Однажды...

Лучше ему быть одному. Так тяжело принимать судьбу, но ему здесь самое место - думал еще молодой Находкинс. К тому времени он потерял значение времени, он не знал во сколько конкретно он ложился и вставал, у него просто срабатывали внутренние будильники. Все ночи он лихорадочно старался уснуть, хватался за голову, пытался сделать хоть что-то, чтобы избежать кошмаров, или еще хуже - бессоницы. Продукты кое-как доставались Находкинсу, но он давно потерял вкус в еде и вообще наслаждение еды. Все дни состоялись с того, что ему стоит пережить новый день. Он не знал зачем он живет и почему. Только ужасные мысли посещали его голову, мозг автоматически отключался, когда думал о семье. Как только он думал об этом, сразу падал в кровать, не желая делать что-либо в этой ситуации, все съедало и заставляло сердце болеть, ловить панические атаки зная, что некому свалить эти проблемы, кроме как на себя. Он ненавидел жалеть себя, хоть где-то там, в глубине сердца он чувствовал это, просто ему было стыдно признать свои эмоции. К себе не хотелось чувствовать жалости. Конечно же мысли наложить на себя руки горели в его подсознании, но он боялся боли похуже того, что он чувствует, боялся цены этому. Он не находил точную причину этому, не знал почему он не может это сделать, и это еще больше съедало, так как он противно для всех остается жить. А жизнь идет без него, и все на это намекает. За окном уже живет другая жизнь, да он видит только часть, так как от него отгородились настолько, что построили буквальную стену. Одновременно хотелось посмотреть что там, и одновременно не хотелось. Из-за того, что Находкинс хочет вернуться в это состояние, но в то же время не хочет туда, так как его встретят уже у выхода и не позволят пройти дальше. Люди уже отгородились от него, и у него не остается выбора, как оставаться послушной собакой на своей территории. - Лоракс еще где-то там наблюдает за мной и наверняка насмехается надо мной - поигрывает на гитаре грустную мелодию Находкинс, глядя в заколоченное окно. - Это все, что я смогу увидеть. И это все чего я заслуживаю. Даже если есть выход этому, то никому не будет дела до меня. Я могу исправить только свои ошибки, но только не свое состояние - с последними, как ему казалось мыслями он встает, откладывая гитару в сторону. Через 15 минут раздался дым с запахом - он готовил еду. Блинчики давно стали ему не вкусным блюдом. Казалось бы все, что связано с Находкинсом являлось мерзким и отвратительным. Остается продолжать жить с такой мыслью, стараться делать вид, что все хорошо, что это всего лишь этап жизни, с которым он живет самостоятельно. Только эти мысли не позволяют ему заслужить какую то шизофрению, или сердечный приступ. Молодой, ему хочется жить. Он в первую очередь человек. Силуэт тела, который имеет первые нужды человека, как и нужды любви. Но он больше не доверяет никому. Раз он настолько глуп, что не может найти разницу с тем, кто его любит, а кто притворяется, то лучший вариант спрятать свою душу и закрыть сердце, ожидая и надеясь, что ОДНАЖДЫ этот вечный кошмар называемый его жизнью сможет закончиться. Любые действия, которое исполняет тело молодого парня заканчивается фатальным проигрышем. Нет ничего, что помогло бы справится с его проблемой. Он перепробовал все. Как только он поел в своем нелюбимом одиночестве, он подумал кое о чем. Он захватил доски и краску, и направился на улицу. Воздух и атмосфера вокруг говорила сама за себя - это место только для него, и никто не захочет жить в такой местности, кроме него. Находкинс тяжело вздохнул и направился по тропинке к городу Тнидвиль. Название уже щекочет его мозг, причем все извилины подряд, так как название говорит о его самом большом крахе. Приколов доски, и забив гвозди, он принялся рисовать и писать текст: "Не входите. Вход запрещен", и прочие надписи по территории тропинке к дому Находкинса. И вот последняя надпись у его двери, которая заставляет Находкинса снова плакать. Хоть его никто не видел в этой долине и никогда не видел его эмоций - он решил скрыть свой плач рукой. Как только кожа на руке приняла роль платка, он посмотрел на уже мокрую руку, он кое-что вспомнил. Дни и годы идут, и прошло уже так много времени с его последнего дня как человека, и он не молодеет. Осознание того, что юношеское, дефицитное тело портиться с временем, Находкинс расстроился еще больше. Он направился домой, и как по его обычному сценарию на случай, если он собьется, решил упасть в кровать и потратить время на слезы. Когда он выронил последнюю слезу, он посмотрел в потолок, пока голова кружилась (видимо поднялось давление), в его голову пришла последняя грустная мысль, вместе с последним закатным лучом солнца, которое утемнило его дом и комнату. Он не захотел включать ночник. - Я теперь понял, почему меня зовут Onceler - Однажды-лер. Мое имя так же позорно напоминает мне о моих поступках, как и название города. Но я понял почему меня так зовут. - делает паузу, пытаясь осознать что он говорит - не потому, что однажды я нашел долину, и даже не тогда, когда я потерял все. Я Однажды-лер потому, что однажды я надеюсь на встречу Лоракса и надеюсь на спасение с этого кошмара. Мое имя означает слепую и глупую надежду. А дальше он замолчал, так как мысли шли сами по себе, и не хотелось произносить это вслух. С рождения он изначально слепо верил и любил свою семью и также слепо шел по своей карьере. Поэтому слепо верит в спасение этого. Но этого не станет, так как он на стадии заслужения урока в длину в жизнь, и именно от его рук зависит его будущее. - И конечно же этого не станет, так как я все перепробовал - тяжело вздохнул снова Находкинс, прежде чем закрыть глаза и провалиться в сон, ожидая следующего дня ожидания, наказания и слепых надежд.