Часть 1

Быть журналисткой — это призвание Минами. Её дар, её хлеб, золотая жила, отдушина — называйте как хотите, — но ещё то сущее наказание. Временами — просто дерьмо на палочке. Минами строила карьеру с самого первого дня выпуска из университета, и она определённо знала, на что пойдёт ради славы и денег, а конкретно: на репортажи с самых горячих эпицентров событий, забеги по чужим головам, удочки в главных скандалах страны, рытьё в чужом грязном белье и горстку, м-м-м, вкуснейшего самоунижения. На шантаж ради информации пока что язык корня не поднимал. Простите её — зелёную. Босс, "приютивший" под своим крылом хитрую и смышлённую Минами, казалось, мог поставить её на должность кого угодно. Хокутозай стала той, на каких говорят "жёлтая пресса". Так захватывающие репортажи и ушли на задний план — печатная журналистика Минами успокаивала, а слухи раззадоривали. Но вскоре Минами остепенилась. Девочка NEWS устала от стресса в местах, откуда нормальные люди бегут, а журналистишка вроде неё прыгнет в самую гущу с воскликом: "Денежки!". Нет, no, nein. Произошло переосмысление. Брать интервью — нефиговая тема. Спасибо боссу за такую подачку, аллилуйя! Брала интервью Минами у совершенно разных людей из разных сфер, но в одну область она не лезла никогда — в спорт. Потому что не разбиралась. Но, что ж, экспериментировать нужно всегда, как говорит её босс. А он почуял интерес публики в неком Кинро Широгане, так что она углубится в его дело, так уж и быть. Оу, вау, он каратист, который после громкой карьеры ослеп. А что же у него случилось? "Кинро Широгане на даёт комментариев по этому поводу". Ах, чтоб их, сволочи из прессы! И да, это френдли фаер! Даже у Минами есть совесть! Оставьте вы бедного чемпиона мира киокушинкай и годзю-рю в покое! Бедняга и так ослеп, что может произойти с каждым, так его ещё и под вспышками фотоаппаратов допрашивают! …Но раз босс сказал идти, значит надо. Кто Минами такая, в конце концов, чтобы перечить. Тем более, опираясь на его небезосновательные (наверное) понты, Кинро ответит на её вопросы, ибо связи решают. Блин, да плевать, всё равно неудобно! Хокутозай уж года как три не лезет в чужое личное пространство. Э-эх, так или иначе, вот Минами и здесь. — "Дод-зё. Ка-ра-те годзю-рю", — прочитала она по слогам и поправила пальчиками ободок. — Что же, что же, глянем. "НАБОР БЕЛЫХ ПОЯСОВ ЗАКОНЧЕН!". Да ему ж совсем плохо после установления факта слепоты! У Хокутозай падало настроение, ровным счётом шла на снижение и её зарплата — чуяла меркантильная душонка. Первым делом её любопытное личико встретила команда румяных юных каратистов с большими спортивными сумками, спешащих домой. Они при виде девушки сразу ей вежливо поклонились. — Простите, Кинро Широгане здесь работает? — чёрт, Минами же не выглядит как типичный журналюга? — Да! — ответил старший из группы бойко. — А Вы к сенсею по какому делу?! Извините, если показался грубым! — вновь вежливый поклон. — Я пришла задать вашему сенсею несколько вопросов. Ага, так он всё ещё тренирует своих учеников. — Журналистка?.. — оленьи глазки одного из младших каратистов печально захлопали. — Опять будут нас фотографировать… — Додзё священно! — воскликнул тот самый старший, важно запахнув спортивную олимпийку с эмблемой. — Девушка, мы надеемся, Вы понимаете важность этого места! — Конечно же я понимаю! — ни черта она не смыслит. — Перед входом обязательно поклонитесь татами в знак уважения! — Хорошо! — натянуто улыбнулась Минами. Поклонится, если не забудет. — И ещё есть один вопросик. — Да? — А Кинро-сенсей вообще в настроении? Ученики между собой глупо переглянулись. Стало понятно, что ребята не секут суть вопроса, и вскоре догадка подтвердилась: — Мы пришли к выводу, что мы не понимаем, о чём Вы! — Ваш сенсей чувствует себя нормально?.. — с опаской спросила она. Старший каратист широко улыбнулся. — Конечно! *** Всё ясно, Кинро обрёл дзен. Или же на почве собственной слепоты попрощался с такой вещью как "эмоциональный спектр", что уже не ощущалось как шутка. Как только Минами ступила на татами, её яркому взору предстал чужой ровный силуэт, облачённый в белоснежное кимоно. И казалось, нет умиротворённей в мире человека, чем это создание, сидящее на коленях перед гербом годзю-рю на всю стену. Просто традиционный "сиси-одоси" в гармонии с самим собой — бери и ставь в весенний японский прудик для собственного душевного равновесия. Кинро сидел тихо, его широкая спина еле вздымалась от спокойного дыхания; глаз Минами не мог соскочить с чёрного пояса именитого каратиста. Если задуматься, спортсмена такого масштаба Хокутозай видит впервые. Кинро даже источал совершенно другую энергетику в сравнении с остальными людьми из прошлых интервью. — Вы, стало быть… — от этого тембра Минами вздрогнула; мужчина медленно вставал на свои босые ноги, — госпожа Хокутозай? Минами всё ждала, когда же картинный сенсей с телеэкранов на неё обернётся. Отчего-то гуляло по горлу сладостное предвкушение. — Всё верно, — ответила она максимально приветливо. Как хорошо, что её гнусавую рожу Кинро сейчас не в состоянии увидеть. Довольно твёрдая походка для слепого человека. Кинро ровно вышагивал вперёд, и шлепки босых ног о татами размеренно раздавались у Минами не то в ушах, не то сразу в мозгу. Сколько силы и грации в одном человеке! Завораживало. Кинро Хокутозай даже будучи обыкновенным молчаливым сенсеем умудрился по-мужски заинтересовать. Никакого спортивного интереса, Минами в самом деле не отказалась бы провести со скандальным каратистом ночь. Кинро остановился нет-нет да аккурат за два "квадрата" татами перед журналисткой. Она в изумлении открыла рот, прижав записной блокнот к груди. Стало понятно — Широгане-сенсей карате жил, а своими босыми ногами видел. Приподняв полы верхней части белого кимоно, мужчина начал медленно опускаться на пол. Снова собрал свои длинные ноги под себя, держа глаза по-прежнему закрытыми. Руки держал на коленях. Минами последовала его примеру, на что Кинро молчаливо кивнул. — Я… — впервые у громкой журналистки не было нужных слов, — я рада видеть Вас в здравии, Кинро-доно, — сказала она, вложив всю мягкость голоса в это дерьмовое начало для разговора. — А мне крайне жаль Вас не видеть, госпожа Хокутозай. Упс, неловко вышло. — Всё юморите? — выдавила из себя улыбку Минами, но смысл? Этот белый гусь всё равно не видит! — Нет причины противиться течению жизни… — Кинро говорил так медленно и по-отечески тягуче, что Хокутозай ощутила себя его ученицей, нуждающейся в философском нравоучении. — Баланс и внутренняя энергетика бойца — это основа годзю-рю карате. Выбившийся из колеи мастер не имеет права обучать юнцов, госпожа Хокутозай… — Раз уж мы заговорили о карате… — А Вы пришли поговорить не о нём? Минами стало интересно, какого цвета вечно прикрытые глаза у Кинро. Карие? А может, какие-нибудь серые? — Нет-нет, что Вы, давайте о карате, о любимом, — она кашлянула в кулак. — Кинро-доно, с чего начался Ваш путь карате? Хотелось бы, конечно, сразу перейти к самому сладкому — к факту внезапной слепоты спортсмена, — но придётся повременить, пустить, так сказать, пыли в глаза. Иначе Широгане наверняка повесит на додзё ещё и табличку "ВХОД ДЛЯ ХОКУТОЗАЙ МИНАМИ ТОЖЕ ЗАКРЫТ". — Звучит как начало интервью, — Кинро поджал губы. Минами поджала хвост. А она что, не за этим пришла сюда? — Вы можете быть честны со мной, — произнёс мужчина вкрадчиво. — Спортсмены не разглашают чужих секретов. А годзю-рю каратисты не нарушают дисциплины. Вообще-то, как раз-таки Минами пришла сюда, чтобы пустить кое-чьи секретики по ветру. Не наоборот! — Кинро-доно… — Вам не о чем беспокоиться, — Кинро, скромно улыбающийся с закрытыми глазами, уже в представлении Хокутозай красовался где-то на страницах её громкой статьи. — …Я и сам начал путь каратиста в довольно позднем возрасте. Как Вы и интересовались, моя история спорта началась с банальной нужды в самообороне… Всем нужна уверенность в силе, в этом нет ничего зазорного. — Ах, простите, мастер. "Зазорного"? Чёртов босс наплёл бедолаге Кинро с три короба какой-то несусветной чуши, чтобы тот пустил её к себе. Ясно как день! — Мой старый друг передал, что… — передал "что"? Кинро мигом захлопнул рот, а пальцы на коленях сжали белую накрахмаленную ткань в тиски. Кинро боялся. А журналистов ли? — О-ох, простите меня, пожалуйста, Кинро-доно! — воскликнула, притворно умоляя, Минами. — Я, кажется, не всех деталей своему… дру-угу раскрыла касательно моего позднего, так понимаю, интереса в карате… — Что-то случилось? — Да-а, понимаете… Ох, ёклмн. Назад пути точно нет. Минами только что наплела Кинро о том, как до неё домогался неприятный ей парень, а она не дала негодяю должного отпора. Это правдивая история, да, крайне грубо приставал к Хокутозай её бывший парень примерно два месяца назад, случайно встретивший её подвыпившей в баре. Вот только мысли об этом придурке, летящем в барную стойку от мощного "гедана", у неё прежде не возникало. Это была ложь. Ещё кое-какие детали в ситуации прояснялись: босс Хокутозай, когда-то являвшийся одноклассником Кинро, очевидно солгал ему о Минами. Кинро не видел лица собеседницы, потому и предположить не мог, что перед ним сидит скандальная насолившая многим звёздам морда. Он просто думал, что Хокутозай желает заняться карате в связи с неприятным происшествием, но стесняется своего возраста. Дескать, поздно уже ногами-то на татами пыль поднимать. Как-то так наврал её босс. А ведь наверняка раскаивался ради интервью перед слепым сенсеем, как лживый изменщик, чтобы партизанка заложила-таки свою бомбу замедленного действия в обедневшую почву Кинро. Вот и их любимое, однако заезженное "всё ради информации". — Плохо. Ужасно, — покачал головой мастер, осуждая злодея из рассказов. — Настоящий мужчина никогда бы так не поступил. Крайне низкий поступок. — Вот ради того, чтобы подобные низкие поступки не проделывали на мне, я и здесь. — Но почему именно карате? — густые брови Кинро удивлённо взлетели вверх. — Я знаю прекрасные курсы самообороны, моя хорошая коллега преподаёт там. Содержит в себе элементы борьбы, карате, бокса… — Нет! — вырвалось у Минами. — Мне нужны именно Вы! Кинро отреагировал как-то неопределённо — поджал губы и быстро-быстро почесал затылок. Боже! Какой смешной! — Имею в виду… мне нужно исключительно карате, — скоро поправила себя Минами. — Интересный выбор. — Только не говорите, что считаете свой же спорт неэффективным! — Карате безусловно прекрасно, но в наше время те, кто желает в краткие сроки обучиться азам ведения боя, обычно выбирают другие виды спорта. По моим личным наблюдениям. — Правда? И какие же? Громкий заголовок: "СЛЕПОЙ МАСТЕР ОТРИЦАЕТ СВОЙ ЖЕ СПОРТ!" смотрелся бы недурно. Но не будем размениваться на мелочь. Сволочная Хокутозай здесь не для этого. — Например, тот же бокс, — подумав, ответил Кинро, — или тхэквондо. Грамотный удар в голову может сделать человеку репутацию на десять лет вперёд. — Репутацию убийцы? — усмехнулась девушка. — А Вы хотите бить насмерть? — Ну уж нет, я не желаю сидеть за решёткой. — Позвольте исправиться. Под "грамотным ударом" я имел в виду технику бесконтактного боя, — мужчина показал несколько невесомых ударов кулаком в воздухе. — Вовремя остановленный удар за несколько сантиметров до головы куда более устрашающ, чем бездумный пролом черепа и неизвестные последствия. — А Вы не на шутку мудры, Кинро-доно… А проводятся ли в карате бесконтактные бои? Это… имеет смысл? — Как видите, имеет. И да, проводятся, — сенсей снова коротко улыбнулся. — Бой останавливают на моменте, когда каратист бесконтактно одиночно атакует противника точно в голову, живот или пах. Во время удара звучит победный клич бойца. — Что за клич? — У каждого он свой, — Кинро своим мыслям тихо рассмеялся. Видимо, у его учеников очень смешные выкрики во время удара. — Так почему именно карате, госпожа Хокутозай? — Ну… — тянет Минами и затем хитро улыбается.