***

      Рон стоял в дверях и смотрел как Гермиона сидела на кровати и причëсывала свои непослушные волосы. Она медленно водила по волосам смотря куда-то в угол, вот уже более часа, впрочем, как и каждый вечер перед сном. Вот уже на протяжении долгих и мучительных девяти месяцев.       Парень смотрел на неë и слёзы стекли по щекам. С тех пор как погиб Гарри всё изменилось. Мир в котором они жили и были счастливы — рухнул.       Рон хорошо помнил день гибели друга. Помнил как мама схватила его за плечи и прошептала: — Рон, ты должен бежать, чтобы не случилось ты должен бежать! Ты и Джордж. Вы должны спастись.       Как же ему хотелось забрать всех своих родных, тех что выжили, и друзей, но не было времени. Его совсем не было. И обняв мать, он схватил Гермиону и брата, и они исчезли. Впереди было много городов, стран, каких-то людей, и редкие весточки от матери и отца, которые через два месяца борьбы с Волан-де-Мортом погибли, в очередном неравном бою. У него никого не осталось кроме Гермионы и Джорджа.       Как же ему хотелось снова увидеть её улыбку, услышать её голос, её причитания и наставления, и слишком умные и сложные для него речи, но она всё время сидела и смотрела в одну точку. А вечером расчёсывала волосы. И только. Как же ему хотелось снова пообщаться с той Гермионой, которую он любил.       Ладонь брата легла на его плечо.       — Пойдём спать. Завтра с нами на связь должна выйти Лавгуд. Есть надежда, что мы скоро вернёмся в Лондон. — Рон слышал его слова, но продолжал смотреть на Гермиону. — Ты меня слышишь, брат? — Джордж развернул его и взглянул в его голубые глаза полные слёз. — Нужно верить и бороться.       — Она никогда не станет собой, слишком поздно.       — Гермиона жива и здорова. Мы обязательно найдём целителя, который поможет ей.       Рон закрыл глаза. Это случилось сразу после того как они покинули Хогвартс. Он помнил как Гермиона сражалась. Как в неё попало какое-то заклинание. Помнил как она крючилась от боли и как истошно кричала. Как замолчала. С тех пор она больше не разговаривала и ни на что не реагировала. Она стала живой куклой, которую Рон продолжал любить. 𓆙𓆙𓆙       Гермиона положила расчёску на тумбочку, легла в постель, накрывшись тёплым одеялом и, улыбнулась.       — Ты же здесь?       — Я всегда здесь, — ответил тот, к кому она обращалась.       Девушка закрыла глаза, а её улыбка стала шире.       — Я ждала когда он уйдёт. Почему ты всегда прячешься? Мы можем не прятаться.       Открыла глаза и села в постели, у которой стоял высокий и молодой мужчина, что был красив, высок, а его чёрные очи смотрели прямо на неё, нет, в неё. До глубины.       — Мы же можем сбежать и быть свободными?! Мне никто не нужен кроме тебя, —говорила Гермиона ощущая жар в собственном теле.       Она хотела, чтобы он подошёл к ней, чтобы прикоснулся, чтобы поцеловал. Гермиона всегда думала об этом, особенно когда он смотрел на неё. И молодой мужчина словно прочитав её мысли сел на кровать, и Гермиона замерла, продолжая смотреть в его чёрные глаза — бездны.       — Не так всё просто. Свобода — это не всегда то, чего мы ожидаем. Скорее это иллюзия,получив которую мы падаем. Я не хочу, чтобы ты упала, Гермиона.       Он резко схватил её запястье и потянул на себя. Девушка поддалась ему. Теперь его лицо было близко к ней. И она жаждала только одного. Поцелуя. Закрыв глаза, притянулась ближе, и он коснулся её губами.       Он всегда был холодным. Ледяным. Его длинные пальцы скознули по её руке, прикасась к её коже и вызывая в ней всей дрожь. Гермиона потеряла равновесие и упала в его объятия, а он схватил её, и наконец его губы разомкнулись. Мужчина подарил ей холодный и скупой поцелуй. В эту же минуту разрывайея его.       — Я хочу, чтобы ты мне верила.       — Я верю тебе.       — Чтобы ты никогда не сомневалась во мне.       — Что ты говоришь? Почему ты это говоришь? Я не понимаю.       — Чтобы не случилось ты должна найти меня. Где бы я не был. Каким бы я не стал. Ты же хочешь быть всегда рядом со мной?       — Да, да, только с тобой.       И тогда он схватил её за волосы, притянул и с силой поцеловал. Да с такой силой запихивая свой язык ей в рот, что она должна была непременно подавиться и задохнуться, но Гермиона и издала протяжный стон удовольствия.       Мужчина уложил её на кровать, обхватая пальцами её тонкую белую кожу. Полностью владея её. И чтобы он сейчас не сделал она была бы на всё согласна. Её стон становился громче и громче, и он знал что всё это время за дверью продолжал стоять рыжий парнишка, и улыбнувшись он засмеялся.       — Закрой глаза, — приказал он ей. — Откинул одеяло, раздел её и разделся сам, лёг на неё. — Открой глаза.       И сделав это она резко вскрикнула. Он вошёл в неё и сразу начал своё движение. Быстрое. Неистовое. Она хотела притянуться к нему и получить желанный поцелуй. Хотела прикоснуться к его коже, такой леденящей... Но он обходил её запастья, сжал их, прижимая к подушке. Он не давал ей право владеть собою.       — Я хочу слышать своё имя. Говори!       — Том, — на выдохе, с улыбкой, простонала она.       — Я хочу слышать ещё раз своё имя. Скажи ещё раз!       — Том, Том...       — Никогда не забывай кто я для тебя. Не забывай, что я жду тебя. И чтобы не случилось и кем бы я ни стал перед тобой, помни, что я твой.       И после этих слов Гермиона почувствовала как сотрясается её тело, поняла что не может больше говорить, как пересухли её губы и, кончила.       Рон продолжал стоять за дверью. Он слышал её вскрик. Зажмурился. Джордж уже ушёл, а он всё продолжал стоять, прижавшись, к обшарпанной стене их убежища, спиной. Слышал как она шептала чьё-то имя, но никак не мог разобрать его, а сейчас услышал вскрик и заглянув, увидел как она извивается, как приподнимает бёдра, как сжимает пальцами подушку, и услышал имя. Отчётливо услышал.       — Том, Том... Я люблю тебя — мой Том.       Рон закрыл глаза и сжал ладони в кулаки. Он не знал кто это был, но это имя вызывало ужас. Ему хотелось подбежать к ней, схватить её за плечи и потрясти. Или взять её за волосы и отвести в ванну, чтобы окатить холодной водой, но он любил её всё так же сильно. И молча стоял. Бездействие — это всё, что он мог сейчас. Потому что она была больна. Это было не выносимо. Он стукнул кулаком в стену и спустился по лестнице. Прочь. В маленькую каморку на первом этаже, его обитель, чтобы забыться и уснуть. 𓆙𓆙𓆙       Гермиона лежала обнажённая и гладила кончиками пальцев его светлую кожу.       — Том, я так счастлива с тобой. Как никогда и не с кем, — сказала она, но он перехватил её пальцы. Сжал их.       — Тома больше нет.       — Как это? Что ты такое говоришь?       — Его не существует. Он исчез. Так же как и Гермиона Грейнджер, — его голос звучал словно плеть, что била по коже.       — Том, нет, нет... Что ты такое говоришь. Ты есть! И я есть!       — Я говорю правду! Ты мне веришь?       — Да, но...       — Тома больше нет, но есть тот, кто тебя так же ждёт. Кому ты будешь служить. Или ты мне не доверяешь?       — Я доверяю тебе.       Том отпустил её пальцы и коснулся ладонью щеки. Она зажмурилась.       — Я люблю тебя.       — Я знаю, знаю, девочка. Но запомни, Гермионы больше нет. Она исчезла. А тебя зовут Ано Имрег. Повтори!       И она повторила:       — Ано Имрег!       И в этот момент почувствовала боль в голове, да такую сильную, что зажмурившись, попыталась схватиться за его запястье, но коснулось лишь воздуха. Закрыла глаза и попыталась их открыть снова, но темнота, сплошная темнота и боль, и звон в ушах. Гермиона открыла рот и с криком села в постели. Тома рядом не было.       Она осмотрелась. Кажется знакомая обшарпанная комната в которой стояла только кровать посередине, да невзрачный коричневый шкаф в углу. Здесь не было даже окон. Она откинула одеяло и коснулась босыми ногами деревянного пола. Воспоминания в голове были такими чёткими, но совсем её не трогали. Нисколько. На сердце был его след и его взгляд по коже, как и прикосновения... Всё это было в ней. Она коснулась ручки ящика тумбочки у кровати, отодвинула его и взяла волшебную папочку. Переложила её из руки в руку, ощущая её тяжесть и вибрацию. Древко отзвалось.       Волшебница встала, подошла к шкафу и открыв его увидела, что он пуст, почти. Внизу на полке стояла только единственная коробка, взяв её, вытряхнула всё содержимое на кровать: розовая толстовка, старенькие потрёпанные джинсы, бельë, полосатая футболка, кеды и сумка. Гермиона смотрела на все эти вещи и помнила своё прошлое, хорошо помнила. Но оно было мёртвым, так же как и она сама, потому что Гермионы больше не существовало, а была только Ано Имрег. 𓆙𓆙𓆙       Гермиона медленно спускалась по скрипучей лестнице. И в этот момент услышала голос, который заставил её осстановиться.       Она смотрела на высокого, крепкого парня, когда-то родного человека, а сейчас до отвращения чужого.       — Отойди, — сухо попросила она.       — Гермиона, ты... Неужели... Я так рад, что ты пришла в себя. Как ты себя чувствуешь? Ты слишком слаба, давай пойдём в твою спальню. Тебе не нужно сейчас ходить.       Он попытался подойти, но она выставила на него палочку. Не моргая. В её глазах плескалась ненависть.       — Не смей! Не подходи!       — Ты чего? Да что происходит, Гермиона? Джордж, иди скорее. Мерлинова борода, где же ты, Джордж?       — Не нужно никого звать. Я сказала отойди. Неужели непонятно с первого раза?       — Да Гермиона... Это же я! Рон!       — Я помню кто ты. Только я не Гермиона.       — Что ты такое говоришь? Вероятно твоя память...       — Меня зовут — Ано Имрег.             В этот момент откуда ни возьмись появилась худая, коричневая сова. Гермиона не моргнув, направила на неё палочку и выкрикнула:       — Авада Кедавра.       И сова тяжёлым камнем упала на пол. Рон вскрикнул и отстранился от неё. Отошёл, ударившись спиной в стену.       — Что ты творишь? Гермиона, что ты творишь?       — Я же сказала, что Гермионы больше нет! И если ты попробуешь меня остановить, то будешь следующим. Запомни это, Рон Уизли. И не подходи ко мне. Я хорошо помню прошлое. Ты не сделал мне ничего плохого и я оставлю тебя в живых.       Она спустилась по лестнице, и взмахнув палочкой, входная, ветхая дверь отворилась.       — Куда же ты?       — Я возвращаюсь домой. В Лондон. Меня ждёт мой любимый. Прощай.       Дверь захлопнулась за ней, а Рон скатился по стене на пол и закрыл ладонями лицо. Гермионы больше не существовало.