Translations

I Это казался невинным вопросом, хотя теперь Роза знала, что это не так: вопрос понимания, интерпретаций и исключений. Ей следовало догадаться об исключении. Тем не менее, стоя там с кусочком желтой бумаги в руке, его клейкая сторона прилипла к ее коже, как будто намереваясь запечатлеть свое сообщение там, пока она этого не заметила, вопрос прозвучал просто: "Почему ТАРДИС не переводит это?" Доктор поднял глаза, внимательно изучая ее сквозь очки, затем вздохнул. Это был какой-то сдавленный звук. "Она переводит с иностранных языков", - сказал он. "Не с того, который она уже знает". Роуз выдохнул "ох", затем очень осторожно, почти виновато, снова приложил стикер к монитору. Заметки, которые он сделал для себя на своем родном языке, окружали экран замысловатыми, но грубо прорисованными кругами. "Это красиво," сказала она, хотя у нее было ощущение, что он никогда не выиграет никаких призов за почерк. Доктор почти улыбнулся, но покачал головой. "Это сложно." –Как это работает, в общем? Это каждое отдельное слово, или предложения, или..." — Зависит от обстоятельств.» Он выглядел так, будто борется с собой, решая, сколько сказать. «Чем больше наложений, тем сложнее смысл. Позиционирование элементов внутри круга может повлиять на то, что он говорит. Однажды была политическая катастрофа,» продолжил он, погружаясь в воспоминания, «из-за законопроекта, где заголовок повернулся на 12 градусов из-за ошибки печати. В итоге сенатора объявили «синим задом», вместо того чтобы обеспечить доставку скота в его провинцию.» Роза хихикнула. «О, и ту записку, которую ты положила, нужно повернуть на 45 градусов по часовой стрелке.» «Почему? Что я там такого написала?" «Ничего слишком скандального, но это отвлекает.» Она взглянула на него. "Что там было написано раньше? Он не ответил, но протянул руку, взял записку и положил ее обратно в указанном направлении. Роуз позволила ухмылке на своих губах стать шире. - Знаешь, когда-нибудь ты расскажешь мне, что все это значит, - сказала она и только подумала, не зашла ли она слишком далеко, когда он отвернулся, стараясь не встречаться с ней взглядом. Однако затем он потянул за рычаг и рассмеялся, когда корабль резко накренился и они оба споткнулись «Я могу сказать тебе, что это значит,» сказал он. «Держись!» «Думаю, я сама это поняла», — ответила Роуз. Доктор улыбнулся ей. «Умница», — поддразнил он, прямо перед тем, как они оба рухнули на пол. Они смеялись весь путь вниз. Записки следовали за ними. Несколько из них выскочили на той же тряске, и Роза наблюдала, как они парят вниз, уносясь в бессмыслицу на решетке вокруг неё. «Упс», — засмеялась она и поднялась. Она собиралась поднять одну из записок, когда Доктор остановил её. «Давай, Роза», — сказал он, протянув одну руку. Он вскочил на ноги и предложил ей помощь, но его левая нога стояла на квадрате желтой бумаги. Роза нахмурилась, затем села. Казалось, он почти намеренно прятал её, но улыбка Доктора была широкой и искренней. «Пойдёшь со мной?» Как оказалось, хмурый взгляд продержался недолго; она не собиралась отвечать отказом на этот вопрос. Она вскочила, чтобы присоединиться к нему, оставив беспорядок позади без лишних раздумий. Так что только позже она обнаружила проблему. Поразмыслив над этим, она даже не была уверена, что это можно считать проблемой, но, по крайней мере, это было то, что он по-прежнему предпочитал не объяснять. Странно, — подумала она. Должно быть, они важны ему, но он не говорит почему.. Её пальцы скользили по жёлтым заметкам на мониторе. Когда она не смотрела, он возвращал каждое нечитаемое сообщение на место, наклоняя его ровно на столько, на сколько нужно. Эти сообщения ещё несколько дней звучали у неё в голове, непонятные и странно, едва уловимо навязчивые. --- II «Я думаю, я начинаю замечать это, когда ТАРДИС переводит», — сказала Роза ему однажды, пока они блуждали по многолюдному рынку Кавасер 3. Инопланетяне вокруг них активно разговаривали, и она продолжала изучать их, пока говорила. Доктор осматривал ткань, которая меняла цвета в зависимости от угла обзора, но затем остановился и повернулся к ней, заинтересованный. «Я имею в виду, это не очевидно», — сказала она, — «но иногда, если я вижу людей краем глаза, это похоже на просмотр плохо дублированного фильма... но как только я поворачиваюсь к ним, всё становится на свои места». «Это часть процесса. Это проникает в твою голову, чтобы подстроить восприятие движений губ. Я удивлён, что ты это заметила», — усмехнулся он. «У тебя острый взгляд». «Я никогда не замечала этого с тобой, однако.» Она наклонила голову. «Ты всё это время говорил по-английски?» Он выбрал этот момент, чтобы развернуться на одном каблуке, глядя на поднимающиеся уровни рынка: три яруса выше них, девять ниже. «Ну, если ты проведешь столько же времени на Земле, сколько и я, ты подберешь пару вещей.» «Но зачем беспокоиться? Или ТАРДИС не переведет твой собственный язык для меня? Как твой почерк?» «Переведет, если я скажу ей.» «Но ты не сказал.» «Это важно?» Он явно пытался выглядеть озадаченным, но это выглядело как защита. Роза начала заново. «Я имею в виду... Я, наверное, просто интересовалась. Как ты учишь новый язык, если никогда даже не слышишь его должным образом? Если всё, что ты слышишь посреди такого места, это...» На неё обрушился шквал голосов продавцов: — Продоется спайсивайн! Здесь есть колесные крылья! Эй, детка, скидка за поцелуй?» Роуз отвернулась, закрыв лицо, но всё ещё смеясь. — Так ты мало что подхватишь», — закончила она, добавив про себя: «Кроме нескольких болезней». Доктор засунул руки в карманы, пока они шли дальше, выглядя задумчивым. — Ты можешь обойтись без переводов, если нужно. Или можешь использовать языковую лабораторию." — Языковая лаборатория?" — Это комната в ТАРДИС, подключенная к библиотеке — позволяет изучать другие языки на случай, если тебе понадобится… о, посмотри на это." Он звучал очарованным, и не зря. Впереди виднелась красная палатка, в которой торговец выставлял механических птиц: : крошечные, сверкающие вещи, которые проносились в воздухе и затем возвращались в семи пальцы рук торговца. Его меховые уши подергивались, когда они приближались. Роуз многозначительно посмотрела на Доктора, который, казалось, был слишком рад отвлечься, но всё равно последовал за ним. — Они прекрасны," сказал он. — Роуз, посмотри на ту." Он указывал на колибри, или на то, как могла бы выглядеть колибри, если бы она была сделана из стекла и латуни и сверкающих драгоценных камней, с крошечным роботизированным сердцем. Она засмеялась, когда оно пронеслось вокруг её головы, а затем зависло перед её носом. "Боже, это как те механические люди..." – За исключением того, что они значительно менее враждебные," закончил он, протянув один палец. Даже краткое упоминание о тех людях было достаточно, чтобы затмить его выражение, но это прошло, когда колибри приземлилось на его руку. Он притянул её ближе, улыбаясь. — Моя собственная работа, — сказал торговец, вытягивая свободные пальцы, чтобы поправить увеличительные линзы перед своими маленькими блестящими глазами. — Не хотите ли назначить цену? — О, — сказал Доктор, — они великолепны. Вы великолепны — это гениально! Но я, к сожалению, не могу себе этого позволить. — Он сделал паузу. — Да и вообще ничего не могу себе позволить. Из-за нехватки денег приходится экономить на покупках. — Чего бы я только не отдала за новую кредитную карту прямо сейчас, — сказала Роуз, бросив быстрый взгляд надежды на Доктора и его звуковую отвёртку. Птица, в свою очередь, взмахнула крыльями, затем взлетела в воздух и вернулась в руки торговца, словно решив, что эти покупатели слишком жадны, чтобы привлечь её внимание. Инопланетянин усмехнулся. Ещё одним взмахом рук он наполнил воздух металлическими бабочками. — Возможно, вы не можете себе этого позволить… возможно, — сказал он. — Но я тоже коллекционирую уникальные вещи, понимаете. Роуз повернулась на месте, наблюдая, как свет отражается от крыльев бабочек, кружащих над её головой. Часть света исходила от них самих: крошечные бело-голубые источники энергии светились внутри их брюшек. — О, — с тоской произнесла она. — Сколько? — Ты не можешь заплатить. — Он сделал паузу. — Но он может. Роуз замерла. Доктор нахмурился и смахнул бабочку, которая решила приземлиться ему на плечо. — Что ты имеешь в виду? Торговец пожал плечами, снова поведя ушами. «Я слышал ваш разговор. Подозреваю, что ваш язык может быть самым редким товаром в этом месте». Именно тогда Роуз заметила взгляд Доктора. Он был спокойным, но отстранённым, и его глаза потемнели. «Действительно, редкость», — сказал он. — Значит, пустяк. Просто слово и его значение. Одно любопытство ради другого? Роуз прикусила губу, потому что, если бы она этого не сделала, то сказала бы, что тоже хочет это услышать. Она хотела знать, как это звучит, было ли в этом что-то знакомое, слышала ли она где-то отрывки и просто не знала… — Мне жаль, — сказал Доктор и потянулся, чтобы оттолкнуть её. Его остановила не Роза, а бабочки. Вокруг неё образовался аккуратный, сдержанный вихрь, который не дал его руке опуститься. В пространстве между ними три бабочки исполнили изящный, трепещущий танец из петель и восьмёрок. Роуз снова рассмеялась, поражённая. «О, Доктор», — сказала она. «Только один? Пожалуйста?» Он не отрывал от нее глаз. Он просто отступил в сторону, выражение его лица было непроницаемым, и наклонился ближе к длинному, вытянутому уху торговца. Она не успела подойти ближе, как он прошептал свой ответ. Торговец затих. Наступил момент, когда ничего не двигалось, даже бабочки, а затем они снова слетели в руки торговца, так внезапно, что Роза подумала, что сделка окончательно провалилась. Она грустно наблюдала за ними. Откуда-то, может быть, от нее, а может быть, от самого Доктора, раздался долгий вздох. Затем один из пальцев торговца поднялся — всего один — и из задней части палатки что-то поднялось с непримечательного насеста. Роза наклонилась ближе, чтобы увидеть, как маленькая, невзрачная птичка порхала вперед, выглядя почти неуверенно. Она затаила дыхание. «Идем», — прошептала она, протягивая руку. «Сюда...» Доктор молча наблюдал, как металлическая птичка устроилась у неё на ладони, затем склонила голову набок и издала тихое вопросительное чириканье. — Вот и всё, — сказала ей Роуз. Птичка тихо зачирикала. — Ты пойдёшь со мной? "Попробуй спеть под это", - сказал продавец. Роуз хихикнула, чувствуя себя неловко. «Ты шутишь?» Торговец лишь улыбнулся. Она бросила тревожный взгляд на Доктора, а затем, в качестве небольшой мести за то, что он не поделился с ней, наклонилась к птице и спела несколько нот, слишком тихо, чтобы он услышал. Птица ответила парящей мелодией, которая переходила в невозможные аккорды и охватывала весь диапазон, почти выходя за пределы слышимости Роуз. Она слушала всё это, внезапно ошеломлённая. Это было прекрасно. Тогда Доктор подошёл к ней, но он смотрел на торговца. Инопланетянин заговорил первым. «Мне жаль», — сказал он Доктору, и это было всё. Доктор положил руку на плечо Розы. "Пойдем", - сказал он. "Нам нужно идти". – Но разве это действительно нормально? — спросила она, держа птицу. Она щебетала, звуча счастливо там, где она была. Торговец оглядел их обоих, затем сказал: «Это не продлится долго, вы знаете». Они оба стояли очень неподвижно. «Источник питания. Со временем он в конце концов сядет. Я могу заменить его, если вы принесете его обратно». «Я не уверен, что мы вернемся сюда еще некоторое время», — сказал Доктор. «Понял», — тихо ответил мужчина. Роза провела большим пальцем по крошечным металлическим перьям, затем наклонила голову, чтобы соответствовать выражению лица птицы. Доктор попытался улыбнуться. «Ну, ладно», — сказал он. «Тебе все равно нужно купить подарок для твоей мамы, не так ли?» «Да», — сказала Роуз, чувствуя себя отвлеченной. Птица довольно зачирикала и взлетела, чтобы порхать вокруг её плеч, пока они шли. Роуз слушала её пение всю оставшуюся дорогу через рынок и обратно к ТАРДИС. Что бы ни сказал там Доктор, она не могла представить, что это может стоить так дорого. И всё же, как бы ей ни хотелось услышать это самой, возможно, это не было таким уж сюрпризом. --- III "Итак... в какую сторону ты меня ведешь?" Птица ничего не сказала, но Роза прислушалась к механическому шелесту ее крыльев, когда она выбрала другой коридор ТАРДИС, задержалась в воздухе, а затем снова улетела, едва дождавшись, когда Роза последует за ней. Она ускорила шаг и побежала за ним по длинному извилистому коридору. Чаще всего она думала, что в этом корабле нет никакого смысла. Комнаты, которые она видела раз или два, никогда потом не казались ей похожими друг на друга. Она знала дорогу в свою комнату и обратно, на камбуз и кое-что еще из необходимого, но было несколько вещей, которые она однажды увидела мельком и больше никогда не видела. В некоторые дни корабль казался достаточно маленьким, всего несколько предметов тут и там, и коридор, который вел прямо в комнату управления. В другие дни это продолжалось бесконечно. Она так и не нашла, где Доктор лег спать. Она уже не была до конца уверена, спит ли он. А что касается того, что еще он скрывает, что ж...… Птичка чирикнула, затем опустилась к ней на ладонь и склонила головку, словно пытаясь отдышаться. Роза рассеянно погладила ее по спинке, затем подняла глаза. Они стояли перед дверью. "Мне кажется, я уже видела это раньше", - сказала Роуз. Она потянулась к ручке, которая выглядела невероятно викторианской для космического корабля. "Конечно, насколько я знаю, это еще один туалет или что-то в этом роде..." Она распахнула ее и вместо этого обнаружила комнату, в которой отчаянно требовался выключатель. Темнота царила в помещении, пока птичка снова не взлетела, и ее крошечное бело-голубое сердечко не засияло в просветах между перьями. Затем, словно сработал датчик движения, прихожая наполнилась золотистым светом. Роуз вошла, не понимая, на что она смотрит, пока птица не приземлилась на что-то, и Роуз опустилась на колени, чтобы посмотреть, что это такое. Это было похоже на старый сундук. Она осторожно подняла птицу, положила ее на ближайший маленький столик и открыла крышку. Внутри были стопки книг: некоторые напечатаны на бумаге, некоторые - на электронных носителях, несколько старых свитков, перевязанных бечевкой. Роуз отодвинула стопку в сторону, но обнаружила под ней еще больше книг; очевидно, внутри сундук был больше. "У вас здесь потрясающая система каталогизации, доктор", - пробормотала она себе под нос. "Дьюи был бы просто в восторге от вас..." Птичка захлопала крыльями и защебетала. Роуз посмотрела на нее, затем подняла голову, чтобы осмотреть комнату за ней. Лампы продолжали гореть, освещая все пространство. Оно было заставлено книжными полками, буфетами и мигающими приборами, каждая доступная поверхность была заставлена причудливыми экспонатами. - Так это и есть библиотека, - пробормотала она. Птица порхала высоко над ней, осматривая лабиринт, затем вернулась и повела ее вперед. Роуз проследовала за ней между стеллажами, наблюдая, как меняются материалы вокруг нее. Здесь было представлено так много разных эпох и так много мест. Некоторые полки были заставлены серверами, на которых хранились цифровые записи; на других хранилось содержимое, которое выглядело так, словно его похитили из затхлых старых музеев. Некоторые книги выглядели совершенно обычными, в то время как некоторые, казалось, были созданы для чужих рук. Она получила минутку, чтобы пролистать названия нескольких томов, которые, казалось, были написаны знакомым алфавитом, но если она пробегала мимо них слишком быстро или расфокусировала взгляд, иногда возникало впечатление чего-то другого: иностранных букв и иероглифов, посланий со всех концов вселенной. Птица, возможно, в нетерпении, издала еще один крик. Роза перестала пытаться разгадать висящий над головой сферический артефакт, на поверхности которого то и дело вспыхивали замысловатые узоры (невероятно, но, казалось, он сообщал не о чем более загадочном, чем просто погода), и последовала за своей крошечной спутницей за угол, между двумя рядами полок. Отсюда она могла видеть еще одну дверь в дальней стене. Роза, догадавшись, что это значит, поспешила к ней. Если лингафонный кабинет был пристроен к библиотеке, как сказал Доктор, то... Она не увидела ручки на этой двери, только гладкую, пустую поверхность. Она для пробы прикоснулась к панели. На мгновение ничего не было видно, пока вокруг кончиков ее пальцев не вспыхнуло мягкое золотистое свечение. Роза испуганно отпрянула. Что бы ни почувствовала дверь — возможно, просто прикосновение, или, возможно, узнала ее, — этого, должно быть, было достаточно, потому что, пока она смотрела, панель сама по себе открылась. За дверью был лингафонный кабинет. Птица закружилась вокруг нее, издавая самодовольное арпеджио. Роза тихо рассмеялась. - Умница, малышка, - одобрительно сказала она, и в этот момент голос ее был немного похож на голос Доктора. Птичка чирикнула еще раз и полетела впереди нее. Роза, прищурившись, заглянула в комнату, чтобы посмотреть, куда она делась. По сравнению с библиотекой лаборатория казалась совершенно другим миром. Это было светлое, сверкающее помещение, окруженное компьютерами, странно органичными по форме, несмотря на все электронное оборудование. Стены цвета слоновой кости были покрыты непереведенными иероглифами с тысячи языков. Роуз предположила, что они были скорее декоративными, чем значимыми. От долгого разглядывания у нее закружилась голова, как будто какая-то часть ее сознания изо всех сил пыталась сложить все это воедино. Она сильно заморгала, чтобы прояснить зрение, и только после этого заметила птицу. Она вспорхнул, чтобы устроиться на одном из компьютерных мониторов, и теперь устраивался отдохнуть. Роза решила последовать за ней. Изогнутый компьютерный блок, несомненно, был главным украшением комнаты. Наушники, казалось, вырастали из стен за ним, их кабели были длинными, зелеными и извивающимися. При ее появлении включились мониторы, на которых появилось что-то похожее на меню, но описание было полностью на галлифрейском. Роуз могла только смотреть на последовательность кружочков и гадать, что бы это значило. - У вас тут где-то есть английский? она спросила. Ничего не изменилось. Она окинула взглядом наушники и, наконец, выбрала пару, которая, по ее мнению, была бы достаточно удобной. Однако, надевая их, она чувствовала себя немного странно, как будто ее уши вот-вот лопнут, или ориентация в комнате изменилась на несколько градусов. "Вы можете отображать информацию на английском?" - снова спросила она, усаживаясь на стул. На этот раз автоответчик выполнил запрос. "ВЫБОР ЯЗЫКА", - гласила надпись знакомыми буквами, а ниже был список, который, казалось, можно продолжать бесконечно. Адкари, абин, абтуриш... "Ого. Есть какие-нибудь земные языки?" - спросила она из любопытства, придвигая микрофон наушников поближе ко рту. Компьютер подчинился. Конечно же, там был раздел на земном языке, и она посмотрела на изящную арабскую вязь вверху, прежде чем прокрутить страницу вниз, чтобы увидеть остальное. "Интересно, на что похожи эти уроки", - размышляла она вслух. "В школе я плохо разбиралась во французском, но..." Компьютер, конечно же, все еще слушал. Прежде чем Роуз поняла, что на нее надвигается, экран заполнился потоком данных, и она услышала поток информации в наушниках, который звучал точно так же, как могли бы звучать ее старые лекции в классе, если бы они велись со скоростью сто миль в час. Она зажмурилась, хватая ртом воздух, когда поток хлынул на нее — нет, сквозь нее — и внезапно наступила тишина. Она перевела дыхание как раз в тот момент, когда компьютер спокойно отобразил на дисплее: "Хотите пройти тест, чтобы подтвердить понимание?" Роуз пробормотала: "Вы, должно быть, шутите", - или, по крайней мере, подумала, что пошутила, а затем резко выпрямилась в шоке, потому что это прозвучало не по-английски. На самом деле это было сказано по-французски с идеальным акцентом. Ее следующий возглас раздался уже ближе к дому. "Что за хрень?" Компьютер воспринял это как должное. Вычисленная вероятность запоминания материала по темам: 12,2%. Повторить урок? Да... все еще безнадежно, подумала Роуз. Вслух она переспросила: "Что это было?" Было сказано, что это быстрый подсознательный языковой ввод, не слишком полезный. Роуз моргнула, услышав это. "Он ведь не таким образом учил английский, правда?" Нет. Что ж, это было... совсем не обнадеживающе, если подумать. Роуз нажала на кнопки, переходя от выбора Земли к основному списку. Она почти боялась спрашивать сейчас, но где-то здесь должен был быть язык, который ее интересовал. И что ты собираешься делать, если все таки найдешь это? с беспокойством подумала она. Показатель посещаемости ее урока французского с 12,2% снизился до 8,6. Роуз покачала головой и решительно прокрутила страницу до буквы «Г». Она ничего здесь не узнавала: Галешты, Галеи, Гаматиан… - Этого здесь нет, - пробормотала она. — Я думала... Внезапно птица издала трель, которая больше походила на сигнал тревоги, чем на попытку общения. Роза насторожилась. "что это?" Из-за наушников, приглушенный дверью, она услышала другой голос, зовущий ее: "Роза?" Доктор. Она сорвала наушники — экран компьютера тут же переключился на галлифрейский — и поспешила в библиотеку. Птица вылетела вперед, ведя ее по лабиринту. Она почти добежала до вестибюля и в растерянности остановилась возле гобелена от пола до потолка, изображающего сюрреалистическую географию какой-то планеты, когда Доктор завернул за угол и заметил ее. - Роза? Вот и ты. Он остановился - Что ты здесь искала? - спросил я. "О... просто кое-что... для чтения". Она взяла книгу с ближайшей полки и помахала ею в воздухе. Доктор скептически приподнял бровь. "Юридические предписания 40-го клана эльтариш?" Роуз удивленно уставилась на обложку. - Ну, может быть, не это. Он взял его у нее книгу, вернул на место и ухмыльнулся. «Не обращай на это внимания. У нас есть время для визитов мест для посещения..." «Людей, с которыми можно повидаться?» добавила она, дразняще подмигнув ему. Как она и надеялась, это достаточно смутило его, чтобы отвлечь. Если ей повезет, подумала она, он даже не услышит далекий звук, когда дверь лаборатории наконец-то захлопнулась. "Может быть, не так многословно, - сказал он. Роуз рассмеялась. "Посмотрим", - сказала она и взяла его под руку. "Куда, доктор?" Они вместе вышли из комнаты. Остальные вопросы остались у нее за спиной, в библиотеке, под присмотром крошечного стража, который держал голову высоко, а глаза зоркими, молчаливыми и выжидающими. --- IV На планету Галина, на сороковом году правления ее высокопреосвященства Джейн 312, Доктор и Роза прибыли в разгар празднования дня рождения упомянутого высокопреосвященства. Они подоспели как раз вовремя, поскольку недоразумение между гостями спровоцировало самую масштабную и творчески поданную кулинарную драку, которую Роуз когда-либо видела. Позже, выковыривая из своих волос кусочки какой—то сладости — доктор, со своей стороны, все еще смеялся над вездесущим беспорядком, большая часть которого была его собственной работой, - она предположила, что, возможно, у некоторых видов подростковый возраст действительно может длиться десятилетиями. На полях Мартана, где были сделаны крупнейшие археологические находки во всей Галактике Водоворот, Доктор нашел серию древних табличек, датированных таким далеким временем, что ТАРДИС с трудом расшифровала их символы. В то время можно было разобрать только короткие отрывки, остальные были затертыми и потрепанными, что поначалу представляло полную загадку. Но даже тех фрагментов, которые они разобрали, было достаточно, чтобы послужить ключом для исследователей. К концу недели они узнали о потерянной эре Мартинатской триады больше, чем когда-либо объяснялось. Вопреки всем ожиданиям, правда, которую они раскрыли, едва не привела к войне. Вскоре после этого, в 29 веке, они отправились в колонии Пелдранай, где Роуз познакомилась с жителями населенного Землей анклава и обнаружила, что может понимать обрывки разговоров французской команды, даже несмотря на переводы ТАРДИС. Она не сказала об этом Доктору, но ей было интересно, обратил ли он внимание на форму ее ответов. А в заброшенном подводном городе Миртийне, чьи разбитые стеклянные башни тянулись ввысь, казалось, на многие мили, они с Доктором освободили каскадную реку призраков, долгое время находившихся в ловушке, и в последний раз вывели мертвых города из их затопленных могил в воды за их пределами. Когда призраки, наконец, ушли, оставив после себя только свет, воздух и разрозненные воспоминания, они запели. "О, это прекрасно", - прошептал Доктор. Роуз держала его за руку, пока они слушали. Она могла разобрать отдельные фрагменты, но из-за наложения голосов было трудно расслышать все. "Что они говорят?" она спросила. - Ты можешь это уловить? Над их головами полосы света вращались друг вокруг друга, звеня при соприкосновении. - Не переходите через ручьи, - пошутила Роза, подавляя смех, но тут Доктор начал отвечать. Конечно, в начале он пытался предложить какое-то технообъяснимое объяснение всему этому, но к настоящему моменту, казалось, был полностью поглощен поэзией происходящего. "Они рассказывают свои истории", - сказал он. - Этот город подвергся нападению много лет назад... Некоторые помнят вторжение и затопление жилых помещений. Эти, — он поднял руку, указывая пальцем на далекий молочный вихрь, поднимающийся к самому высокому шпилю. - Они поют свои имена. Ты их слышишь?" Она прижалась к нему еще теснее, думая о том, как вода на многие километры давит на поврежденные здания. И все же, когда она закрыла глаза и сосредоточилась, звуки стали доноситься отчетливо. Ее веки снова распахнулись. - Да, - прошептала она. Звук был повсюду. В конце концов, с некоторой неохотой, она отпустила руку Доктора и повернулась к узорчатому полу, прислушиваясь так внимательно, как только могла. Почему-то было почти странно понимать это, а не нет. "Кто напал на них?" - спросила она, прежде чем поток энергии вырвался из-под камней и задел ее при подъеме. Роза вздрогнула. - Кто напал на вас? Калтиин, теперь ты ушла, теперь ты ушла… Голоса кружились вокруг нее. Все мы ушли. - Роуз, - пробормотал Доктор. - Роуз, послушай. Он снова взял ее за руку и повернул к центру палаты. Роуз резко вдохнула. На этот раз она почти могла различить очертания: маленькие фигурки в кольце, вытянутые руки, кончики пальцев соприкасаются. "Они похожи на детей", - сказала она. "Неужели они...” Двенадцать человек вместе, бесконечно —одиннадцать танцуют, десять взмывают ввысь— "да. Детские стишки, - сказал Доктор. Он почесал у себя под носом. - Ну, по крайней мере, в оригинале это рифмуется. По-английски не так поэтично. Роуз прислушалась к обратному отсчету. - Хотела бы я это услышать, - сказала она. Он повернулся к ней с задумчивым видом. - А ты? Вокруг них снова вспыхнул свет. Осталось пять, чтобы пересечь океаны… - Да, - сказала она. Доктор на мгновение задумался, затем отпустил ее руку и поднял обе свои, чтобы коснуться ее висков. Она слегка ахнула, почувствовав покалывание от прикосновения. "Я прерву перевод, всего на мгновение. Подожди”. Она стояла так близко к нему, что ей хотелось буквально прижаться к нему. Вместо этого она прикусила губу и ждала, пока звуки песен вокруг них не изменились. Она почувствовала, что покачивается на ногах, как тогда, когда надевала наушники в лингафонном кабинете. Затем мир вернулся, стал немного более чужим, немного более ярким. Песни звучали повсюду, отражаясь эхом и переливаясь между стеклами. Роуз слушала, затаив дыхание. "Это великолепно", - прошептала она. "Переводы облегчают задачу", - сказал он. - Они не всегда делают жизнь лучше. Роуз повернулась к нему, внезапно пораженная его тоном. "Подожди. Что ты только что сказал?" "Насчет переводов?" "Нет, не то, что ты сказал, но..." Она рассмеялась, покачав головой. Ее поразила перемена в его голосе. "У тебя другой акцент!" Доктор фыркнул и попытался отмахнуться от нее, но Роуз не смогла устоять. "Нет, серьезно. Я имею в виду, что это едва уловимый оттенок, которого я раньше не слышала, или..." - Роуз, ради всего святого. Мы слушаем последние слова древней расы, а ты беспокоишься о произношении? Она улыбалась от уха до уха, но ирония происходящего чуть не стерла улыбку с ее лица. То, что он сказал, именно он: последние слова древней расы... Призраки продолжали петь, но теперь она не могла оторвать от него взгляда. При правильном освещении его глаза были такими же теплыми, как и все остальное, но в глубоководной темноте он казался непостижимым. Почему я не слышала этого раньше? Почему я не слышала этого раньше? Удивилась она. Как может что‐то предназначенное для раскрытия информации, скрывать так много? Чего я еще о нем не знаю? - Роуз, - произнес он, и то, как это прозвучало, заставило ее задрожать всем телом. Его руки снова зависли у нее на висках, но на этот раз она протянула руку и переплела свои пальцы с его, одновременно отстраняя его и крепко прижимая к себе. - Еще не совсем, - сказала она. Что-то в ее голосе заставило его ждать, не произнося ни слова. А вокруг них продолжали подниматься призраки, но теперь уже слабее, звук просачивался в ждущее море. "Куда они направляются?" тихо спросила она. Он покачал головой. "Вперед", - вот и все, что он сказал. Роза подошла ближе, все еще прислушиваясь. Возможно, это было его прикосновение, которое наполнило смыслом ее мысли, в то время как настоящие слова отчетливо звучали в ее ушах: двое, чтобы преодолеть пропасть, и один, чтобы помнить и продолжать... . - Двое на память, - поправила Роуз, к его удивлению, и посмотрела на волны вместе с ним, все еще держась за него. --- V Очевидно, он спал или, по крайней мере, время от времени нуждался в некотором отдыхе, потому что однажды ночью Роуз снова оказалась в одиночестве, бродя по коридорам ТАРДИС. Она напевала что-то себе под нос. В течение нескольких недель песня, которую она слышала на дне моря, не выходила у нее из головы, и теперь до нее доносилось бессловесное эхо, потому что механическая птица тоже подхватила ее и пела вместе с ней. Казалось, она вспомнила, куда хотела пойти. Роуз не возвращалась в библиотеку с того первого посещения, но почувствовала, что сейчас, возможно, самое время, и поэтому она снова прислушалась к музыке, размышляя о возможных вариантах. Услышав в тот вечер мягкие, мрачные нотки в его голосе, она решила понять, чем они вызваны. Дверь библиотеки открылась легко; она обнаружила, что в комнате порядок лучше, чем когда она ее покидала. Значит, он вернулся. Возможно, он вернется в любое время. Роза поколебалась, но все же направилась к двери в дальнем конце комнаты, следуя за птицей по лабиринту.Она понятия не имела, как бы иначе добралась туда. Дверь лингафонного кабинета снова открылась от простого прикосновения, но, к счастью, комната по-прежнему была пуста. На этот раз даже птица не последовала за ней. "Будь начеку", - сказала она ей, и у нее возникло ощущение, что если бы она могла, то отдала бы честь. Соответственно, она направилась прямиком к самому центральному стулу, надела наушники на уши и повернулась лицом к экрану компьютера. "Покажи мне, что у тебя там есть о галлифрейцах", - попросила она. Компьютер, казалось, на минуту растерялся. Она вспомнила, что Доктор говорил, что он переводит иностранные языки. Не тот, который он уже знает. "Должно же быть что-то, что ты можешь мне сказать", - настаивала она. На экране появилось колеблющееся изображение текста. Уроки языка недоступны. Доступ к режиму восстановления? "Что это значит?" Спросила Роуз. "Что такое "режим восстановления"?" Обнаружено наличие требуемой подпамяти. Режим восстановления доступен, но не рекомендумется. "О, как будто это поможет", - сказала Роуз, раздраженно взглянув на экран, затем на дверь за своей спиной. По крайней мере, снаружи ничего не происходило. Ее страж сидел неподвижно, продолжая напевать призрачные мелодии. У этой штуки скоро сядет батарейка, подумала она. Когда Роуз вернулась к экрану, она решительно сказала ему: "Просто покажи мне, что у тебя есть, хорошо? Я действительно хочу знать". Компьютер молчал. На секунду Роуз испугалась, что она его разбила или, что еще хуже, что он подает сигналы тревоги, которые она не слышит, и тянет время, пока Доктор не спросит, во что она играет. И все же, это, должно быть, просто паранойя. Почему спрашивать о языке - это так ужасно? Разве это не была простая, безобидная прихоть? Конечно, если это действительно было просто праздное любопытство, то почему она чувствовала себя такой обязанной именно сейчас? Роуз вздрогнула, но все равно нажала кнопку подтверждения на компьютере. Она даже не посмотрела, что именно подтверждает. Позже ей пришло в голову, что ей тоже могло бы быть интересно узнать об этом. В тот же миг свет начал тускнеть, и дверная панель за ее спиной захлопнулась. "О‐о‐о", Роза начала. "Что это, о—Эй!" Её кресло начало наклоняться назад, вынуждая её поднять взгляд к золотисто-бежевому потолку. В наушниках раздался звук, когда кресло встало на место. Инициализация последовательности восстановления, — произнёс голос почти лениво, словно проверяя себя по списку и не ожидая, что она поймёт. Роуз попыталась встать, но тут её слух пронзил короткий резкий звук, такой пронзительный, что она от удивления упала обратно на стул. Она попыталась пошевелиться, но не смогла." Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — сказал ей голос. — Спокойно? — ахнула Роуз. — О нет, ты не… что ты делаешь? "Спокойно?" Роуз ахнула. — О, нет, ты не... Что ты делаешь? Освещение снова изменилось, а вместе с ним и потолок. Декоративный шрифт превратился в четкие круги, что означало медленное вписывание себя в каждый из них продуманным узором. Роуз вдруг поняла, что смотрит на другой экран компьютера. Оно наполнилось галлифрейскими словами, сначала постепенно, затем все быстрее и в нескольких разных последовательностях, предложения закручивались сами по себе, пока Роза не перестала понимать, что она видит. У нее закружилась голова. Все поплыло перед глазами. Краем глаза она заметила странное свечение. "Что ты... делаешь со мной..." - прошептала она. "Начинается процедура восстановления", - говорилось на двух языках одновременно. "Начинается процедура восстановления", - говорилось в нем сразу на двух языках. У нее не было времени среагировать. Мир померк под шквалом света и звука, который был совершенно невыносим для ее чувств, и вместо того, чтобы сорвать наушники или, возможно, просто потерять сознание — аппарат, как она с ужасом поняла, не позволил бы ей этого сделать, — Роуз запрокинула голову и закричала. Где-то за пределами ее сознания механическая птица издала панический сигнал тревоги, опоздав на несколько драгоценных секунд. --- VI Она неправильно поняла. Корабль (о, корабль, корабль, она чувствовала его присутствие повсюду вокруг себя) производил вычисления: потоки чисел, подобно призракам, перекидывались от контура к контуру, заставляя себя дышать. Она могла слышать это. Она закрыла глаза, прижала ладони к стене и представила себе цифры, расшифрованные: круги, разделенные пополам, на три части и— О, она неправильно поняла. Конечно, никаких уроков не было. (Она встала и, пошатываясь, побрела через библиотеку, не видя, куда идет, но безошибочно ориентируясь на каждом повороте, не слыша птицу, которая отчаянно пискнула и улетела прочь, по-прежнему безмолвная и непонятная.) Ни одного Повелителя Времени никогда не пришлось бы учить его родному языку. Но все может пойти не так. Смерть может привести к перелому. Болезнь регенерации может нарушить разум… "Последовательность восстановления", - говорилось в нем, зная, что она уже видела сердце ТАРДИС раньше, стояла в этом вихре, становилась вихрем и прикасалась к чему-то подобному. Обнаружена частичная память. Он обнаружил фрагменты языка, которые никогда не переводились и никогда не использовались, но которые сохранились в уголках ее памяти. Режим реконструкции не рекомендуется… Он пытался заставить ее вспомнить. Роуз остановилась в дверном проеме и попыталась встать, хотя ноги у нее подкашивались, а тошнота скручивала ее пополам. Она подумала, что первый урок был слишком сложным. "Не для людей", - подумала она и захихикала, чуть не подавившись, увидев перед глазами пятна, а затем множество вращающихся кругов. Вертушки. Фрагменты смысла разлетелись во все стороны. Она шла, хотя и не была уверена, куда именно. Где ты? - прошептала она, и слова прозвучали так, как она хотела, но совсем не так, как она ожидала. Мне нужно— Свет ударил в глаза, и она вошла в дверь консольной комнаты. Она уже однажды видела все в этом месте. По—настоящему видела его, видела изнутри, видела его вдоль и поперек и была поглощена им, и она не могла дотянуться до него снова, но она могла чувствовать его - жужжание, шепот, сдерживающий рев всей реки времени. Она подалась вперед, ухватилась за панель управления и изумленно уставилась на ее форму. Консоль представляла собой круг. Круг, сегментированный, покрытый деталями… Она повернулась, почти теряя сознание от золотой бури в голове, и на ощупь добралась до стула за консолью. Когда ее перестало тошнить, она ухватилась за спинку стула, подтянулась и встала. Именно тогда она услышала недоверчивый голос: "Роза!" Она покачнулась на ногах, прижав руки к вискам. О Боже, этот голос— Сильный удар по нервам заставил ее снова открыть глаза и увидеть. Полузабытые слова вырвались у нее из головы. Она не понимала, что говорит. Она увидела Доктора, настолько ошеломленного, что он чуть не упал, слушая все в полной ужаса тишине. Она видела, как свет (о, свет!) заливает все вокруг, сглаживая тени, высвечивая каждую трещинку, расселину и скрытый знак. И она увидела шестеренки, рычаги и сколоченный металл под собой, беспорядочную смесь, которая вовсе не была беспорядочной - она могла видеть линии, которые связывали все это вместе и вели в корабль внизу, вокруг них и внутри, и это сияло, это сияло - Это слово, - выдохнула она, указывая на консоль. Сотни слов. Я вижу это. Я знаю, что это... что все это значит… Под ней, повсюду вокруг нее, корабль закончил свои расчеты и завершил их дозвуковым импульсом, который пронесся сквозь нее подобно приливной волне. Она вздрогнула, ее унесло за пределы понимания во тьму. Последнее и единственное, что она помнила, - это то, как Доктор подхватил ее, когда она падала. --- VII Долгое время спустя, когда она была еще недостаточно в сознании, чтобы прислушаться, она все еще слышала его шаги. Он расхаживал по комнате. Злобный шепот самобичевания. Слова, которые она не должна была понимать. Я должен был догадаться. Роза попыталась повернуться, чтобы спросить, зачем он это делает — "Галлифрейец", — подумала она, "он говорит по-галлифрейски", - но изнеможение все еще давило на нее. Реальность расплывалась перед ней, как во сне, и от усталости она закрыла глаза. Я должна была догадаться, что она выкинет что-нибудь подобное. Почему она никогда не научится оставлять все как есть — о, Роуз. Последовала короткая пауза. Ее имя прозвучало по-английски, как будто выбора не было, или как будто он не осмеливался. С ней все будет в порядке. С тобой все будет в порядке. Не так ли? Прикосновение к ее лбу и долгое молчание. Ты могла бы просто спросить, прошептал он, но потом рассмеялся, тихо и горько. Что ж, ты спросила, полагаю, я должен это признать. А я тебе не сказал. Конечно, ты бы встала и пошла искать — с таким же успехом я мог бы нарисовать тебе карту… Ее голова болела даже в полубессознательном состоянии; она не должна была переводить это. (Показатель удержания составил 4,2% и продолжает снижаться...) Она беспокойно задвигалась, но это было странное ощущение, словно ее тело было за много миль отсюда. Его рука скользнула вниз, обхватила ее щеку, чтобы удержать. Знаешь, именно эта глупая птичка помогла мне найти тебя. Из последних сил взмахнула крылышками, чтобы добраться до меня. В конце концов, выплакалась, пытаясь помочь тебе — и все из-за одного слова, всего лишь одного слова.… Слова захлестнули ее, теперь они были едва понятны. Все, что она могла почувствовать, настолько отчетливо, что у нее затрепетали веки, участился пульс, пока это не поставило под угрозу ее сонное состояние, - это прикосновение его длинных пальцев к ее волосам. Что-то изменилось; это было похоже на сказку. Люди говорили, что мы были скупы на наш язык. Мы придерживались его формальностей и шаблонов — в нем были целые тайные слои смысла, понятные только нам. И только у нас были переводчики. Мы держали другие расы в неведении. Я не думал, что я... Я никогда не собирался поступать так же. Просто сейчас больно это слышать. Больно говорить об этом. Но я бы так и сделал, если бы подумал.… Снова долгое молчание. Или, может быть, он все еще говорил, а она больше не могла его понимать. Лишь несколько слов вырвались наружу. Надеюсь, ты этого не помнишь, пробормотал он. Не тебе одной нести это. Это уже слишком, Роуз, — какой толк от языка, если на нем некому говорить? "Но именно поэтому", - хотела она сказать. Однако, она все еще не могла говорить. Сон снова навалился на нее, унося ее вниз, прочь от него, и она почувствовала, что забывает все, что слышала: большую часть смысла и все звуки. Это ускользнуло, как он и надеялся. Она тоже забыла, что он говорил о птице. Проснувшись в пустой комнате, она рассеянно уставилась в пространство, пока не увидела крошечное металлическое существо на своем ночном столике. Она позвала его хриплым от крика голосом. Она попыталась запеть, но у нее ничего не получилось. Но она оставалась неподвижной, что бы она ни делала, даже после того, как она обхватила её обеими руками, как будто тепло могло вернуть его к жизни. Бело-голубой огонек, который был её сердцем, погас. Она почувствовала тошноту. Что бы она ни натворила прошлой ночью, это была ее вина. Роза безрезультатно погладила птичку по голове, потом прижалась к ней и заплакала. --- VIII Потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, и еще больше времени, чтобы покинуть свою комнату. Залы ТАРДИС снова повергли ее в замешательство, направления были такими же непостижимыми, как и прежде. Но когда Роуз устало вернулась в комнату управления, первыми словами, которые она услышала, были: "А, вот и долгожданная встреча!" Приветствие прозвучало на удивление бодро. Роуз стояла в дверях, затуманенным взором изучая говорившего. Если бы кто-то подумал о Докторе в этот конкретный момент, то вряд ли нашел бы в нем что-то необычное. Широкая улыбка. Едва сдерживаемая энергия. Волосы растрепаны в обычном для него количестве (хотя, возможно, встрепаны в несколько более тревожные колтуны, чем обычно). Но Роуз заметила мрачные черты в выражении его лица и вздохнула. В ее голове были только разрозненные фрагменты прошлой ночи, и ни один из них не имел смысла, но... что ж, значит, ей не всё привиделось. "Да", - сказала она, к счастью, по-английски. "Думаю, да". Он, в свою очередь, изучал ее, что заставило ее почувствовать себя неловко. Она всё ещё была в пижаме и не помнила, как в неё переоделась. - Ты пыталась напугать меня прошлой ночью, правда? - сказал Доктор. Роуз обошла консоль, не совсем доверяя себе, чтобы посмотреть прямо на нее — она хотела бы вспомнить почему, — и остановилась в нескольких шагах от него. И тут к ней вернулось воспоминание. «Чёрт», — сказала она и закрыла лицо руками. Он сделал вид, что его интересуют кнопки управления. Затем он поднял глаза, увидел выражение, которое она по большей части скрывала, и передумал. Роуз слегка задрожала, когда он заключил ее в объятия. - Никогда больше так не делай, - прошептал он. "Я не буду", - ответила она, уткнувшись в его плечо. "Обещаю". "Знаешь, есть более простые способы выучить язык". Она рассмеялась, в основном, чтобы скрыть дрожь. "верно. Я просто загляну в WH Smith и посмотрю, что у них есть о языках инопланетян, хорошо?" “Сомневаюсь, что этот раздел особенно хорошо снабжен информацией”. "В этом-то и проблема". Он нежно взял ее за плечи и отстранил на несколько дюймов, его взгляд скользил по ее лицу так быстро, что казалось, будто он видит сон. "Роуз, почему? Почему именно тебе нужно было знать?" Она могла бы многое сказать. Она могла бы попытаться выдать это за интеллектуальное любопытство или, может быть, просто порыв; может быть, ей удалось бы перевести разговор на другую тему, если бы она действительно постаралась, как он всегда отвлекал ее. Но, в конце концов, это было слишком личное для этого. Слишком многозначительный, даже если сам смысл ускользал от нее. Роуз протянула руку, взяла что-то с монитора и поднесла к его носу. "Это", - сказала она. Это была записка, наклеенная на бумажку. Она заметила, что надпись на ней была написана особенно аккуратно по сравнению с другими. Маленький желтый квадратик прилип к ее пальцам, и он не пытался его убрать; он просто смотрел. "Все эти маленькие частички тебя, - сказала она, - повсюду. Просто слова, фразы и бог знает что еще, и, насколько я знаю, ты всего лишь пишешь инструкции к ближайшему супермаркету, но…Я не могу их понять, и у меня такое чувство, что ты что-то от меня скрываешь. Как будто ты... все еще чужой, в конце концов. Я думала, мы..." Ее голос, который, казалось, был измучен и все еще звучал хрипло, выбрал именно этот момент, чтобы прерваться. Его руки крепче сжали ее плечи. «Роуз, я никогда не хотел ничего от тебя скрывать». "Я надеялась, что нет, но ..." «Просто за девятьсот лет у тебя выработалось несколько привычек». Она рассмеялась и потерла подозрительно мокрый нос. — Да, наверное, так бы и было. Он осторожно развернул её и подвёл к тому же стулу, с которого она чуть не упала прошлой ночью. Она неловко опустилась на него. «Но неужели… это всё?» — спросила она. «Единственная причина?» Он выглядел задумчивым. В конце концов, он отпустил ее и вернулся к консоли; затем он посмотрел на монитор, где отображались данные, которые Роуз больше не могла прочитать. Она тоже посмотрела на монитор и вздрогнула. "Я не мог все бросить", - сказал он наконец. — С языка. С этой части меня. Я думал, что смогу. Я хотел, чтобы все это просто исчезло и было забыто, если все остальное было потеряно. Но... кто-то должен это сохранить. Как говорится, на память. "Двое", - подумала она. Почему их не может быть двое? Но он продолжал говорить. "Кстати, я нашел это", - сказал он, доставая из кармана что-то маленькое и блестящее. Роза нахмурилась, глядя на него. Это было крошечное латунное устройство, состоящее из шестеренок и проводов, с крошечным микрофоном и чем-то похожим на антенну, индикатор питания которой погас. — Где ты это взял? - Птица, - сказал он. Она моргнула. "Но что..." "Я изучал это после тебя... пока ты спала. Я нашел это спрятанным в мозгу существа. Все, что она слышала, она передавала источнику. Каждое слово, каждую мелодию, каждый обрывок речи...это передавалось обратно тому мастеру на Кавасере 3. Он все еще коллекционирует диковинки, –размышлял он, – совсем как ты. Роуз снова соскользнула со стула и подкралась поближе, чтобы посмотреть, чувствуя себя ошеломленной. "Но потом он... как много он услышал? Что он собирается с этим делать?" - Понятия не имею. Доктор снял очки и положил их в карман. - Наверное, он так много слышал во время последнего взрыва, что ничего не мог разобрать. А потом он пришел, чтобы найти меня. Я думал, он пытается помочь тебе, но... Я не знаю, может быть, он просто хотел защитить свои справочные материалы". Роуз прикусила губу. Она не могла в это поверить. "Я подумала, что это красиво, — сказала она. — О, так оно и было. Доктор положил устройство в карман. — Красивый и умный, в его песне скрыты секреты... неудивительно, что ты ему понравилась Он явно хотел подразнить ее, но что—то промелькнуло в его глазах, и она вспомнила обрывки того, что слышала или думала, что слышала прошлой ночью. - Секреты? Ты из тех, кто любит поговорить, - сказала она, ткнув его в грудь. Прежде чем он опустил глаза, на его лице промелькнула самоуничижительная улыбка. Роуз вдруг осознала, как близко они стоят друг к другу, и что она все еще одета в пижаму с осликом Иа. Они оба одновременно откашлялись.. - В любом случае, - сказал он, отступая и поворачиваясь к пульту. Не зная, что еще можно сделать, Роуз посмотрела на свои руки. Записка все еще была у нее, и она вертела запястьем то в одну, то в другую сторону, пытаясь вспомнить, как читается это слово. Она не могла вспомнить. Прошлой ночью она кое-что поняла, но теперь это ускользало от нее. Разочарование и страстное желание заставили ее произнести следующие слова. — Что это значит, доктор? - спросила она. Он снова уставился на нее широко раскрытыми глазами. Он как будто думал, что все кончено, а она удивила его эпилогом. "Только один, — продолжила она, поднимая его повыше. — Я попрошу только один раз. И я обещаю..." Она слегка рассмеялась. — Я никому не скажу. Просто… Записка задрожала в воздухе. Он вернулся к ней с протянутой рукой; на секунду ей показалось, что он собирается снова схватить записку, но вместо этого он нежно взял ее за запястье, поддерживая зависшую в воздухе руку. Прикосновение было таким теплым, что у нее вдруг перехватило дыхание. — Знаешь, зачем я нашел этот передатчик? - спросил он, и его голос тоже стал грубее. — Из-за этой птицы. Я хотел посмотреть, смогу ли починить её для тебя. — Доктор... - Это имя, - сказал он. Роза опустила взгляд. Внутри круга накладывались изящные очертания, повторяясь, завиваясь внутрь. Она вдруг подумала о словах-имитаторах и затаила дыхание. Единственное, что, как она знала, он не сказал прошлой ночью… "Ты многое теряешь, если не с кем поговорить об этом", - сказал он. "И эта машина не может все исправить. Я не хотел... забывать это". - Тогда расскажи это мне, - прошептала она. Последовало долгое молчание. Вокруг них гудела ТАРДИС; сейчас она не могла этого понять, но, как ей казалось, все еще могла улавливать фрагменты, как в том каскаде призраков: слово здесь, число там, возможно, обрывок птичьего пения, которому вторило эхо. И поверх всего этого она слышала, как он дышит, готовый вот-вот что-то сказать. Подумала она, и ей захотелось что-нибудь с этим сделать. О, как же ей хотелось. Но она ничего не сказала. Настала его очередь. Она просто взяла его за руку и притянула к себе, смахнув при этом записку. Они рассыпались по полу, как лепестки, которые она описывала, и на их месте появилось то, на что она надеялась. Потому что, когда он наконец ответил ей, наклонившись, чтобы прошептать это слово у ее губ, было все еще слишком тихо, чтобы расслышать, но более чем достаточно близко, чтобы понять.