Часть 1

Весенняя ночь... На улице ещё прохладно, но снег уже, на удивление, начал таять. Вы же никак не могли уснуть. Всё ворочались и ворочались, то устроившись не на том боку, то живот заурчит, то в туалет приспичит. Всё не так и всё не то. А вот Никто – ваш сосед – спал вполне спокойно, даже иногда похрапывая. И ведь интересная деталь – маска на его лице ему явно не мешала. Он снимает её когда-нибудь? Кажется, Никто вовсе спал в своей дневной одежде – в странном костюме, сочетающем разные направления армейских направлений. Но, похоже, его всё устраивало. А вот вас... Вы вздрогнули и застыли. Холодная волна окатила вас, стоило только ощутить покалывания на теле. Или же внутри тела?... Былое ощущение вновь вернулось. Перед глазами возник образ вашего голого тела и яма с насекомыми, что так стремительно забирались на кожу, местами изрезанную и обожжённую солью. Вскрикнув, вы скинули с себя одеяло и второпях принялись стягивать одежду. Было щекотно и больно – насекомые ползали под кожей, вы чётко это чувствовали, вы ясно это знали. — Нет-нет-нет, только не снова! — Ваша нижняя челюсть застучала в панике, руки стали панически стягивать последнее – ваши ночные штаны. Под кожей бёдер вы видели и ощущали перемещающиеся мелкие изгибы. От увиденного ваши ноги стали безудержно стучаться об пол, вставая на носки. До службы в КорТак вы были в другом отряде. На одной из операций вас и многих других схватили, взяв в плен. Вы были готовы и морально, и физически, понимая, что могут сделать с вашим телом – могут изрезать, могут надругаться, поджигать и прочее. Но ваши захватчики были более-менее оригинальны в пытках. В плену вы пробыли две недели. За это время многие из отряда умерли, а над вами и остальными продолжали издеваться. И когда обычные пытки перестали помогать, было решено прибегать к чему-то иному. Лично вас, отходя уже от простых порезов и побоев, сначала обливали уксусом, особенно в зоне груди. На следующий день усаживали на стул, полностью покрытый острыми пиками, что вовсе не было смешным – раны на ваших ногах и спине были не слишком глубокими, но стекающий пот и, волей-неволей, жидкие выделения, заставляли раны болезненно щипать, от чего вы больше ёрзали, ухудшая ситуацию. Нужно ли говорить, что почти всегда вы были обнажена? В другой день вас привязали за волосы к крюку, избивая плетью в течение тридцати минут – пока их руки не устали. Они заставляли своих домашних птиц клевать ваши раны, привязав вас к столбу на улице. Не хватало только орла, что съел бы вашу печень. Орёл ведь? Не так важно. Добивающим для вас было другим – насекомые. В тот день ваше тело изрезали. Самым странным было то, как именно – лоскуты кожи специально надрезали так, чтобы под них можно было бы что-то засунуть, словно в карманы. Это вызвало много мерзких подозрений... Одно из них сбылось – сначала вас отправили в солевую ванну, где знатно искупали и натёрли раны. К тому моменту вы уже не боялись и не стеснялись плакать. Нет, вы не плакали, у вас была жуткая истерика. Вы не чувствовали, как вас бьют в живот, по голове, в спину... Нет. К этим ощущениям вы уже давно успели привыкнуть. Но другого вы не могли предугадать – вас отвели на улицу, подводя к странной небольшой и глубокой яме. Вы не успели разглядеть, что лежит внутри, как вдруг вас сразу же кинули вниз. Ударившись головой и с трудом перевернувшись, вы сразу закричали. Внизу ползало бесчисленное количество разных насекомых – от мелких мокриц до огромных сороконожек. Насекомые нас боятся сами, верно? Возможно. Но когда пространство слишком маленькое, они полезут прямо на тело, а там – в любое отверстие. И когда речь идёт про любое, подразумевается именно любое. Каждое. Даже самая маленькая рана, казалось, была забита. Ноги, руки, живот – повсюду. Да, они не пролезли бы к органам, но тех маленьких надрезов было достаточно, чтобы заставить вас кричать от страха. Ноги и руки связаны, вы не можете встать, всё, что вы можете сделать – покричать, поёрзать и поистерить. Это был ваш персональный Ад. Через час, когда вы были бледная и дрожали, вас подняли, кое-как вымыли каждую прорезь, каждое отверстие и отправили к себе. Но вы ещё пару дней чувствовали, что они внутри вас. И вовсе не под кожей, они внутри мышц, внутри органов – от мозга до матки. Мерзко, страшно и отвратно. А эти ублюдки смеялись... Они наслаждались этим, только лишь заводясь и шутя про свои мерзотные фетиши. Да уж, это же такой повод для члена встать – насекомые используют и изучают девушку. Через какое-то время вас спасли с остальными выжившими. Вас начали мучить галлюцинации – зрительные и тактильные. Шизофрения? Посттравматический синдром? Вы не знали, вы так и не поняли, что сказал психиатр после обследования. Вам лишь выписали какие-то таблетки. Но таблетки кончились. В КорТак они не продаются на каждом углу, а отпрашиваться ради этого означает рассказать о своих бедах другим. Нет, тогда вам не дадут служить. Но ведь Никто... Никто ведь служит, верно? А у него тоже что-то не так. Но, может, это лишь слухи? И, тем не менее, вы не хотели рисковать и говорить об этом. Но сейчас вам требовалось лекарство. Да, вы понимали, что это всё иллюзия, это ложь, но вы не могли выносить эти ощущения. Они не прекратятся, пока вы либо не примите лекарство, либо не избавитесь от насекомых. А избавиться можно лишь одним способом. Дрожа от страха и, незаметно для себя, громко и панически дыша ртом, будто бы задыхаясь, вы потянулись к тумбе, где была ваша куртка. Там был маленький складной нож с иными маленькими приборами. Взяв его, вы воткнули его горизонтально в своё бедро, вскрикивая. Закусив губу, чтобы не шуметь, вы принялись делать надрезы, чувствуя, как мерзкое ощущение заменяется желанной жгучей болью холодного лезвия. Уж лучше такое чувство, чем мелкие твари. Один надрез, второй – их всё больше и больше на ваших бёдрах. Кровь стекала на под, щекоча ваши икры и голени. А скоро вы закончили. Ваше дыхание успокоилось, а тело перестало дрожать. Осталось лишь кровавое месиво – кожа почти вся вскрыта и нуждается быть зашитой. Но теперь вам спокойнее... До одного момента. — Чё за херня, блять?! — Громким голосом сказал Никто. Вы распахнули глаза и уставились на мужчину, что приподнялся с кровати на локтях. Вы замялись, слегка приоткрыв рот. Вы пытались что-нибудь сказать, но голова была пуста. В себя вы пришли лишь тогда, когда Никто начал подниматься с места. И лишь тогда вы в панике поджали ноги к своей груди и замахали руками. — Нет-нет-нет, я всё объясню! — Но Никто уверенно двинулся к вам. Вы издали внезапный для самих себя писк, распахнув глаза, стоило мужчине остановиться перед вами. Он наклонился к вам и, крепко схватив за лодыжку, потянул на себя. Вы вскрикнули, так как кожа на бедре тоже слегка растянулась, заставляя вас ощутить резкую боль. Но Никто это не волновало. Он включил лампу на вашем общем с ним столе и принялся молча изучать содеянное вами. Вы же молчали, будто бы на приёме у доктора, готовясь выслушать его вердикт. Только вот Никто никакой не доктор и его вердикт, вероятно, будет крик и приказ что-нибудь сделать. Но он молча смотрел. А потом, лишь чуть сильнее сжав вашу ногу, он вполне спокойным, но строгим голосом спросил: — Зачем ты это сделала? Совсем ума лишилась? Конченая? — Может, и конченая... — Вы попытались забрать свою ногу. — Как ты вообще проснулся? Тебя не разбудить обычно... Никто прищурился, смотря на вас. Ногу он не отпустил. — Да твои всхлипы и отдышку было даже через наш сон слышно. Сразу начало сниться, что задыхаемся. — Заявил он. — Ещё раз спрашиваем, что ты тут устроила? — Хватка стала сильнее, так и норовя сломать вам что-нибудь. Вы слегка сморщили лицо от этого, но ничего не сказали. Вместо этого, вы решили ответить честно: — Никто, пожалуйста, не говори никому... У меня галлюцинации, а мои таблетки кончились. — Кратко пояснили вы, чувствуя, как вся голова начинает полыхать от стыда и неловкости. И Никто, почему-то, продолжил молча смотреть. Но в глазах будто что-то изменилось. Некий гнев поделился местом с любопытством и удивлением. Вы заметили, как мужчина криво вскинул бровь, будто бы без слов вас спрашивая, можно ли подробнее. Но вы сами не ответили. Каково было ваше удивление, когда Никто отпустил вашу ногу, а потом и вовсе сел рядом! Но он не смотрел на вас. Он опёрся локтями на раздвинутые колени, смотря куда-то вперёд. А через несколько мгновений послышался уже спокойный голос: — И что... Что тебе привиделось? Вы были удивлены проявлением такого любопытства со стороны Никто. Многие говорили, что заинтересовать его сложно. Его интересуют ваши галлюцинации? Их решение в виде вскрытия кожи? Или таблетки? Тем не менее, вы неуверенно ответили: — Жуки. Много жуков... Будто бы они у меня под кожей... — Вы хотели закончить рассказ, но появилось тягучее желание. И этим желанием было высказаться. Поэтому, вы добавили, перебирая пальцы на руках: — До КорТака я попала в плен, там меня пытали... Одной из таких пыток была яма с жуками. С тех пор я их боюсь... И галлюцинации начались... — Вы болезненно закусили губу, краснея от стыда и неловкости. — Я не хотела тебя будить, прости... Никто не ответил. Он продолжал смотреть в одну точку. Прислушавшись же, вы поняли, что мужчина что-то недовольно бурчит, стараясь не отходить от шёпота. Будто бы говорит с кем-то... У него наушник включён?! Нервно сглотнув, вы обратились в мужчине: — Нас кто-то слышит?... И только теперь Никто посмотрел на вас с широко раскрытыми глазами. — Нет, с чего ты взяла? — Резким тоном спросил он. — Ты с кем-то говоришь... — Прямо ответили вы, слегка испугавшись чужого взгляда. Никто то ли усмехнулся, то ли рыкнул, резко махнул рукой и сказал: — Нет, нас не слышат. Мы сами с собой. — Пояснил мужчина. — Мы... сами? — Вы непонимающе вскинули бровь. Вы давно замечали такое обращение к себе, но разузнать об этом не было возможности. — Никто, скажи... Если, конечно, хочешь. Скажи, почему ты говоришь про себя во множественном числе? — Боясь грубой реакции, вы поспешно добавили: — Но если не хочешь делиться этим, то не говори! — Вы виновато улыбнулись, будто бы сделали что-то плохое, задав вопрос. Никто же вздохнул и медленно поднялся. Он поставил руки на бока и опустил голову. Его нога начала постукивать в одном ритме. Неужели, Никто задумался о том, стоит ли рассказывать? И, похоже, так и есть, потому что потом он повернулся к вам. — История долгая... И очень неприятная... Но это тоже последствия... — Он поставил долгую паузу, от которой вам стало некомфортно. Его правая рука задрожала от напряжения. — Последствия ёбаных пыток! — Он резко схватился за, кажется, свою же кружку с недопитым чаем, после чего с силой кинул её об пол. Его голос же стал куда более агрессивным. Вы вскрикнули от неожиданности, распахнув глаза. Боль в ногах внезапно прошла, сменившись страхом перед Никто. Зря вы спросили об этом. — Нас взяли в плен и пытали! Они изуродовали нас! Поселили голоса в нашей голове! В... В моей голове! — Рявкнул Никто, доставая нож из своего кармана и вонзая его в стол. Когда он замолк, вы услышали трель – это его челюсть дрожала от бешенства. Когда Никто снова взглянул на вас, его глаза были залиты кровью. Он резко подошёл к вам, хватая за плечи. — Мы заебались друг от друга! Мы вечно мешаем друг другу! Этот гул стоит постоянно! Даже сквозь сон мы иногда говорим! Говорим, говорим, говорим, а потом орём друг на друга! — Вам казалось, Никто мог бы прямо сейчас оглушить вас, если бы не маска, что слегка приглашала звук. — Они не угомонятся! Никогда! И сейчас они говорят, чтобы мы сделали тебе больно! Чтобы ты поняла, что мы чувствовали тогда! Потому что твои жуки – это херня! Тупица, хватит ныть и просто смирись с пережитым! Ты прошла через простой курорт! Ты всё та же, которой была! Тебе не приходится скрывать себя под маской и контролировать свои выпады! Ты просто никто длительное этого места и работы, вот ты кто! Вы же ничего не говорили. Хватка Никто становилась всё сильнее, казалось, он сломает ваши плечи. Но больно было не от этого. С каждым словом становилось всё хуже и хуже. Может, это правда? Может, ваши беды по сравнению с чужими – это мелочи? Никто явно пережил очень много, а по сравнению с ним вы... никто. Двое никто смотрят друг на друга, просто один Никто с большой буквы, а другой – с маленькой. И тот, что с большой буквы прав. Вы не достойны сейчас ныть о своих проблемах. От этих мыслей стало очень тяжело... Вы даже не заметили, как ваши губы задрожали, пока мужчина продолжал морально добивать вас. Глаза покраснели, потекли слёзы... Вы ведь так спокойно говорили, почему Никто так сорвался? Зря вы затеяли этот диалог. И лишь услышав ваши всхлипы, Никто начал успокаиваться. Он отпустил вас, выпрямившись. Вы же остались сидеть в том же положении, лишь торопясь вытереть одеялом слёзы. Вы не можете из-за таких мелочей их проливать. Не можете... Ваши галлюцинации явно не так тяжелы, как ноша в виде вечных голосов. Ваши галлюцинации, как минимум, хотя бы не постоянные... — Извини... Ты прав, не стоило мне так нюни распускать... Прости ещё раз, что разбудила из-за этого... — Вы стыдливо опустили голову, чувствуя болезненный ком в горле. Но Никто не уходил. Он прожигал вас взглядом. Но сейчас его глаза не были такими злыми. Они были даже с долей... сожаления? Мужчина опустился рядом с вами на кровать. Он потянул к вам руку, но увидев то, как вы вздрогнули и отстранились, Никто убрал её назад. Он заговорил вновь спокойным тоном: — Т/И... Не слушай нас... Не слушай их... — Он покачал головой. — Мы иногда срываемся. Ты права, это тема для нас... болезненная... И мы нуждались в том, чтобы высказаться. — Никто посмотрел в сторону окна, откуда лился лунный свет. — Но мы не должны были это говорить тебе... Мы прошли через многое и знаем, каково это. Но мы завидуем. — Он издал тихое рычание, от которого вы снова вздрогнули. — Завидуете?... Но чему? Как можно завидовать такой судьбе?... — Вы прижали ноги теснее к груди, боясь, что Никто вновь сорвётся. — Твоему лицу. — Ответил мужчина. — Ты всё так же прекрасна. И ты не выглядишь, как сумасшедшая. А мы... А на нас живого места нет. И мы псих. Псих, которому просто повезло контролировать себя иногда. — Пояснил он. — Но мы ненавидим всю свою жизнь, которая началась после тех дней. И зная то, как это всё происходит, мы не должны были говорить тебе такого. — Он сжал кулаки, от чего вы тревожно заёрзали на месте. — Ты намного сильнее нас, раз выдержала такое... И мы этому завидуем... — Прошипел Никто. Вот как... Значит, ваши беды тоже важны? Это... хорошо? Да, наверное. Так не придётся ощущать себя какой-то... слабой ноющей "никто". И всё же, осадок остался. Может, Никто лишь пытается извиниться, но считает именно так, как и сказал. И всё же... от этих извинений стало чуть-чуть легче. Но лишь совсем немного... — Я не сильная. — Вы покачали головой, взглянув на Никто. — Мне помогали таблетки. Но теперь... Теперь я осталась без них и не смогу нормально функционировать... Особенно сейчас. — Вы опустили ноги, демонстрируя окровавленные бёдра. — Ты прав... Я тоже, в какой-то степени, никто. — Вы неловко улыбнулись, тяжело сглатывая ком. Никто посмотрел на ваши ноги. Мужчины покачал головой и подал голос: — Залечим. — Он протянул вам руку. Вы же положили свою. — Оба "никто"... Возможно... Но тогда кому, если не нам понять друг друга? — Голос мужчины стал совсем мягким, а после – он зевнул. Похоже, его буйство, что было ранее, сменилось тягучим желанием спать. Вы взяли его за руку крепче и улыбнулись. Никто с удивлением посмотрел на вас. — Думаю, ты прав. Знаешь, не смотря на твои перепады, с тобой можно говорить. — Вы усмехнулись. — Ах да... — Вы добавили: — Если я найду таблетки, ты бы хотел принять их? Попробовать. Никто задумался. Наверняка голоса ему запрещали это делать, так как мужчина иногда резко качал головой. И всё же, он ответил: — Да. Да, я хочу... Потому что я хочу вновь услышать тишину... — Он вздохнул, опустив голову. Но почти сразу он сказал: — Нужно забинтовать твои раны. — И он отправился за аптечкой. "Я хочу"... Он чётко это выделил. Этого желает он сам, действуя против голосов. Возможно, ещё не всё потеряно. Ваш диалог с Никто вышел таким... странным. Сначала всё спокойно, потом крики, затем – снова спокойствие. А сейчас Никто собирается помочь вам с ранами. Вам нужно бежать от него, так вам говорило сознание. Но вы не могли. Вы с Никто действительно способны понять друг друга. Вам нужно держаться здесь рядом с кем-то, а Никто именно тот человек, который точно знает, что вы испытываете. И вы хотите помочь и себе, и ему. Возможно, двое "никто" – это не так уж и плохо? Без рассудка, без здравого смысла, без других и без своих имён.