23. Глава, в которой под покровом ночи снимаются маски.

      Кое- как устроившись, путники разбрелись по своим местам. В гостиной оставались лишь четверо друзей. Раз за разом они возвращались к печальным событиям этого вечера.       - Мне не дают покоя некоторые факты…- Задумчиво щёлкал пальцами Влад. – Откуда разбойники знали про то, что пройдёт обоз именно из дворца? Откуда они знали, что мы пройдём именно этой дорогой?       - Ты хочешь сказать, что… - Удивился Аслан.       - Да. Среди наших затаился предатель. – Кивнул Влад, понизив при этом голос. – Нужно быть внимательнее. За всеми не спускать глаз. И за некоторыми особами тоже!       Влад укоризненно посмотрел на Хюмашах. Несмотря на слезы и гнев Хюмашах, он держал от нее подальше бутылку с вином и давал ей отпить только из своих рук.       —Вот уж никогда не подумал бы, что она такая бесстрашная! Мне казалось, что дай ей волю, и она перестреляла бы там всех без разбора! — шепотом сказал Аслан Лале, указывая взглядом на ее сестру. – Вот уж действительно, и у чёрта и у Всевышнего девица на одном счету!       — Видишь ли, Искандер служил ей еще с той поры, как она была ребенком, — отвечала Лале. — И мустанг был для неё её гордостью и сокровищем. Тем более, что Хюмашах получила его благодаря Владу, сам понимаешь…       Хюмашах ловко вырвала бутыль из руки Влада. Девушка встала, собираясь уходить:       - Меня вы можете обсудить и без меня. А мне надо отдохнуть. Доброй ночи, друзья!       — Ну уж нет, не больше одного глоточка! — усмехнулся Влад, ловко перехватывая уходящую девушку за талию. — Ты не возможна! Я не для этого стрелял в главаря, спасая тебя из похотливых рук, чтобы потом ты погибла от алкоголизма. Верните-ка мне бутылку!       Влад крепко прижал к себе бунтующую девушку. Он склонился к её лицу так, что их губы слегка соприкасались. Аслан с Лале многозначительно переглянулись. Хюмашах на мгновение замерла, но вдруг голубые глаза сузились, и она прошипела:       - Мне эта бутылка нужнее! Ты не позволил мне пристрелить хоть одного из этих гадов за моего Искандера… И за моего мустанга! Я замерзла и пала духом…       Влад чувственно поцеловал Хюмашах, прервав её тираду. Неожиданно девушка ответила на его поцелуй. Но затем, отстранившись, влепила ему свободной рукой пощёчину.       - За что я сейчас получил?!       - За то, что стрелял в негодяя, когда тот был рядом! А если бы ты попал в меня и убил?!       - Но ведь не убил! – ухмыльнулся Влад. И тут же получил вторую пощёчину. Девушка стремительно убежала к себе наверх, не пытаясь больше отобрать вино. Аслан и Лале смеялись:       - Это тебе вместо благодарности, приятель       - Да у вас у обоих биполярочка! Вы стоите друг друга.       Влад восхищённо смотрел ей в след, потирая след от удара. У него появилась надежда. ***       Предатели обнаружились на следующий день после внезапной проверки, устроенной Асланом и Владом. Было перевернуто всё, что можно вверх дном. Всё, до каждой мелочи. В гостиной столпилось много народа: перепуганный персонал постоялого двора, гости и остальные немногочисленные слуги из каравана племянниц падишаха.       В центре зала стояла перепуганная семейная пара молодых людей. Именно в их вещах были найдены тайные доклады обо всём происходящем, инструкции к действиям и неоконченное письмо о неудачной попытке нападения.       Влад и Аслан устраивали допрос с особым пристрастием, угрожая предателям пытками. В итоге было получено признание:       - Мы не хотели зла! Мы исполняли приказ! – Вновь и вновь повторял мужчина.       - Чей?! Говори, чей?       - Шехзаде Мехмед… Он дал нам золото… Очень много золота.       - И вы решили, что за много золота можно погубить членов правящей династии, двух благородных мужей, и весь экипаж? – тихо спросила Лале, не веря, что всё это происходит с ней наяву.       - Нет, госпожа, - Ответила ей женщина. – По-началу, мы лишь шпионили. Но шехзаде приказал… Его интересовала только ваша сестра.       - Молчать! – Громко приказал Влад. – Весь обоз был в смертельной опасности! Вы виновны!       - В таких делах только падишах вершит суд! – Усмехнулся мужчина, веря в свою безнаказанность. До сих пор не проронившая ни слова Хюмашах-султан вдруг решительно вышла в центр. Голос её был на удивление спокойным, но всем присутствующим стало не по себе:       - Сегодня и отныне я ваш падишах! – С этими словами девушка продемонстрировала перстень и вынула документ из-за пояса. Пронёсся удивлённый ропот. – Здесь и сейчас вы признаётесь виновными в тяжком преступлении. Вы приговариваетесь к смертной казни через повешение.       Лале охнула и недоверчиво уставилась на сестру. Аслан и Влад задумчиво молчали. Они не решались озвучить то, о чём вслух сказала и сама Хюмашах. Но им было страшно, что их подруга не моргнув глазом отдаёт приказ об умертвлении. Лале ужаснулась но побоялась спорить с сестрой сейчас. Хюмашах была напряжена до предела.       Девушка сделала знак Юзману. Казалось, её решимость начала таять, когда приговорённые, уходя под конвоем, умоляли её о пощаде. Хюмашах резко отвернулась и закрыла глаза. Впервые в жизни она осознанно приговорила людей к смерти. Или это уже когда-то было с ней?       - Госпожа, прошу Вас на минутку… Мы вас ждали.       Хюмашах удивлённо обернулась к одному из служащих постоялого двора. Мужчина показал ей глазами на улицу.       Влад и Аслан с беспокойством наблюдали через оконное стекло, как Хюмашах приняла из рук служащего письмо. Мужчина тем временем держал поднос со свечой. Девушка бегло прочитала послание и довольно улыбнулась. Затем она спалила на подносе сложенный пополам лист и вернулась к своим.       - Друзья! – обратилась она, когда все любопытные разошлись. – Страсти накаляются. Дело принимает серьёзный оборот. Я прошу Вас возвращаться обратно, потому как далее становится слишком опасно!       Трое друзей переглянулись. Повисло молчание. Хюмашах хоть и держалась стойко, но всё же некоторые изменения в ней были заметны. Под глазами залегли тёмные круги, взгляд полон отчаяния. Всегда подвижный рот замер в прямую линию.       - Нет, сестра. Я остаюсь с тобой. Вдвоём не так страшно.       - Одна ты не справишься.- добавил Аслан. – Это уже не детские игры, тебе нужна помощь. И наша поддержка.       - Я поклялся тебя оберегать. – вздохнул Влад. – Я должен быть рядом с тобой.       Хюмашах невесело усмехнулась:       - Не беспокойся. Тех, кому ты клялся, уже нет с нами. Я им не расскажу, они и не обидятся. Так что оставь свои клятвы при себе.       - Ты становишься невыносимой! Хватит! Мы пытаемся быть ближе к тебе. Мы рушим эту стену между нами и тобой, но ты одновременно по кирпичику возводишь новую. Что с тобой стало?! Ты дорога мне… Нам всем.       Хюмашах некоторое время молчала, внимательно глядя на мужчину. Затем лицо её оживилось, свойственной только ей быстро сменяющейся мимикой, как бывало всегда с девушкой во время волнения:       - Черт с вами! Делайте что хотите! ***       Лале и Хюмашах сидели напротив друг друга в молчании. Избегая пытливого взгляда сестры, Хюмашах устало смотрела в мелькающие виды из окна кареты.       - И всё-таки ты обошлась с ними жестоко! – Наконец пробубнила Лале. – Ведь всё обошлось, все живы.       - А Искандер? А мой мустанг? – горько спросила Хюмашах, впервые посмотрев Лале прямо в глаза. – Я устала бояться и прятаться. Больше я никому не позволю обижать своих. Это была показательная казнь, уроком для других. Чтобы даже подумать боялись! Ты думаешь, я легко на это решилась? Думаешь, мне так хочется крови?       Лале молчала. Она действительно не знала, чего теперь можно ожидать от сестры. Наконец она произнесла:       - Тебя можно понять. Всю жизнь тебя преследуют нескончаемые потери. Ты очень много натерпелась. Особенно в последнее время… Разрыв с Владом, страшная смерть Мирчи, разлука с Ахмедом-пашой, отъезд из столицы, теперь ещё это нападение… Я боюсь, однажды ты потеряешь над собой контроль…       Лале даже не подозревала, как больно делает сестре, перечисляя все её горести. Хюмашах резко развернулась к ней всем телом:       - Как моя мать? Это ты хотела сказать?! Ты что, боишься меня? Вы боитесь, что я так же могу спятить?... Или озвереть? Что в один момент возьму и…сожру вас всех!       Лале испуганно вскрикнула и отшатнулась. Хюмашах разочарованно наблюдала за ней.       - Так и думала.- опустив глаза, медленно проговорила она. – А ведь казалось, что в меня кто-то поверил…Ты даже не представляешь, как мало тех потерь от общего числа ты перечислила.       - Хюмашах, прекрати. – вмешался Аслан, до этого дремавший в стороне. – Лале это всё чуждо, но со временем она привыкнет. Мы считаем, что всё было правильно. Так что можешь положиться не только на своего Ахмеда, но и на нас с Владом.       - Пора бы ей понять, люди не делятся на плохих и хороших! Я это я.       - И тем не менее, сестрица, я должна тебе напомнить, что с нами едет Юсуф, доверенный дяди Мурада. Он непременно составит протокол о случившемся и отправит в столицу донос.       - Плевать.- махнула рукой Хюмашах. – Заодно пусть отправит копию Мехмеду.       Больше Хюмашах не проронила ни слова, даже когда Аслана сменил Влад. Она снова и снова возвращалась к событиям на постоялом дворе. Впервые она отдала приказ отнять две жизни. Сможет ли она когда-нибудь смириться с этим? Жить с тем, что она причинила кому-то зло. А сколько раз зло причиняли ей самой?! Сможет. Надо лишь внушить себе, что цели были благими. Ведь, если внушать постоянно, то со временем можно и самой в это поверить.       Не нужно оглядываться на прошлое. Есть настоящее. Надо думать о будущем. Нельзя расслабляться. Мехмед первым начал эту войну. С ней рядом верные и преданные люди. Ахмед- паша даже на расстоянии верен их общей цели и прикладывает невероятные усилия. Мехмеда необходимо свергнуть и лишить свободы прежде, чем она сама окажется по его воле в темнице до конца своих дней. ***       Все эти мысли, нахлынувшие на Хюмашах, убаюкивали ее, преисполняя какой-то выматывающей тревогой и усталостью. Нервное истощение взяло верх и, в конце концов, она задремала, впав в то состояние покоя души и тела. Она совершенно забыла о своих тихо переговаривающихся спутниках.       Через некоторое время Хюмашах внезапно проснулась. И с удивлением увидела, что сидит совсем рядом с Владом и что голова ее лежит на его плече. В первую минуту она и не подумала изменить положение — ей только что снилось, как они вместе сидели на траве у пруда и Влад рассказывал ей о созвездиях. Лале и Аслан внимательно слушали, а Хюмашах счастливо прильнула к плечу любимого человека. Казалось, это было так давно и забыто…       Проснувшись совсем и обнаружив свою оплошность, она смутилась, но рука Влада превратилась в какую-то волшебную цепь, обвившуюся вокруг нее. Хюмашах осторожно попробовала освободиться, но тщетно; должно быть, Влад тоже уснул и, засыпая, бессознательно заключил в объятия свою спутницу, когда, сморенная усталостью и покачиванием кареты, она склонила голову ему на грудь. Обе руки Влада были сомкнуты вокруг стана девушки, словно, перед тем как уснуть, он заранее позаботился о том, чтобы она не могла упасть. Но сон ничуть не ослабил силы его сплетенных пальцев, и, чтобы разомкнуть их, пришлось бы окончательно его разбудить.       Хюмашах не решалась на это. Она надеялась, что он сам нечаянно отпустит ее и ей удастся сесть подальше, не показав вида, что она заметила все эти щекотливые подробности их пребывания рядом в карете.       Хюмашах невольно залюбовалась его чертами. Сейчас она могла спокойно и не торопясь, без тени смущения разглядывать его, не боясь быть раскрытой в своей тоске.       Лицо Влада было обращено к ней, его щека прикасалась к ее щеке, их дыхание смешалось. Сделав резкое движение, она попыталась отодвинуться, боясь саму себя. Как назло спящий Влад при этом прижал Хюмашах к себе, и жар его груди чудодейственным образом воспламенил ее, отняв силу и желание отстраниться. Словно под влиянием каких-то чар, она забыла свою сдержанность, которая не покидала ее обычно днём, и подарила ему восторженный, жаркий поцелуй, прильнув к его губам.       Судорожно выдохнув, девушка опустила голову ему на плечо, даже не догадавшись взглянуть Владу в лицо, что, впрочем, было бы нелегко, ибо кругом, а особенно в глубине кареты, еще царила тьма.       Однако, дожидаясь минуты, когда молодой человек заснет покрепче, Хюмашах, успокоенная его ровным дыханием и неподвижностью, заснула опять — пережитые потрясения оказались сильнее ее. Заснула настолько крепко, что даже не почувствовала, как Влад снова медлительным движением прижал ее к сердцу. Молодой человек слегка приоткрыл глаза, не в силах больше притворяться спящим. Невольный порыв Хюмашах сильно удивил его.