Да. Ему лучше и в общежитии больше никого.       Рюджи рискнул пройти чуть дальше и сесть на стул посреди комнаты. Юкио вздрогнул и заметно сжался, спрятав лицо под отросшими волосами.       — Не заставляй меня.       — И не думал, но Рин расстроится.       Это был именно тот рычаг на который стоило давить. Окумура младший после таких упоминаний всегда мрачнел, но делал всё необходимое. Вот и сейчас минут через двадцать можно было ждать его на кухне.       Это была победа.       Да, маленькая, мрачная, со вкусом горечи и боли, но победа.       Рин по привычке приготовил достаточно, чтобы накормить небольшой монастырь и, опустив голову, покачал головой.       — Много.       — Нормально. Тем более вкусно.       Во время нарезки руки демона дрожали. Травма близнецов включала в себя невозможность держать оружие и даже просто смотреть на него. Было трудно понять, с чем это связано, учитывая тот факт, что братья нисколько не утратили желание защищать людей. В данный момент это обстоятельство смягчало только то, что Рин никак не ассоциировал столовые ножи с оружием. Просто не мог в силу своей наивности и святости, сколь забавно бы это не звучало.       По общежитию разнесся восхитительный запах сукияки. Все беды пока можно было отложить.       — Итадакимасу!       Рин ел сначала медленно неохотно, каждый кусочек давался ему с трудом. И всё-таки он ел.       — Рюджи…       — Хм?       — Спасибо.       Ответом стало молчание. Сугуро поднял шокированный взгляд на друга, не зная, что ответить. Рин же продолжил.       — Я понимаю, что с нами тяжело. Ты делаешь так много, даже с Ватиканом успел поссориться. И других к нам не пускаешь, потому что нам с Юки… тяжело их видеть. Я даже не представляю как тебе это удается, если честно. Я просто…       — Ешь, Рин, остынет.       В горле встал ком. На большее Рюджи не хватило. Ринка улыбнулся наверное впервые за последний месяц и принялся за еду уже гораздо охотнее. Бон периодически поглядывал на вход и не ошибся. Только они с Ринкой разговорились о незначительных мелочах, как в проходе мелькнуло бледное лицо Юкио. Рин поспешил встать и положить ещё одну порцию.       Юки шел, покачиваясь, плавно, медленно. Под глазами его залегли тени, волосы были небрежно собраны в хвост, из которого выбивались отдельные пряди.       Сердце радостно затрепетало. Им наконец-то лучше. Все старания не прошли даром. Этот день оказался окрашен радостью и смехом. ***       — Ты уверен?       Рин поджал губы и снова покачал головой. У него не получалось. О какой карьере экзорциста теперь могла идти речь, если он даже не мог держать оружие?       Шура нахмурилась, выругалась себе под нос и попыталась переубедить своего ученика снова.       — Послушай, любая война оставляет раны и неизлечимые шрамы. Вам просто надо расслабиться. Вы могли бы сьездить…       — Ты же знаешь нам тяжело контактировать с кем-либо.       Наставница надежд не оставляла.       — А Рюджи?       Рин улыбнулся. Эта улыбка была не яркой, не беззаботной, не безбашенной — скорее кроткой. И это пугало.       — Принцесса столь настойчива, что стоит её выставить за дверь, как она лезет в окно.       — В таком случае поезжайте с ним!       — Ась?       — Вам ведь понравилось в его доме даже не смотря на проблемы с Нечестивым королём. Я могу надавить на Феля. Он отпустит вас и договорится с Ватиканом. Не будет никаких проблем! Просто отдых в небольшом поселке близ Киото!       — Я не думаю, что Юкио согласится…       — Пф! Куда он денется!       Ринка бы и не воспринял столь громкие слова Шуры всерьёз, если бы вечером сам Рюджи не завел с ними разговор об этом…       По комнате пронесся страшный вскрик.       — Почему нет?!       Рин вздрогнул. Он не хотел разборок, не хотел! Вот только Юки был иного мнения.       — Ты правда не понимаешь? Мы…       Юкио запнулся. Он не знал, что сказать. Признать вслух, что они с братом неполноценны означало окончательно сдаться и порушить все старания Рюджи, который почти два месяца не отходил от них ни на шаг.       — Что?       Юкио опустил голову и сел обратно на стул, с которого вскочил в пылу спора. Рюджи попытался донести свою мысль ещё раз.       — Мы ведь едем не воевать. Просто отдохнем, посмотрим храмы или погуляем, просто побудем дома. Сменим обстановку только и всего.       — Шима и Конекомару с нами?       — Нет. Шиму таскает за уши Ватикан. Впрочем это его проблемы: должен был понимать, куда идёт и чем занимается. Конекомару остается добровольцем в работе с базой данных по вскрытым документам базы Люцифера.       Окумура старший выронил палочки. На его лице отразилась странная смесь боли, удивления и отвращения. Сугуро тихо зашипел и до боли прикусил язык. Ведь знал же, что нельзя упоминать ничего связанного с последними событиями!       — Прости.       Рин резко мотнул головой, вскочил и подбежал к раковине. Его вывернуло. Рюджи беспомощно скрыл лицо в ладонях, ругая себя на чем свет стоит. Он всё ещё не знал, что произошло тогда, в день победы над Сатаной, и что же такое почувствовали и узнали близнецы, но честно старался не сыпать соль на раны.       — Прости, пожалуйста, прости. Я идиот.       Юкио фыркнул: — Всё в порядке. Не смотри туда.       Рюджи отвел взгляд и не менее встревоженно оглядел задумчивого Юкио. Неужели всё пропало?       — Так мы…       — Едем. Мы не можем вечно скрываться. Рин?       — Да, да. Конечно едем.       Рюджи украдкой улыбнулся. Он сделает всё, чтобы вернуть близнецов в прежнее состояние. ***       Их приезд в скромную обитель Киотских монахов ознаменовалась ругательствами, не стесненными в выражениях.       — Совсем сдурел?! Умереть вздумал?       — Ма… Мама, стой! Мама, не надо…       Отец Рюджи тихонько стоял в сторонке и посмеивался. Бона за уши таскала не только его жена, но и весь храм. Шиме и Конекомару чертовски повезло, что они не смогли поехать.       — Эм… Простите, мы…       — Ох!       Госпожа Сугуро мгновенно оторвалась от своего сына.       — Мальчики, как хорошо, что вы приехали! Не стойте же в дверях, проходите. Столько работали, этот чертов ректор и экзорцисты наверняка загоняли вас. Ну, ничего, я подготовила вам комнату. Отдохнете, поспите, прогуляетесь и всё остальное само уляжется…       Рюджи, потирая пострадавшее ухо, возмущенно посмотрел близнецам вслед.       — Мама! А…       — А ну цыц! Я с тобой позже разберусь, бестолочь! Рин и Юкио не сдержали смеха. Рюджи мгновенно вскипел, но сказать что-то ещё под пристальным вниманием родителей побоялся. Жизнь пошла своим чередом. Они спали подолгу, ходили смотреть на цветение сакуры и постепенно два сердца заметно таяли и расслаблялись. Даже потеряв смысл жизни в виде экзорцизма, братья продолжали жить и совершенствоваться в другом. Бон наблюдал периодически за близнецами и улыбался, всё было хорошо. Наконец-то хорошо.